Владимир Нестеренко – Донбасский меридиан (страница 45)
К сожалению, Таня не знала подоплеку присутствия Игоря в беседке, прогуливаясь и не обнаружив там парня, вдруг заговорила с деревьями, как с живыми, расспрашивая их о нём и выведывая, что думает он о ней? Но они молчали. «Всё же здесь становится спокойно на душе, – бодрила себя Таня, – даже радостно от того, что я тут, где он бывал много раз, и я уверена, что будем вместе в скором будущем. И эти деревья, беседка, дорожки видят, что она любит этого малоизвестного парня, они, здесь стоящие, безусловно, её союзники, помогут преодолеть неведение, и всё решится наилучшим образом. Ожидания не станут тягостными, а напротив неизбежно осчастливятся, превратившись в большое чувство, как неизбежно любой ручей вливается в реку и становится её частью навечно. Вечер признания в любви недалек, это будет самый счастливый час в жизни».
«Ах, будь она уверена в его заинтересованности ею, то нашла бы быстрый способ знакомства. Но потупленные, как бы отталкивающие от себя глаза говорили о многом: что-то мешает, ибо вчера парень, она видела, вспыхнул восторгом. Странно то, что на людях взялся ваять фигуры. Дома негде или кому-то что-то хочет доказать? Может, просто заявляет о себе?»
Рой вопросов оводами кружил в сознании девушки, она отгоняла неприятные, стремясь сосредоточиться на положительных. Не получалось. Билась красивой бабочкой о стекло на свет, изрядно нервничала, терзалась: тащить ли Надю, чтобы познакомиться? Имя узнала от Сергея. Зашоренный летней сессией, он, на удивление, коротко и торопливо, хоть и любезно пообщался с Таней во время «случайной» встречи у подъезда в семь утра. В этот час студент всегда выходил из подъезда и спешил на автобус, и она его сегодня караулила.
– Маешься с зачётами? – спросила Таня после приветствия. – Какой-то пружинистый, озабоченный! Что, укатали сивку крутые горки?
– Не говори, тороплюсь на лекцию, профессор дюже строгий, но принципиальный, ставит автоматом, если студент всё прослушал и законспектировал. Мотай на ус, пригодится в будущем.
– Пожалуй. Слышала, твой таинственный одноклассник появился?
– Игорь? Да. Забегал к нему дважды. Что, интерес вызывает?
– Просто любопытно: никогда не слышала о нём раньше и не видела.
– И не стоит, он… – Сергей хотел сказать «флоп»[1], но споткнулся, оборвал себя. – Извини, точность и аккуратность – твёрдый зачёт.
– Ну-ну, топай, не задерживаю, – вздернула Таня нос.
– Не агрись[2]. – Таня выпучила глаза на сленг студента, хотя сама иногда им сорила, Сергей, она видела, старался показать себя своим парнем. – Не обижайся, завтра свободен, готов потрещать с тобой сколько угодно. – И он торопливо отвалил.
«Я не ошиблась в выборе имени. Что это – случайность или провидение? Что ж, заочное знакомство состоялось».
Через день выяснила, что Игорь живёт в девятом подъезде на третьем этаже. Отец известен всему дому, а мама? Не суть важно. К сожалению, после того проливного дождя Игорь в беседке больше не появлялся, а время сошло с ума: дни летели с космической скоростью, экзамены закончились. У неё высокие проходные баллы, можно сказать, поступление в университет на бюджетку обеспечено.
Где же пропадает Игорь? О своих чувствах и терзаниях Таня никому ни слова, хотя так хочется слышать звучание его музыкального имени. Сергея расспрашивать о нём ни за что не будет. Он, кстати, сдав сессию, укатил в Саяны с отрядом однокашников. Надя, похоже, забыла об Игоре. С мамой делиться преждевременно. А вот она дважды видела его стоящего на балконе перед раскрытой створкой окна с сигаретой во рту. Он её тоже увидел и откачнулся в глубину балкона. Прячется или что-то другое?
На следующий день после мимолетного обмена взглядами с балкона Таня с Надей возвращались из поездки в центр города абитуриентами, сдав документы в вузы, только вошли в сквер с западной стороны и увидели идущего со странными движениями с костылем в правой руке Игоря. Он тоже увидел девушек и стал разворачиваться, чтобы скрыться, во всяком случае не показывать своего лица. Таня из различных источников, реплик стариков, что тусуются на лавках детской площадки, уже знала, кто таков Игорь и что с ним стряслось, но не верила в досужие слухи. И вот он перед ней, стремится исчезнуть. Девушка бросилась к парню.
– Игорь, стой! Я почти всё знаю о твоей трагедии. Умоляю тебя, я твой искренний друг и даже больше. Не сторонись меня, пожалуйста! – Таня стояла перед парнем, ухватив его за рукав светлой рубашки, заглядывала в его глаза.
Подошла Надя и с любопытством уставилась на подругу, переводя взгляд на парня.
– Что значат твои слова: «и даже больше?» – спросила Надя.
Игорь, опираясь на костыль, молча пожирал Таню глазами.
