Владимир Неровитов – Консул Горский. Чисто африканское похищение (страница 8)

– Да пошел ты! – Она не стала брать карточку с номером телефона Роберто, а стремительно выскочила из шатра.

Горский понял, что совсем мало знает о своем напарнике.

– Видел? – Грациани брезгливо протирал руки влажной салфеткой. – Она сама родила первенца лет в десять. И так из поколения в поколение. Должен сказать, что у нее отличное здоровье, если при таком подходе к жизни и пренебрежении к гигиене и медицине она все еще жива и неплохо выглядит. Теперь ты понимаешь, как сильно все запущено?!

ГЛАВА 6

ВЫБОР СДЕЛАН

Вопреки ожиданиям, Абсо не стал объявлять о намерении уйти с работы. Это удивило Грациани, но ярость, вызванная состоянием девочки, оставалась главной эмоцией итальянца. И он отметил этот факт, как незначительный.

Федор прислонился головой к окну и попробовал задремать, однако внезапно возникшее острое чувство голода обрекло эту попытку на неудачу. Они ехали в более крупный населенный пункт, в коммуну или райцентр, по-нашему. Там мужчин ждали обед и ночлег. Роберто предупредил, что условия будут достаточно примитивными, но, во всяком случае, сухо, относительно чисто и проверенная еда. Он откупорил бутылку газированной воды и, даже несмотря на то, что она была теплой, с удовольствием выпил.

Роберто думал о том, что он начинает ненавидеть свою работу. В такие минуты, отмеченные полным бессилием и неспособностью никоим образом повлиять на ход событий, он сожалел о том, что в свое время принял решение поехать в Африку. Целую жизнь назад он мечтал найти ответы на вопросы, связанные с его медицинской специальностью – эпидемиологией. Вместо этого он стал врачом широкого профиля: и терапевтом, и гинекологом, и хирургом, и педиатром, и еще кучу «и». Он научился оказывать первую медицинскую помощь в условиях, далеких от идеальных, ставить верный диагноз с трех вопросов и беглого осмотра пациента, но согласиться с некоторыми особенностями уклада жизни людей, которым он помогал уже восьмой год, итальянец не мог.

Он нисколько не сомневался в том, что мать девочки имела самое непосредственное отношение к тому, что случилось, но был бессилен хоть что-то изменить. Если нет заявления о насилии, нет и оснований для обращения в полицию. То есть обратиться, конечно, можно, но эффект будет нулевой.

– Слушай, Абсо, – Федор прервал становившееся слишком тяжелым молчание, – у тебя есть семья. Может расскажешь немного о себе?

– Что ты хочешь знать?

– Ну как? Где твои родители, есть ли у тебя жена, дети? Мне кажется, у вас здесь рано вступают в брак.

– Ты думаешь с такой работой, как в ваших «Врачах», у меня есть время на шуры-муры?

– Не знаю, но, по-моему, у тебя неплохая работа.

– Ладно, извини. Этот человек, – Абсо показал на итальянца, – нанес мне смертельный удар.

Скоро заговорит стихами, подумал Горский. Куда я попал? Зачем мне эти бессмысленные обиды? Чужие проблемы, которые я никак не могу решить, да что там – решить, которые я не могу понять. Ну выкинул Грациани эту куклу, ну и фиг с ней. Неужели нам здесь больше нечего делать, кроме как забавляться суевериями?

– Мои родители живут так же, как эти люди, которых ты видел сегодня в деревне. Работают в поле, растят детей. Я – старший. Мама родила меня, спасибо помощи духов, когда ей было четырнадцать. И, ничего такого, видишь, какой красивый вырос. Духов злить нельзя!

Федор не уловил в словах водителя никакой самоиронии. У него сложилось впечатление, что Абсо воспринимает себя слишком буквально и действительно считает неотразимым. Впрочем, африканец выглядел неплохо. Высокий, широкоплечий, совсем не такой худой, как мужчины в деревне, которую они недавно покинули. У него было овальное лицо с большими карими глазами и совершенно лысый блестящий череп. Федор пока не понял, это была такая мода или у него была какая-то другая причина, чтобы избавиться от волос. На нем была яркая накрахмаленная рубашка с коротким рукавом, песочного цвета слаксы и «найки». На шее болтались модные наушники. Работа на европейскую организацию явно шла парню в плюс.

– Ты тут новенький. Еще мало что знаешь. Но мой тебе совет, никогда не поступай так, как твой напарник. Костей не соберешь!

– Это угроза? – спросил Грациани.

– Понимай, как хочешь! – Абсо явно вышел за рамки приемлемого.

– Послушай, Абсо, когда мы возвращались в отель, ты целовал крестик. Ты христианин или это какая-то мода? – Федор снова попробовал снизить накал страстей.

– Я католик! – ответил он гордо.

– Но если ты католик, то при чем тут духи? Как ты это совмещаешь?

– Ты что, правда, не понимаешь?

– Нет. Не понимаю.

– Как тебе сказать. Это другое, – Абсо вытащил из-под рубашки крестик. – Это – чтобы жить в вашем мире. А духи – это чтобы жить на своей земле.

– Довольно цинично. Но спасибо, что ответил искренне.

– Русский, ты не понял. Здесь нет никакого цинизма. Не мы к вам пришли, а вы – к нам. Что бы ты знал, когда началась работорговля, именно духи защитили наш народ от белых.

– Как же, духи, мне не рассказывай, – вмешался в разговор Роберто. – Это ваши царьки продавали европейцам рабов для последующей отправки в Америку. И духи здесь ни при чем. Просто сделка. Кстати, очень выгодная для Дагомеи. Ваши люди оставались свободными, а казна и арсеналы регулярно пополнялись. Как назывался главный порт Невольничьего берега? Правильно. Уида. Где она находилась? Правильно.

– Ничего-то ты, Роберто, не понимаешь, – Абсо обиделся, – это духи дали моему народу свободу и оружие. Ваши были только средством.

– Тебе, Абсо, пора подаваться в политики. Не думал об этом? – спросил Федор.

– О да, конечно, конечно. Духи ему помогут, а если не помогут духи, то поможет Иисус, не так ли? – Грациани никак не мог успокоиться. – Ты у нас человек предприимчивый, со всех сторон обложился.

– Был бы я белым, ты бы у меня уже давно пешком шел, – Абсо никак не мог простить доктору его поступок с куклой младенца.

* * *

Наконец дорога закончилась, как и словесная перепалка. Они добрались до Дассо. Маленькая районная больница показалась Федору хотя и весьма скромной, но достаточно хорошо укомплектованной. В силу дефицита врачей, местные были специалистами самого широкого профиля. Завтра и послезавтра им предстоит вести прием и вакцинировать граждан здесь. Он надеялся, что в городе предрассудки не так сильны, как в сельской местности, а отношение к женщинам и девочкам более ответственное.

Их разместили напротив госпиталя в небольшом гостевом доме, с хозяйкой которого у организации «Врачи без границ» был постоянный контракт. Это, конечно, не Новотель, но в комнате было чисто. А вот с удобствами не повезло. Душ и туалет находились в конце коридора и были общими для всех постояльцев. К тому же, как их предупредила при заселении администратор, в ближайшие трое суток воды не будет. Роберто протянул Федору бутылку с джином.

– В медицинских целях, – сказал он. – Отличная профилактика малярии и других модных в этих краях заболеваний. Через полчаса в столовой. Оценишь искусство аутентичной кулинарии.

Абсо к ужину не вышел. Федор решил лично пригласить его, но в номере его не оказалось.

– Не думай об этом, – Грациани был все еще без настроения. – Наш местный друг не пропадет. Если что, духи ему помогут.

– Мне кажется, ты слишком строг к нему.

– Нет, Федор, нет. Ты не видел того, что видел я. И не только вчера. За семь лет я тут многого насмотрелся. Слишком многого. Мы полагаем, что несем им свет цивилизации: медицину, образование, промышленность, демократию. На самом деле это не так. Они пользуются тем, что считают возможным и применимым для себя, как например, вакцинацией или узи, но сама суть жизни, суть взаимоотношений от этого не меняется. Ты видел Аву. Для нее вероятность благоприятного исхода не превышает и десяти процентов. Что ты думаешь, ее мать не знает, чем это чревато?

– Едва ли она может не знать.

– Вот именно. Но она считает, что у нее в свое время получилось, и у дочки ее получится, если договориться с богами. А потом немытая повитуха не тем, так иным способом отправит девочку на тот свет. Туда же отправятся и младенцы.

– Если все так безнадежно, почему ты остаешься здесь уже восьмой год? Почему не вернешься из Африки домой в Италию?

– Не знаю. Каждый раз, когда я говорю себе баста, у меня снова появляется надежда что-то изменить. Какой-то заколдованный круг. Но теперь уже все. Процесс запущен, я закрываю контракт, передаю тебе свой опыт и знания и ариведерчи. Пара месяцев и я дома.

– Где твой дом в Италии?

– Глобально – в Венеции, наш род оттуда. Ну а так, я – миланец.

– Не может быть! Вот это совпадение! Мои родители сейчас живут в Милане. Папа работает Генеральным консулом.

– Тогда я скажу тебе, не задерживайся здесь надолго. И в отпуск приезжай ко мне. Я тебе такой Милан покажу, закачаешься.

– Ловлю на слове.

– Кстати, почему ты решил присоединиться к «Врачам»?

До этого момента Федор никому не рассказывал об истинной причине своего решения бросить институт трансплантологии, отделение, в котором начал строить медицинскую карьеру, Москву, и что поссорился из-за этого с мамой. А тут его как будто прорвало. Он выложил своему итальянскому напарнику все, что с ним произошло, рассказал о том, как влюбился в девушку брата и как все пошло наперекосяк. Грациани стал первым человеком, которому открылась тайна молодого Горского. Федор не знал, как итальянец отнесется к его греху. Боялся, что осудит, но Грациани отреагировал совсем иначе: