Владимир Никитин – За шаг до близости (страница 7)
В руках лежали уже не нужные листы, которые жгли руки.
– Что будете заказывать?
– Что? А, да, – он положил документы на поднос официанта и заказал эспрессо.
Эти бумаги в прошлом, острова тоже.
За кофе Роберт вспоминал, что узнал об Анне за прошедшие годы. Ещё в институте она начала подрабатывать визажистом, выполняя заказы в студиях вместе с фотографами. Потом стали появляться частные обращения от нанимателей, чтобы она делала макияж и причёску. Она даже прославилась. За последние годы она мелькала в популярных шоу, которые он, правда, не смотрел и знал о них понаслышке. Нередко путешествовала, в основном по островам, внесённым турагентствами в каталог самых романтичных мест мира. Там она вместе с целой командой отвечала за то, чтобы хорошо выглядела невеста и чтобы свадьба сограждан прошла на чужбине на самом высоком уровне.
Один раз они всё-таки встретились. Она участвовала в представлении, которое сама же и придумала. Появлялась то в одном московском парке, то в другом на пьедестале в роли скульптуры. Её гримировали, и она в тонком белье, поверх которого была глина, выставлялась как часть ландшафта. Этой акции уже было лет пять; Анна радовала посетителей парков своей красотой, лишённой пошлости. Шутники утверждали, что с каждым годом в скульптуре всё меньше плоти и больше камня, дескать, он скрывает не только эмоции и чувственность, но и морщины. И наступит время, когда женщина полностью окаменеет.
Идея стала популярной, и некоторые парки установили у себя похожую скульптуру, которая оставалась с ними навсегда, – решили, что усадили крылатую Нику в клетку.
В тот день Роберт гулял по Нескучному саду. Это был субботник, и в редакции планировали заслать на место стажёра-фотографа, но Роб вызвался сам. Он любил посещать парки весной, к тому же был не прочь убраться под музыку на свежем воздухе. И там, около ротонды, увидел Анну. Несмотря на глиняный грим и годы, он узнал её без промедления. Она стояла на постаменте, будто вросла в землю, а люди ходили рядом как ни в чём не бывало.
Роб подошёл ближе к «скульптуре» и долго смотрел на неё, думая о прошлом. После сделал снимок на память. Этот кадр хранился у него в телефоне…
Сейчас, в кафе за чашкой кофе, он ещё раз взглянул на него, проведя пальцами по экрану, чтобы увеличить масштаб, – пока не осталось ничего, кроме глаз статуи. Это были глаза Анны – живые, с застывшими слезами.
Договорились встретиться за час до тренировки – мяч мячом, но и поговорить по душам никогда не мешает. Подруги устроились в тени берёз, рассаженных по всей длине аллеи. Каждые пять минут мимо них пробегали два десятка юношей из футбольной секции. Первые несколько кругов лидеры замедляли ход вблизи девушек, хорохорились перед ними, расправляя плечи и задирая головы.
Когда пошёл пятый или шестой круг, ребята бежали уже без задора. Обессиленные и медлительные, с потухшими глазами, они не обращали внимания на недавний объект своих симпатий.
– За полчаса мы увидели историю, – сказала одна из девушек, которую мы знаем под именем Алёна.
Лёля, приготовившись к смешку, посмотрела на неё. Она ждала иронии и не ошиблась.
– Историю семейной жизни, почти как у моих родителей. Только ускоренную.
На лавке около них лежали ожидавшие своего часа баскетбольные мячи, нестерпимо оранжевые на жарком майском солнце. По асфальту бродили тени – листья, что отбрасывали их, казалось, перешёптывались между собой.
Лёля после фразы подруги устремила взгляд вдаль. В отношениях она не считала себя экспертом. Её опыт, как впрочем, и Алёны, ограничился несколькими ночёвками в палатке парней. Они занимались в спортивном лагере, на сборах. Программа была насыщена лишь тренировками, и от распорядка и дисциплины девушек стало мутить. Тогда они нашли себе дело, а проще говоря, влюбились. Как должны развиваться отношения, они не знали, но предполагали, что от танца-поцелуя и до какой-нибудь близости. Как-то ночью они пошли в гости к ребятам, пока их соседи отправились в самоволку на берег реки. Близость произошла сразу, причём слишком поспешная и окончательная, что заставило их растеряться. Что, собственно, делать в отношениях дальше? У парней хотя бы был план на ближайший день: рассказать всем своим друзьям, как они повзрослели за одну ночь. На счастье, смена скоро закончилось, и над отношениями работать не пришлось. Вернувшись домой, они выкинули из головы и ребят, и ту историю. Так что в полной мере считать её опытом можно было с большим трудом.
– Посмотри, – заговорила Алёна и показала планшет.
– Куда?
– Вот, в ленте обновлений. Хороший тур предлагается на портале. «Горячий», видно, в последний момент отказались от билетов. Почти даром.
– М-да…В экстрим-лагерь в соседнюю область и то дороже будет.
– А я о чём! Остров, правда, не очень известный, скорее всего, скучноватый, без тусовок. Но зато природа какая – море, горы, леса. Пишут, что один из самых зелёных на архипелаге, вода чистая, бухты без толп. Всегда хотела бегать на закате по пустынному пляжу.
– Одна? – улыбнулась Лёля.
– Ну почти.
– Окей, но тогда будем там сёстрами. И назовёмся похоже. Как-нибудь… Ты Алёна, а я Лёля.
– Это ещё зачем?!
– Ну не знаю. Так веселее. Когда другое имя, не своё, можно делать всё что угодно.
– Хм… И что бы ты хотела?
– Встретить кого-нибудь, возможно, местного. Живущего на острове. И остаться там навсегда. Это бы решило все проблемы.
Алёна звонко засмеялась.
– И какие у тебя проблемы?
Лёля с улыбкой разглядывала свои ноги.
– По всей видимости те, которые я не хочу решать сама. И точка.
II
часть
Робин Бобин. Как создать убийцу
Робин Бобин Барабек
Скушал сорок человек.
Глава 1.
Вулкан находился на одном из ныне необитаемых островов. Каждый год сотни туристов прибывали к нему, проделав немалый путь: вначале по воздуху, потом по воде. Вулкан прославил остров, но он и убил его жителей – до последнего извержения здесь в низине лежал небольшой город.
Теперь на острове зарабатывали туристические компании, прокатчики яхт, пароходов; и старик, устроивший около вулкана оазис с прохладительными напитками. Цены там кусались, но после спуска в кратер и подъёма обратно мало кто мог отказаться от холодного фреша. К тому же кафе находилось под редкими деревьями, дарящими вместе с зонтами туристам спасительную тень. Называлось заведение по имени вулкана – «Эмпедокл».
При таких вводных хозяин кафе мог стать только философом самой верной школы мудрецов – школы человеческой жизни. Он часами просиживал на лавке у кафе, щурясь от солнца, словно хотел приобрести ещё больше морщин. Как все местные, он не носил шляп, а тёмные очки считал уделом молодых. Как все местные, которые не разбились по юности на мотоцикле, не погибли в море и не были зарезаны из-за женщины, он отличался невозмутимостью.
Он никогда не выбегал на дорогу, чтобы заманить туристов, как бы плохо ни шли его дела. Грек знал: те выходят из автобуса ещё бодрыми, им не терпится увидеть вблизи действующий вулкан. Но обратно они будут подниматься с трудом, проклиная всё на свете: что экскурсия проходит в полдень, в самое пекло, что в кратере жарко и пахнет серой, и что до моря плестись не меньше часа.
Тогда гость сделал первый шаг к вечности, вернее, к её поиску. Впрочем, где ещё искать небеса, как не на земле, меньше всего населённой людьми, дальше всего от цивилизации, когда вокруг лишь море и горы.
Он заказал холодный кофе, и напиток ему принёс сам хозяин.
– Насмотрелись вы здесь на обессиленных искателей приключений? – спросил посетитель, приглашая к беседе.
– Я видел много людей, идущих под горку, счастливых и обнадёженных. Но когда они возвращались и шли наверх, то были уставшими и равнодушными. Я вспоминал, как мы с женой были молодыми и лёгкими на подъем. И как потом было тяжело проходить вторую часть пути.
– Это то, что нельзя изменить, – устало ответил собеседник.
Говорить об этом смысла не было.
Старик присел к нему и повертел в руках бокал с ледяным соком.
– Знаете историю Эмпедокла, в честь которого назван вулкан и остров?
– Историю о мнимом бессмертии? Как он прыгнул в вулкан, чтобы доказать своё божественное происхождение?
– Историю о бессмертии, да. Но не легенду о безумце. Он не равнял себя с богами, гордыню ему приписали.
И хозяин кафе рассказал свою версию истории. О том, как у вулкана стояли двое – Эмпедокл и его ученик, имя которого неизвестно. И именно он столкнул учителя в кратер, дабы того поглотило без остатка пламя. Красивую историю убийца придумал на обратном пути, возвращаясь в полис, благо его земляки, греки, были доверчивы и мечтательны.
– Зачем? – спросил гость, предполагая зависть или обычную ссору.
– Там, у кратера, где разлито дыхание ада, ему было видение, – грек задумался. – Детали неизвестны, но оттуда он ушёл в убеждении, что чем больше берёшь жизней, тем дольше живёшь. Жизней людей не случайных, а что-то значащих в твоей судьбе. И учитель стал первым, что неудивительно. По мне, дыхание ада вывернуло парню мозги.
– Или он уже был не таким как другие.
Грек слабо улыбнулся.
– Кого Бог хочет покарать, того наказывает безумием. Быть может, от страха, жары ему явились образы, которые покорили слабый разум. Кто ж знает…
Гость пожал плечами. Холодный кофе бодрил, жара отпускала. Однако запах серы становился сильнее. «Сказался ли он на моём знакомом за те годы, что он работает подле вулкана?», – подумал он. И попрощавшись, вышел.