Владимир Новиков – Вертолёт. Хроника Афганской войны. Книга вторая. Огненные Кара-Кумы (1982 год). Часть II (страница 6)

Но, по мнению генерал-лейтенанта И. Г. Карпова, во всех смертных грехах винить одного руководителя операции подполковника Йолтуховского тоже нельзя. Ведь он хотел как можно лучше выполнить поставленную ему боевую задачу. И не в своих личных и корыстных интересах, а для выполнения приказа начальника погранвойск. Операция-то плановая, и она утверждена начальником погранвойск Матросовым. И это не строительство колхозного свинарника или амбара, не производство мороженого или кирпичей. Хотя и там проблем хватает. А ликвидация непримиримых и отлично подготовленных для местных условий банд моджахедов радикального толка. Обученных и руководимых наёмниками и головорезами со всего мира. Которые уже в этой, не самой крупной, боевой операции «Акча» погубили более десятка его подчинённых. А раненых было в три раза больше. И руководитель операции понимал, что за это он лично будет отвечать. И искал выход из создавшегося положения.

А тут в его подчинении – авиагруппа вертолётов. И, по его мнению, не использовать их возможности грешно. Ведь они уже десятки раз выручали его десантуру, бронетранспортёры и пехоту из критических и драматических ситуаций. Вытаскивали из засад и поддерживали авиаударами, эвакуировали десятки раненых прямо из боевых порядков. И всё у них неплохо, а чаще всего отлично получается. Тем более что он лично не отвечает за эти вертолёты. Они ему приданы на время операции. Но, не зная боевых возможностей вертолётов и их вооружения, сильные и слабые стороны, недооценивая противника, действуя нахрапом и наглостью, руководитель операции только усугубил ситуацию. Не прислушался к здравым предложениям командира и лётчиков авиагруппы. Перешёл границы дозволенного. И сам создал конфликт.

Обозлившись, руководитель операции подполковник Йолтуховский матерился как сапожник, размахивал кулаками, побежал за Колгановым. И выхватил пистолет. А это уже явный перебор. Что же думал он в этот момент? Что его волновало? Ясно, что хотел победы. Хотел выполнить поставленную задачу. Человек он энергичный, грубоватый, настойчивый, амбициозный. А лётчики не выполняют его приказание. Да как они смеют?! Как смеют в боевой обстановке не выполнить его приказ?

– Под трибунал отдам, – орал и ревел он громким командирским голосом перед притихшим строем лётчиков.

Может быть, не знал он тогда ещё, сердешный, что официально-то нет никакой войны в Афганистане. Есть только оказание мирной интернациональной помощи дружескому афганскому народу и усиление охраны южных границ нашей страны. А в этих терминах, как всем известно, весьма существенная разница с войной и боевыми действиями.

Но, с другой стороны, какое он имел право хвататься за пистолет? Против своего подчинённого и младшего по званию? Махать кулаками, материться, обвинять и упрекать лётчиков в трусости? В самом смертном грехе для любого воина. Тем более для лётчиков, которые уже по 600–800 боевых вылетов имеют. В горах Куфаба уже дважды и трижды сбитые и раненые. И это в советские-то времена? Даже не зная разницы между войной и интернациональной помощью. Он что, не понимал, что такое поведение недостойно советского офицера? Что это не защита столицы нашей Родины Москвы в Великой Отечественной войне, когда все выполняли приказ «Ни шагу назад». А всего лишь оказание мирной помощи соседям.

В начале июня 1982 года подполковника Лоскутова специально отправили в отпуск. Чтобы отдохнул и был готов к давно планируемым и готовящимся осенним боевым операциям в Горном Дарвазе и Бадахшане в целом. Десятого июля он вышел из отпуска и сразу попал в водоворот сложных боевых и противоречивых событий.

11 июля 1982 года. Самая первая встреча недавно, в мае сего года, официальным приказом назначенного старшим офицером по авиации опергруппы ГУПВ подполковника Лоскутова с начальником погранвойск генералом армии Матросовым произошла во второй же день после выхода Лоскутова из отпуска. В восемь часов тридцать минут утра 11 июля. Внезапно и при весьма неприятных обстоятельствах. По докладу начальника особого отдела Среднеазиатского погранокруга, при проведении операции «Акча» с Чаршанги 7 июля 1982 года между руководителем операции – заместителем начальника войск пограничного округа подполковником Йолтуховским и лётным составом Марыйской авиагруппы возник конфликт. Далее цитирую текст донесения:

«…При постановке боевой задачи перед строем авиагруппы руководитель операции подполковник Йолтуховский размахивал кулаками, нецензурно выражался и обзывал лётчиков трусами. А со слов самих лётчиков и по данным авиаотдела округа, с пистолетом в руках. При этом он пытался грубым, приказным, командирским голосом заставить лётный состав четырьмя вертолётами Ми-8т выполнить боевую задачу по поражению сильно укреплённых опорных пунктов в районе крупной бандитской базы южнее Мазари-Шарифа. Это укреплённый горный пункт Чахартут рядом с Мармолем, который буквально напичкан ДШК, ЗПУ, гранатомётами и другим автоматическим стрелковым оружием. Лётный состав якобы отказался выполнять нереальное, не соответствующее боевым возможностям четырёх вертолётов приказание руководителя операции…»

Начальника опергруппы генерал-лейтенанта Карпова и старшего офицера по авиации подполковника Лоскутова внезапно и срочно, через адъютанта, вызвали в кабинет начальника погранвойск. Генерал армии Матросов встал со своего стула, поздоровался с обоими за руку и пригласил сесть за стол. Это всем офицерам главка было тоже давно известно и означало, что разговор будет долгим. Матросов сам прочитал вслух, а затем и дал прочесть каждому офицеру шифротелеграмму из Ашхабада. С грифом «совершенно секретно». Там и был вышеуказанный текст. Затем он спокойно прокомментировал ситуацию как непонятную и противоречивую. И потребовал:

– Быстро и без лишнего шума прошу вас провести служебное расследование по этому факту. Представить свои соображения и предложения по разрешению конфликта.

Посмотрев на часы, начальник погранвойск добавил:

– Пока у меня есть ещё пятнадцать минут времени, я хочу услышать ваши предварительные мнения по этому инциденту. Потому что через пятнадцать минут мне надо идти на доклад к председателю КГБ. В том числе и по этому поводу.

Генерал-лейтенант Карпов кратко доложил о ходе затянувшейся и вялотекущей операции в районе Акчи:

– Прочёсывание зелёной зоны Акчи в сторону Мазари-Шарифа затянулось из-за недостатка наших сил и средств. И неожиданно сильного и упорного сопротивления бандитов. Поставленные руководством задачи операции пока не решены. На последних переговорах с подполковником Йолтуховским мы договорились, что надо усилить наши подразделения миномётами. А пока остановиться на достигнутых рубежах до полного изучения обстановки разведкой. Никакой речи об авиаударах вертолётами авиагруппы «Акча» ещё вчера, тем более в районе Мармоля, не было.

Затем генерал Карпов кратко охарактеризовал руководителя операции, того самого подполковника Николая Йолтуховского, недавно прибывшего с должности начальника погранотряда с Дальнего Востока. Весьма дипломатично и обтекаемо.

Когда дошла очередь до Лоскутова, то он, ещё не обладая полной информацией о конфликте, встал и сказал:

– Товарищ генерал армии! С одной стороны, в соответствии с Наставлением по производству полётов авиации Вооружённых сил лётчики любого уровня и должностных категорий обязаны и сами принимать решения на вылет. А в случае, если условия полёта не соответствуют их уровню подготовки или возможностям их типа самолёта или вертолёта, то они имеют право отказаться от выполнения задания. И командиры не вправе их за это наказывать. Но это в мирное время, при выполнении учебных и служебных полётов. А в боевых условиях у нас, в погранвойсках, эта ситуация пока нигде не оговорена.

Отдышавшись немного и видя, что оба генерала его внимательно слушают, Сергей продолжил:

– С другой стороны, командир авиагруппы, начальник штаба 17-го Марыйского полка майор Рыкованов, и лётчики авиагруппы из этого же полка достаточно хорошо подготовлены. Они имеют почти трёхлетний боевой опыт. Местность там равнинная, метеоусловия хорошие. Беспричинно отказаться от выполнения боевого задания они не могли. Требуется время на изучение ситуации.

Выслушав обоих и расхаживая по кабинету, начальник погранвойск долго молчал. Даже на звонки телефонов не отвечал. Размеренно и молча ходил перед сидящими офицерами по своему кабинету, от стола до окна и к двери. Стояла мёртвая тишина. Слышен был только шум кондиционера. И ещё отдалённый гул автомобилей под окнами третьего этажа, выходящими на площадь Дзержинского. Пауза затягивалась, тучи сгущались. Создалось впечатление, что вот-вот разразится гроза. Становилось явно не по себе. На лбу у Лоскутова выступил противный пот, но вытереть его было нельзя.

И вот Матросов подошёл к своему столу и заговорил. Но спокойно, ровно, в виде размышлений. Он уже обдумал и принял весьма взвешенное решение. В частности, что касалось авиации, он сказал так:

– Товарищ Лоскутов, не будем пока говорить о боевых условиях, так как официально мы всего лишь оказываем интернациональную помощь дружественному афганскому народу.

Помолчав и через роговые очки в упор поглядев на Лоскутова, Матросов добавил: