Владимир Нестеренко – Донбасский меридиан (страница 47)

– Что тут непонятного – выскочили во взрослую жизнь! Нам об этом говорили, подсказывали, как найти свою тропу, ты, похоже, уже нашла, я – нет пока.

В беседку припарились два говорливых парня с пивными бутылками, и девушки поспешили уйти с глаз долой.

Людмила Ивановна с утра занялась хозяйственными делами. Шел субботний день, холодильник опустел, требовалось заполнить его продуктами. Виктор Васильевич с Игорем уехали в мастерскую к художнику для творческого общения. И мама очень рада тому, что Игорь с помощью папы нашёл свою нишу увлечения, и дай Бог, оно помогает ему справляться с душевной депрессией, в какой он находился многие месяцы сначала в госпитале, а потом и дома. Поход в магазин – обычное женское дело. Довольно удобная для этого «Пятёрочка» находилась поблизости, и Людмила Ивановна, нагруженная сумками, возвращалась и увидела Таню, тоже с продуктовыми пакетами в руках, но остановившуюся у киоска с мороженым. Она видела портрет девушки в галерее телефона у сына во множестве ракурсов и всё поняла. Как же не понять, если Игорь в последнее время, почти добрый месяц находился в приподнятом настроении, на его дорогом и прекрасном лице скорбная мина исчезла и появилась улыбка. Неспроста. Своими наблюдениями поделилась с мужем.

– Я тебе сам собирался высказать ту же мысль, да вот решил повременить и пока не вмешиваться в сердечные дела сына.

– Правильно, не надо вмешиваться, но мне-то мог сказать.

– Нечего пока, кроме того, что видел мельком в той же галерее Таню.

– Её зовут Таня?

– Да, из десятого подъезда. Она живёт с мамой. Она врач высшей квалификации. Я стал интересоваться семьей. Муж у неё был военный, рано умер не то от ранения, не то от алкоголизма. В наш дом Ирина Тимофеевна переехала уже без мужа.

Столь плачевная информация о родителях Тани ввергла Людмилу Ивановну, мягко говоря, в уныние.

– Ты считаешь, у Игоря серьезное увлечение?

– Я думаю – глубокая любовь. Ты же видишь, как он преобразился.

– Да, но взаимно ли? Ты знаешь – невзаимная любовь подобна яду.

– Настроение Игоря говорит о взаимности.

– Дай-то Бог! – Людмила Ивановна перекрестилась, хотя раньше за ней этого жеста муж не замечал.

После этого разговора Людмила Ивановна решила познакомиться с девушкой, тем более живут в одном доме. Считай, соседи. Правда, обособленность в городе глухая. Жильцы подъезда попадаются друг другу на глаза то в лифте, то в коридоре, а из следующих подъездов она никого не знает и не встречает. Это не деревня с особняками, огородами, коровами, одной улицей и одними заботами. В городе самый близкий – твой трудовой коллектив. С общими интересами, планами, уравненными зарплатами. Задала себе вопрос: а уместно ли знакомство, пока ничего не ясно? По большому счету, надо подождать, пока Игорь, в его положении, сам познакомит с девушкой. Закравшееся желание узнать глубину отношений молодых уже не покидало Людмилу, и вот подвернулся удобный случай: попутное шествие к дому. Людмила Ивановна подождала девушку, купившую упаковку мороженого, и, поравнявшись с ней, сказала:

– Танечка, удели мне минутку. – Девушка насторожилась: с чего бы, голос доброжелательный, ласковый. – Я мама Игоря. Как я тебе благодарна за внимание к сыну (хотела сказать за любовь), но не решилась произнести это кардинальное, всё поглощающее слово!

Таня оробела. Много раз встречала вечерами эту приятную и интеллигентную даму, конечно, мимоходом, не зная того, кто она. И вот такое потрясающее знакомство! По глазам, по тому, как они печально-просительно светились, поняла о её глубокой материнской любви к сыну, доброте душевной, и это ещё больше смутило девушку. Но её чуткое сердце и тонкая душа уловили всю полноту тревоги за благополучие сына. И поскольку они уже объяснились с Игорем во взаимности, Таня поняла, что не может своим молчанием мучить маму любимого человека. Девушка свободной от груза продуктовой сумки левой рукой обняла Людмилу Ивановну, уткнулась ей в плечо, и, исправляя недосказанность вопроса, прошептала:

– Да, Людмила Ивановна, я полюбила его с первого взгляда в первый день экзаменов.

– Спасибо тебе, дочка, за смелость и любовь! – На глазах у мамы выступили слёзы, она их не стеснялась, а только сказала: – Идём, Танечка, люди смотрят на наше счастье.

У Людмилы Ивановны была интересная мимика: широкая застенчивая улыбка, в то же время искрящаяся добром, и Таня невольно сравнила с маминой мимикой. Она казалась ей всегда милой, но властной, присущей человеку с волевым характером. В то же время замечала, что улыбка, адресованная конкретному человеку, имела дежурный, как плесень, налёт. Таня подумала: какая бы улыбка больше красила маму, и поняла – та, что у Людмилы Ивановны. В будущем, как станет мамой, будет дарить детям только такую широкую улыбку, располагающую к согласию и любви.

Людмила Ивановна оказалась неправа в том, что люди в городских квартирах глухо разобщены. Августовским хмурым вечером Ирине Тимофеевне стало известно от соседки по площадке о том, что Таня часто встречается с инвалидом Игорем. Вот куда она постоянно бегает вечерами. И вместо того, чтобы поздравить дочь с приемом в медицинский университет, мать взъярилась на неё за безрассудное увлечение. Насколько оно серьёзно, Ирина не знала и не верила, но пресечь эту несерьезность надобно в корне.

Таня вернулась домой поздно, около десяти вечера. И сразу же напоролась на холодный, как штык, взгляд мамы.

– Вместо поцелуев за успех, о котором мне трезвонят весь день и за твой звонок, я вынуждена с тобой поговорить об очень серьезном и неотложном.

– Что может быть серьезнее моего зачисления на бюджетку в универ?

– Пожалуй, ты права, если не считать твоё увлечение десантником. (Она хотела сказать грубо «калекой», но сдержалась). Это правда?

– Да, мама, я давно хотела тебе открыться, но ждала этого счастливого дня.

– И что же, выкладывай!

– Я люблю Игоря, и если он сделает мне предложение – не откажу.

– Только через мой труп. Солдаты и офицеры, побывавшие в военной мясорубке, тем более тяжело раненные, несчастны: они почти все становятся алкоголиками. Тому пример твой отец-спецназовец. Со Второй чеченской войны он явился ко мне со шрамом через весь живот. Его списали. Отработанный материал стал никому не нужен, кроме меня. Какое-то время он держался, не пил, а когда ты родилась, посчитал, что обязанность мужчины выполнил сполна, не стал просыхать. Итог ты знаешь: поврежденная печень не выдержала алкогольной нагрузки.

– Мама, Игорь не пьёт. Он увлечен творчеством. Вот его отдохновение от прежних военных кошмаров, а не рюмка водки. Он, как и я, зачислен в институт на бюджетку, жаль, что поступаем в разные.

– Я не против дружбы, но не более. Да разве найдётся такой барьер у влюбленных молодых людей! Это же замкнутое кольцо без барьеров! Тем более в наш век распущенных нравов?

– Мама, я не могла подумать, что ты видишь во мне шлюху! – Таня разрыдалась, убежала в спальню, бросилась на кровать, уткнулась в подушку, сотрясаясь от приступа грубой, незаслуженной обиды.

Ирина Тимофеевна, сознавая, что переборщила с оценками, за дочерью не последовала, давая ей возможность выплакаться, убежденная в своей материнской правоте, а не в жестокости. Резкая отповедь отрезвит, но то, что может озлобить, а затем замкнуться, как-то не доходило до её сердца, пережившее семейную трагедию в самый расцвет жизненных сил. Недаром же говорят: бабе сорок пять, баба ягодка опять. И все же целомудренное чувство к дочери взяло верх, и она, с минуту барражируя в кухне и комнате, зашла в спальню, присела подле на кровать и принялась поглаживать влюбленную девушку по голове. Таня успокоилась, и разговор продолжился.

– Доченька, Танечка, прости меня за вспыльчивость. Новость так неожиданно ворвалась в мою душу, что даже я, при всей моей сдержанности, сорвалась.

Виновником аварии на одной из центральных проспектов оказался водитель с ручным управлением. Совершая левый поворот в сумасшедшем потоке автомашин, стремящихся проскочить перекресток, инвалид зацепил своей «ладой» джип. Скорость была невысокая, никто не пострадал, но вмятины получены серьезные, по предварительной прикидке на десятки тысяч рублей ремонтных работ. Джипарь, энергичный до злости лет тридцати, с модной рыжей бородой и колючими глазами, вывалившись из кабины, было набросился на виновника с ругательством и упреками, но тут же осекся, увидев ручное управление, а когда парень стал выбираться из салона, невольно обнажив протезы, прикусил язык.

– Прости, брат, где потерял?

– В Донбассе.

– М-м, – замычал пострадавший, явно смутившись до растерянности, – будем вызывать гайеров или разойдёмся полюбовно?

– Поясните. У меня машина застрахована, – с хрипом в голосе от волнения ответил виновник.

– У меня тоже, – джипарь протянул руку, – Антон, предприниматель. Не бедствую.

– Игорь, – ответил на рукопожатие виновник.

– С другим босяком я бы не церемонился, а тебя, герой, нельзя не уважать! Напишем друг другу бумагу, что претензий не имеем, я тебе помогу отремонтировать «ладу» и свой джип тоже. Пусть это будет моим маленьким вкладом в нашу борьбу. Как, идёт? Проспект от пробки освободим, время сэкономим, а время – деньги!

Пробка на проспекте действительно нарастала, занятые две полосы крепко снизили проходимость.