Владимир Новиков – Вертолёт. Хроника Афганской войны. Книга вторая. Огненные Кара-Кумы (1982 год). Часть II (страница 2)
Закончил диалог с руководителем операции полковником Борисовым Сергей словами:
– Выясните обстоятельства гибели экипажа и возможности по его поиску и эвакуации. После чего установленным порядком доложите в опергруппу ГУПВ.
Ясно, что первый «блин» у Лоскутова получился скомканным и не полностью освещавшим ситуацию. Так же неуютно чувствовали себя и общевойсковые генералы и офицеры, не владевшие авиационной терминологией. Или ведшие переговоры без авиационного представителя.
Пришлось Сергею спустя несколько дней поработать с текстами таких переговоров по боевым потерям, которые раньше велись генералами Матросовым, Вертелко, Карповым и Рохловым. И на одной страничке набросать варианты возможных авиационных вопросов, так сказать, на все случаи жизни:
«– Какая конкретно боевая задача ставилась паре (группе) вертолётов и на каком этапе произошло происшествие?
– Какими средствами и на какой высоте был сбит вертолёт?
– Какие ваши предварительные выводы по случившемуся и какими новыми данными располагаете по разбирательству с вертолётом?
– Какие предварительные заключения врачей сделаны по травмам потерпевших, в каком состоянии тела погибших?
– Откуда стреляли бандиты и каким оружием?
– Нам известно, что вертолёт этой пары производил посадку, предположим, на площадку № 11, прошу уточнить, с какой целью, ведь ни бандитов, ни нашего подразделения там нет.
– Продолжайте разбирательство и всё объективно донесите в установленном порядке в оперативную группу ГУПВ.
– Прошу доложить расстановку авиации по типам и готовность лётного состава к данным полётам.
– Как планируете производить высадку десанта на площадки № 3 и № 4? Меня интересуют маршруты, высоты полётов и обеспечение безопасности при высадке.
– С вертолёта Ми-8, потерпевшего аварию в районе кишлака N, снять секретные агрегаты, вооружение, а также оборудование, пригодное для использования в качестве запасных частей или учебных целей, останки вертолёта уничтожить.
– Ещё раз доведите до всего лётного состава меры предосторожности и безопасности полётов на территории ДРА, исходя из того, что из любого населённого пункта или района подготовленной площадки может вестись прицельный огонь».
По отзывам руководства ГУПВ и всех офицеров опергруппы, эти варианты вопросов на одной страничке, постоянно находившиеся в авиационной папке опергруппы, значительно помогли им в будущем. Помогли быстро сориентироваться и адаптироваться при ведении переговоров с руководителями боевых операций и с командирами авиачастей и групп. Особенно при аварийных и нештатных ситуациях с вертолётами и при отсутствии начальника авиации или авиационного представителя на этих переговорах. При нахождении нас в командировках или в отпусках.
Сложности, конечно, были. Эти частые переговоры с командованием округов, утренние и вечерние, действительно отнимали много времени. Они связывали нас, офицеров опергруппы, по рукам и ногам. Надо было в тонкостях знать все детали, все команды руководителя операции. По авиации – все задачи, маршруты, цели, площадки, результаты полётов. Действия лётчиков и команды командира авиагруппы. А откуда Лоскутову всё это узнать перед самым началом переговоров? Когда отдельного или специального канала связи у него нет. Ни с командиром части или авиагруппы, ни со старшим офицером по авиации опергруппы округа, ни с начальником авиаотдела округа – связи с ними из Москвы у Лоскутова не было. Потому что не сидели они возле телефонов в своих кабинетах или в штабах. Они были в полётах, на совещаниях, на территории части, на аэродроме среди лётчиков. Да где угодно могли быть. А мобильников тогда ещё не было. И нужных офицеров трудно было вовремя найти. И с ними переговорить. Да зачастую и они толком ничего не знали о совсем недавно и внезапно произошедшем событии или происшествии.
Лишённый последней и самой важной информации Лоскутов в ходе переговоров несколько раз получал недовольные взгляды и укоры от начальства. Надо было искать способы быстрой добычи информации в штабе округа. И Сергей нашёл выход. В соседнем кабинете с переговорной комнатой работал старший офицер по связи опергруппы ГУПВ полковник Валерьян Веденин, отвечавший за каналы связи с необходимыми абонентами на этих важных переговорах. Он по просьбе Лоскутова и видя, как на самом деле достаётся мне из-за незнания последних новостей или известий, подсказал:
– Сергей Петрович, из уважения к тебе лично и к авиации вообще я тебе помогу. У меня в Среднеазиатском округе служит хороший друг. Он мой кореш по детдому и сейчас начальник связи округа. И он всегда знает, кто и где из командования округа находится. В том числе и всех твоих лётчиков знает. Приходи ко мне в кабинет за пятнадцать-двадцать минут до начала переговоров. Я тебя соединю с округом и с любым абонентом. И всё, что надо, ты будешь знать в первую очередь.
Так это в будущем несколько лет и происходило. Это был подарок судьбы, свежая информация на грани выживания. За счёт дружбы офицеров авиации и связи в опергруппах округа и главка. После таких предварительных консультаций перед самими переговорами с владевшими хоть какими-то приблизительными знаниями командирами авиагрупп и авиационными руководителями из округа претензий от начальников опергруппы и командования погранвойск к Лоскутову намного поубавилось. Спасибо уважаемому мной полковнику Валерьяну Веденину. Кто ему ещё, кроме меня, спасибо-то скажет? А он сам и его отдел связи главка этого уважения и благодарности от руководителей нашей авиации заслуживают.
В состав первого полностью погибшего экипажа авиации погранвойск в Афганской войне входили: командир звена вертолётов Ми-8 капитан Владимир Павлович Самороков, штурман звена вертолётов капитан Александр Иванович Королёв, старший бортовой техник звена капитан Михаил Тимофеевич Лаба и бортовой механик прапорщик Юрий Андреевич Двоеложков. Пусть земля им будет пухом. Они погибли как настоящие мужчины-воины, геройски, в бою, в боевом вылете. Страшная это гибель – в падающем, горящем свечой и неуправляемом вертолёте. Когда ещё живые люди осознают и понимают, что они обречены на смерть и ничто их уже не спасёт.
После расследования стало известно, что 10 июля 1982 года авиагруппа в составе восьми вертолётов выполняла боевую задачу по десантированию личного состава и огневой поддержке боевых действий этой высаженной десантно-штурмовой мангруппы с воздуха. При ликвидации недавно прибывшего из центральных районов Афганистана непримиримого бандформирования радикальной партии ИПА Хекматияра[3] в район горной базы боевиков «Шардара». Терроризировавшего набегами и убийствами активистов и все кишлаки в районе 30–40 километров вокруг. Вплоть до самого крупного кишлака Чахи-Аб, расположенного уже в долине, где недавно была выставлена и обустраивалась наша пограничная мотомангруппа, будущий гарнизон «Чахи-Аб».
При выходе из очередной атаки одновременным и перекрёстным огнём трёх крупнокалиберных пулемётов ДШК был подбит вертолёт капитана Владимира Саморокова. Вероятнее всего, разрывные пули попали в бензобаки, были повреждены двигатели и управление вертолётом. Он загорелся ещё в воздухе. Раздуваемая ветром машина горела факелом. Неуправляемый вертолёт пошёл вдоль ущелья на снижение, а при встрече с землёй взорвался. Экипаж погиб. Но упал он при этом в глубокое ущелье, в расположение непримиримого бандформирования. В зоне огня нескольких опорных пунктов, огневых точек и засад бандитов.
Все участники боевых действий на севере Афганистана знали приказы начальника погранвойск и председателя КГБ СССР, которые звучали жёстко и однозначно: ни один солдат, прапорщик и офицер погранвойск и органов госбезопасности не должен быть оставлен в земле Афганистана. Эти приказы руководителями боевых операций и лётчиками выполнялись свято и неукоснительно. И сразу параллельно с первой, основной боевой операцией началась другая операция. Поисково-спасательная. Не менее сложная как по организации, так и по исполнению. Такой вариант действий всегда был предусмотрен в наших планах боевых операций. И пара поисково-спасательных вертолётов всегда была в резерве у руководителя пограничников в каждой боевой операции. И дежурное десантное подразделение на базовом аэродроме авиагруппы тоже всегда было в первой степени готовности, рядом с базированием экипажей авиагруппы.
Проводы двух экипажей капитана В. П. Саморокова и Е. Д. Борисенкова в боевую командировку в Афганистан, г. Чита, май 1982 г.
Но в той спасательной операции в ущелье Шардара первыми в район горящего вертолёта по земле подошли наши десантники из Керкинской и Кара-Калинской десантно-штурмовых мангрупп, высаженные нашей же авиагруппой майора Мусаева немного раньше на ближайшие площадки и господствующие высоты на входе в ущелье Шардара. Поэтому вся трагедия с вертолётом произошла на их глазах. Десантники первыми и доложили по радио о сбитом вертолёте и месте его падения руководителю операции полковнику Борисову, первыми ринулись туда спасать лётчиков.
Участник этой операции в ущелье Шардара, начальник штаба, а потом и командир Керкинской мотомангруппы капитан Анатолий Турулов, так рассказывает об этой поисково-спасательной операции: