Владимир Неровитов – Консул Горский. Чисто африканское похищение (страница 9)

– Предлагаю пари, – сказал он.

– В смысле?

– Предлагаю пари на то, что в течение ближайшего полугода твоя преступная любовь забьет и на тебя, и на твоего брата и отправится искать новые приключения себе на одно место.

– Роберто, ты сошел с ума. Какое пари? Она любит Степу.

– Серьезно? Любит? Поэтому она крутила хвостом перед тобой? Это, по-твоему, любовь?

– Но это я во всем виноват, это я смотрел на нее влюбленными глазами.

– Да ни в чем ты не виноват. Эта твоя Аня просто из тех, кто готов на все ради острых ощущений. По отдельности ей не нужен ни ты, ни твой брат. А вот вместе, в конфликте, в разборках, в семейной драме… И она – в самом эпицентре. Вот это драйв! Вот это пруха.

– Ну что ты говоришь, она не такая.

– Такая, – сказал Роберто, с трудом сдерживая смех, – поверь мне, такая. Самая, что ни на есть. Такие не любят никого кроме себя. И ты себе даже не представляешь, как смачно она рассказывает подружкам про своих простодушных близнецов. А один из них любил меня так, что бросил все и уехал в Африку. Ай да Аня, ай да молодец! Роковая женщина!

– Но это же бессердечно. Ведь мой брат не сделал ей ничего плохого. И мои родители. Мама с тех пор, как я объявил о своем решении уехать, места себе не находит. Неужели можно все растоптать вот так на ровном месте?

– Можно. Поверь мне. Я видел и не такое.

– Но зачем?

– Эго, мой друг, эго! И комплекс неполноценности.

Хозяйка пансиона принесла еду. Овощной суп и рис с курицей под острым томатным соусом.

* * *

Абсо мчался в Уидо. На все про все у него было не более восьми часов. Завтра утром он должен быть за баранкой и в таком виде, как будто крепко спал всю ночь. Он не знал, как сможет справиться с этой задачей, но верил в то, что духи ему помогут. В Уидо его обещали свести с Ганбо. Этот загадочный нигериец рулил подпольным оборотом донорских органов на всем западном побережье. У Абсо было к нему важное дело. С помощью Ганбо он рассчитывал не только задобрить богов, но и заработать весьма крупную сумму денег.

В процессе мучительных размышлений водителю «Врачей» открылась истина, согласно которой, он перерос свою должность и род деятельности. Абсо рассчитывал, что с деньгами, которые он получит от нигерийца, он сможет открыть лавку для туристов, в которой будет впаривать им атрибуты культа вуду. Однако поразмыслив над тем, что ему сказал русский, Абсо решил не торопиться, лавка может подождать, а вот карьера политика – это то, что нужно.

На место встречи он приехал после полуночи. Нигериец хотя и ждал его, но был недоволен таким поздним визитом. Абсо извинился перед ним двадцать пять раз, смиренно пялился в пол и всем своим видом демонстрировал покорность и преклонение перед теневым дельцом. Будет правильнее сказать, перед бандитом. Абсо считал, что шапка с него от этого не упадет, главное, чтобы срослось, чтобы план выстрелил и оправдал себя.

Ганбо рассматривал ночного посетителя. Абсо ему не нравился. Показался гниловатым, что ли. С другой стороны, в его бизнесе выбирать не приходилось. Люди, которые кружились в черной трансплантологии, как, впрочем, и в любом другом криминале, не отличались ни порядочностью, ни воспитанием. Все по Марксу: товар-деньги-товар. Ничего личного.

В его обширной практике не были исключением случаи, когда родители продавали своих собственных детей. Это было распространено и в Нигерии, и в Бенине, и в других странах западного побережья Африки.

ГЛАВА 7

ГАНБО

Ганбо не знал своих родителей. Из всех родственников он помнил только тетку Айо. Когда ему исполнилось семь, она продала его в бордель для солдат. Мальчишка не подчинился судьбе. Первого и единственного насильника он застрелил из его собственного пистолета, когда тот сладко спал после сексуальных утех с ребенком. Он не просто застрелил подонка, он отрезал его поганый член и выкинул его бродячим собакам.

Шансов выжить после такой расправы у него было не больше, чем полететь на Луну. Но он выжил. Смотрящий за борделем увидел, нет, скорее почувствовал в избитом до полусмерти мальчике стальной стержень, силу, которую было слишком жаль отправлять на тот свет, не дав ей раскрыться. Он заплатил воякам щедрую компенсацию, публично наказал хозяйку притона, а мальчишку забрал к себе. Так началась его лучшая жизнь.

