Владимир Новиков – Вертолёт. Хроника Афганской войны. Книга вторая. Огненные Кара-Кумы (1982 год). Часть II (страница 4)
Старший бортовой механик-радист вертолета Ми-8 из 18 оаэ погранвойск прапорщик Двоеложков Юрий Андреевич
ДВОЕЛОЖКОВ Юрий Андреевич (1954–1982), старший бортовой механик – радист вертолёта отдельной авиационной эскадрильи ПВ, военный специалист второго класса, прапорщик. Родился 22 октября 1954 года в пос. Кильмезь Кильмезского района Кировской области – погиб в Афганистане 10 июля 1982 года, похоронен в г. Чите. В Вооружённые силы СССР призван Кильмезским РВК 04.11.1972 года. Окончил школу младших авиационных специалистов в 1973 году. Службу проходил на должностях старший техник группы регламентных работ и старший бортовой механик-радист вертолёта в 18-й оаэ погранвойск КГБ СССР (г. Чита) с 1972 по 1982 год. Внёс важный вклад в охрану и защиту государственной границы СССР. Отличился при выполнении полётов по охране государственной границы Забайкалья. Участвовал в сотнях поисков и задержаниях дерзких нарушителей государственной границы СССР во всех погранотрядах, от Даурии до Кызыла. Участник боевых действий в Афганистане, участвовал в четырёх боевых операциях по поддержке действий наземных подразделений, эвакуации раненых с поля боя. 10 июля 1982 года, во второй афганской командировке, в составе экипажа капитана В. П. Саморокова принимал участие в боевой операции по ликвидации бандформирования мятежников в ущелье Шардара, в 30 км восточнее Чахи-Аба. Экипаж после высадки десанта выполнял боевую задачу по огневой поддержке наземных подразделений и ликвидации бандформирования противника. При выходе из очередной атаки вертолёт был подбит и, не доходя до земли, взорвался в воздухе. Экипаж и два десантника погибли. Прапорщик Ю. А. Двоеложков награждён медалью «За отвагу», посмертно награждён орденом Красной Звезды.
2. Смертный грех
Это происшествие-конфликт случилось седьмого июля восемьдесят второго в операции «Акча» в провинции Балх, а в главке о нём стало известно в тот же самый день, когда погиб экипаж капитана Саморокова в зоне ответственности Московского погранотряда. Просто доклад из погранотряда Керки и донесение из штаба Среднеазиатского округа об этом происшествии пришли в главк позднее, вечером 10 июля 1982 года, а узнали мы о нём в опергруппе ГУПВ утром 11 июля.
Командование 17-го оап, г. Мары (справа налево) начальник штаба полка майор В. М. Рыкованов, командир полка подполковник Н. П. Романюк, фото 1983 г.
Авиагруппа из восьми вертолётов – шесть десантно-транспортных Ми-8т и два боевых Ми-24в – сидела в богом забытом месте, в зоне оперативной ответственности Керкинского погранотряда. Сначала на погранзаставе Келиф, а затем на полевой посадочной площадке, рядом с афганским кишлаком Чаршанга. Недалеко от озера Мурдиан. Когда-то здесь, ещё задолго до афганских событий, советскими специалистами среди озёр и болот была построена бетонная посадочная площадка для самолётов Ан-2, которые опыляли местные афганские поля, сады, огороды и даже озёра и болота химическими удобрениями и химикатами для уничтожения кусачих кровососов и ползающих тварей. Командиром авиагруппы был заместитель командира 17-го Марыйского полка по лётной подготовке подполковник Константин Тырин. Все экипажи тоже были в основном из Марыйского авиаполка.
Жара стояла невыносимая. Солнце пекло нещадно. В середине дня до пятидесяти градусов в тени и до семидесяти – на солнце. Лётчики в песке варили куриные яйца. Проверено на собственном опыте – через полчаса лежания в песочке на солнце яйца уже были всмятку. В нагретой солнцем кабине вертолёта на кожаное сиденье невозможно было сесть, не подстелив что-либо. Когда в спешке в лётном комбинезоне сядешь в кожаную чашку пилотского сиденья, то чувствуешь себя как карась на сковородке. Но даже не это главное. Место здесь, под афганской Чаршангой, было очень гиблое. Рядом – зловонные камышовые болота с множеством змей и лягушек, а также мошкарой, комарами, москитами, слепнями и оводами. От кусачих тварей не было спасения ни днём в жару, ни ночью в относительной прохладе. Кусались они как злые собаки. Их укусы были очень болезненны и долго не заживали.
Жили лётчики авиагруппы рядом со стоянкой вертолётов на аэродроме, в четырёх армейских двадцатиместных палатках. А из палаток комаров и оводов, как ни выгоняй и ни убивай, всё равно не изведёшь. Летают, пищат и кусают. Лётчики не высыпались, все покрылись красными пятнами и волдырями. Спасение от гнуса было только в вертолётах и в воздухе. Там комары и слепни не доставали, работала система кондиционирования воздуха. Зато наши вертолёты стали всё чаще доставать пули и снаряды боевиков с земли, из кустов «зелёнки»[8] вокруг городов и кишлаков.
Через пятнадцать дней после начала боевых действий под Чаршангой и прибытия восьми вертолётов в распоряжение руководителя операции – заместителя начальника войск округа подполковника Николая Йолтуховского в авиагруппе произошли изменения. Два вертолёта получили при высадке десантов боевые повреждения, пулевые пробоины и один за другим в тот же день улетели на базу для ремонта. И не возвращались. Оказывается, ремонт этих повреждённых агрегатов и блоков автоматики в вертолётах имеют право делать только представители заводов-изготовителей. А эти представители ещё даже не прилетели в Мары.
Затем вышли из строя ещё два экипажа. Прибыли отрядной врач и фельдшер. Осмотрев лётчиков, категорически запретили четырём из них полёты. Они обнаружили в следах укусов и покраснений признаки страшнейшей азиатской болезни – пендинки[9]. Потребовалась их срочная госпитализация, им пришлось лететь на базу. Одним из этих заболевших был командир авиагруппы подполковник Константин Тырин. Ему на замену в тот же день прилетел начальник штаба 17-го Марыйского полка майор Владимир Рыкованов. С экипажем «наёмника»[10] капитана Владимира Натальина, только что прибывшего в 17-й Марыйский полк в свою первую боевую командировку из Прибалтики.
Операция явно затянулась. Вместо плановых семи суток – на все двадцать дней. Наземные подразделения остановились и закопались в песок. Дальнейшее продвижение было опасным. У бандитов появилось слишком много гранатомётов и крупнокалиберных ДШК. Причём днём моджахеды[11] были просто мирными жителями. А ночью из пулемётов с близкого расстояния долбили по окопавшимся пограничным подразделениям. Было подбито несколько бронетранспортёров. Появились погибшие и раненые. Неоднократно вертолёты прямо из боевых порядков эвакуировали их в Керки и в госпиталь в Душанбе.
Разведка работала непрерывно, но выявить места нахождения бандгрупп и огневых точек в «зелёнке» было практически невозможно. После ночных обстрелов они успевали до рассвета уехать на автомобилях или лошадях и скрыться. Спрятаться в своих хорошо и заранее укреплённых базовых лагерях в предгорьях.
Руководитель операции подполковник Николай Йолтуховский, лихой украинский казак-вояка, обозлённый неудачами последних десяти дней, принял решение разбомбить с вертолётов эти базовые лагеря боевиков в предгорьях Мармоля. Получив уточнённые данные из штаба округа по их местам базирования, он срочно «разработал» свою частную операцию. Вечером, уже после ужина, вызвал командира авиагруппы майора Рыкованова в свою командно-штабную машину и по карте поставил ему боевую задачу:
– Завтра с восходом солнца нанести ракетно-бомбовый удар по базе боевиков между кишлаками Чаррах и Чахартут, где они скрываются в дневное время суток, а ночью выезжают на машинах-джипах и обстреливают наши подразделения.
Но майор Рыкованов спокойно возразил:
– Бомбить четырьмя транспортными вертолётами базовую пещеру боевиков Чахартут, что недалеко от входа в Танги-Мармольское ущелье? Товарищ подполковник, кроме больших потерь, это нам ничего не даст. Работать четырьмя вертолётами с имеющимися у нас стокилограммовыми осколочно-фугасными бомбами по мощному укрепрайону в скалистых горах Чахартут – тем более нереально. Неэффективно.
Не дав Рыкованову договорить, Йолтуховский грубо перебил его и сквозь зубы зло процедил:
– Майор, выполняй приказание, не то завтра же вперёд собственного свиста улетишь домой со всеми вытекающими отсюда последствиями.
– Есть выполнять приказание, товарищ подполковник.
Майор Рыкованов сразу понял, что объяснять руководителю операции возможности вертолётов и наши авиационные проблемы просто бесполезно. Он и раньше от своих друзей, заместителей командира полка и командиров авиагрупп, чаще его бывавших на оперативных точках, слышал и знал о некоторых заскоках этого «крупного военачальника». Уже после команды «отбой» Рыкованов пришёл в палатку к лётчикам и рассказал о полученной наутро боевой задаче. Сказал и об угрозе, что если не выполнит приказание, то завтра же улетит домой «вперёд собственного свиста».
Первым заговорил командир звена капитан Николай Колганов:
– Но это же чистое самоубийство. Мы же не японские камикадзе, в конце-то концов! Четырьмя незащищёнными вертолётами – даже от пуль автоматов и «буров»[12], – называемыми лётчиками «консервными банками», разбить главный опорный пункт самых крупных баз на севере Афганистана Мармоль и Чахартут? Этот наш «наполеончик» совсем с катушек съехал. Или водки перепил. Вообще ни хрена не смыслит в боевых возможностях вертолётов. Что могут сделать наши небронированные вертушки в сплошной зоне поражения ДШК и ЗПУ[13]? И эти старые и маломощные бомбы, ещё с военных времён, осколочно-фугасные «сотки»?