– Меня зовут Таня, а тебя Игорь. – Девушка, пылая лицом от смелости, протянула парню руку. – Будем знакомы и очень приятно!
Игорь перебросил костыль в левую руку, протянул правую для пожатия, сказал:
– Да, я Игорь, знаю о тебе больше, чем ты обо мне. И очень приятно слышать твой голос.
– Надеюсь узнать от тебя твою жизненную историю.
– Лучше не надо, она ужасная, – страшно смутился Игорь.
– Го, нечего кринжевать[3], – дерзко сказала Надя, – выкладывай как на духу!
– Надя, прекрати!
– Разве ты не понимаешь: у парня стопроцентная крикота[4], – не унималась Надя.
Игорь, словно глухой, не обращал внимания на Надю, видел и слышал только Таню.
– Хорошо, Таня, я расскажу, но в другой раз. Сейчас лучше о хорошем: я только что отвез в институт документы и стал абитуриентом, и вот прогуливаюсь по любимому скверу.
– О, то же самое сделали мы с Надей! Какой институт выбрал?
– Архитектуру, а ты? – Он игнорировал Надю.
– Я – медицинский университет. Пойду по стопам мамы.
– Я тоже по стопам, только отца. Вот моя визитка, вечером свободен, звони. У меня неотложный визит к одному человеку.
Игорь ушёл, а Таня расцеловала Надю.
– За что? – удивилась та.
– За камень, упавший с души.
– Понятно, он твой краш?[5] – уязвленная невниманием парня к себе, добавила: – С костылем.
– Если ты ничего о нём не знаешь, так молчи! – Таня сжимала в руке визитку как драгоценный подарок, и, негодуя на подругу, порывисто побежала домой.
Весь оставшийся день открытая и благородная натура девушки ощущала гордую радость, ей казалось, что и все вокруг неё, во всём доме, а то и в городе, тоже рады своим делам и успехам, особенно те, кто любит. Она видела, что с трудом дождётся вечера, чтобы позвонить Игорю, и, коротая время, сначала звякнула маме, рассказав о сдаче документов, потом бабушке, длинно и восторженно, на полчаса, от чего баба утомилась, раз десять поздравив внучку с новыми хлопотами, что не помешало спросить:
– А только ли от этого события ты так взволнованна? Тебе кто-то прислал поцелуй?
– Нет, баба, не поцелуй, но… – Таня удержала себя, едва не выпалив «подарил визитку», – но разве нельзя после такого шага чувствовать себя вполне взрослой и счастливой?
– Очень даже, я себя такой почувствовала, когда твой дед сделал мне предложение.
Таня захлопала в ладоши:
– Баба, ты проницательное чудо! Я тебя за это целую и люблю!
– Спасибо, Танечка, еду к вам завтра с малосольными огурчиками, какие ты любишь. Жди!
Ждать да догонять, смотря что и кого, не всегда потеря времени. Ожидание в радости – всегда полёт души. Полёты уносили из детства в отрочество, из отрочества в юность, из юности во взрослую жизнь, полную, она не сомневалась, любви, к будущему счастью, к успехам в учебе и труде. Коли час ожидания обозначен – и того проще. И тут Таня ойкнула: в какой же час вечера можно звонить по его предложению? Она глянула на часы: стрелки, как часовой, вытянулись вертикально. Восемнадцать ноль-ноль.
«Подожду минут тридцать и позвоню».
Вот тут секунды тянулись убийственно медленно. Она несколько раз порывалась позвонить раньше, с первого раза, как разведчик, запомнив номер сотового.
Игорь откликнулся сразу же, сказав, как давно и хорошо знакомой:
– Я в беседке сквера, приходи!
И тут мама в дверях.
– Ты куда?
– Ой, мамочка, тороплюсь! – Таня шмыгнула за спину, хлопнула дверью, сбежала с четвертого этажа, словно в обмороке, полетела к беседке, возле которой прохаживался Игорь, с нетерпением, она заметила, поглядывая в сторону дома, а в руках – букет красных роз, словно созданных из крови Адониса. Сердце учащенно забилось, какой-то прохожий с любопытством уставился на молодую парочку…
Через несколько минут на просьбу Тани рассказать о себе и трагедии Игорь скупо рассказывал: «Я с отделением дрался в Луганской народной республике. Как известно, сил на „передке“ тогда не хватало. Осенью нас крепко потеснили, о чём пресса умалчивала. Со мной случилась беда, раненный в обе ноги, едва не попал в плен, но вынесли ребята. Дальше госпиталь, злые дни операций с частичной ампутацией, как казённо выражаются медики, нижних конечностей. И вот я здесь, дома, в любимой беседке. Мамины бесконечные слёзы достали».
– Еще бы, её понять не трудно.
– Понимаешь, Таня, война – не теплый пляж с жёлтым горячим песочком. Там бьют бомбами и снарядами и часто попадают в людей и технику. Частично помогает уцелеть выучка десантника, но не всегда. Там она меня защитила не полностью, здесь спасли от отчаяния обнаружившаяся способность, как у отца, резьба по дереву, и надеюсь, учеба на архитектурном факультете.