Переломы, которые ему нанесли разъяренные солдаты, зажили. А вот репутация непримиримого и бесстрашного бойца за сиротой закрепилась. Смотрящего звали Чинеду. Как сказал бы сейчас Ганбо, он был совсем молод, но тогда тридцатилетний бандит казался ему человеком взрослым и бывалым. Обстоятельства их знакомства стали лучшей на свете гарантией преданности, которую Ганбо испытывал по отношению к своему спасителю. Чинеду со своей стороны ценил парнишку и рассчитывал со временем вырастить из него верного и надежного помощника, которому можно будет доверить самые тайные и самые кровавые операции.

Империя Чинеду состояла преимущественно из рекета, торговли оружием и торговли людьми. Больше половины борделей на всем западном побережье принадлежало ему. Подпольный бизнес процветал и приносил стабильный доход. Здравый смысл подсказывал остановиться на достигнутом, интуиция говорила – надо расширяться. Вопрос только куда. Он рекетировал заправки, торговые центры, принадлежащие местным гостиницы и, конечно же, рынки.

Войти в добывающую отрасль не получалось. Вся добыча в досягаемой округе контролировалась европейцами и американцами. В последнее время стали залетать китайцы, но с этими было еще хуже чем с белыми. Чинеду рассматривал различные варианты и приходил к неутешительному выводу. Свободных ниш, куда можно засунуть свой нос, попросту не осталось. Конкурировать с глобальными корпорациями, которые эксплуатируют недра его континента, не только бессмысленно, но и опасно. Так что, как ни крути, остаются проститутки, базары и оружие. Он понимал, что это путь в никуда. Нужно было срочно что-то придумать.

Ганбо рос под зорким взглядом своего наставника и спасителя. Выполнял различные поручения, но больше всего ему нравились ликвидации. Каждый раз, убивая, он убивал того насильника, с которым разделался в свою первую и единственную ночь в публичном доме. Это не то, чтобы доставляло удовольствие, это было актом справедливости. Он как будто доказывал самому себе, что справедливость существует, что зло будет наказано, что никто и никогда больше не посмеет обидеть его.

Со временем эти чувства и эмоции притупились, отошли на задний план. Он убивал с такой же легкостью, как если бы преподавал в школе математику или строил железную дорогу или лечил людей. Благодетель Ганбо позаботился о том, чтобы мальчишка окончил среднюю школу. Медицинская тема привлекала Ганбо с тех пор, как в последнем классе ему удалили аппендицит. Он не понимал, почему все время вспоминает об этом незначительном факте своей биографии, и это его беспокоило. Рассматривал такое направление, как спекуляция фармой, но чувствовал, что и это не то.

Шло время и рутина брала свое. Ганбо забыл и об аппендиците, и о больнице, в которой ему делали операцию. Но сама тема не забыла его. Каждый последний день месяца он принимал на подконтрольном Чинеду вуду-рынке. Собирал бандитскую десятину, решал споры, рассматривал обращения и жалобы торговцев и покупателей. День близился к концу, основная масса посетителей схлынула. Ганбо, по кличке Мясник, с удовлетворением и подводил итоги работы рынка за истекший месяц. Неплохо, очень даже неплохо, отметил он. Он пока не знал, с чем это связано, но наблюдался стабильный рост доходов. Хотя по его расчетам для этого не было оснований.

В чем дело? Он знал, что должен найти ответ на этот вопрос. В противном случае доходы, которые сегодня радуют и растут, завтра провалятся ниже нижнего предела. Размышления Ганбо прервал шум за дверью. Он встал, открыл свой импровизированный кабинет и ледяным голосом спросил:

– В чем дело?

На пороге стояла молодая красивая нигерийка. Она была в ярости. Ганбо жестом показал браткам из охраны успокоиться и пригласил женщину к себе.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

– Справедливости!

– Справедливости? – он посмотрел ей в глаза.

– Да!

– Объяснись, пожалуйста.

– Ты же собираешь дань с рынка…

– И что?

– Заметил, наверное, что денег стало больше.

– Заметил.

– Хочешь знать, почему?

– Хочу.

– Они сделали жертвоприношение.

– Вот удивила, – засмеялся он.

– Ты не понял, они сделали человеческое жертвоприношение.

– Что ты несешь! Человеческое жертвоприношение? Как ты это себе представляешь? Весь рынок стоял около ворот и каждый по очереди убивал жертву?

– Слушай, Ганбо, я правильно к тебе обращаюсь?

– Правильно.

– Ты же из наших, ты знаешь, во что они верят и что делают, чтобы угодить духам.

– Не дури мне голову. Твое время заканчивается. – Он посмотрел на свой фейковый Ролекс.

– Помнишь старуху Нафису. Она торговала специями и травами.

– Помню. И что? – Ганбо словил себя на мысли, что Нафиса сегодня не приходила.

– Она ведь не приходила к тебе сегодня, правда?

– Не приходила, – Ганбо начинал понимать, куда клонит женщина. – Ты хочешь сказать…

– Я тебе говорю, что это ее принесли в жертву. С тех пор торговля пошла вверх. Тебе это, конечно, выгодно, но они хотят следующую жертву, говорят, что в противном случае рынок ожидает упадок.