Владимир Мясоедов – Ноша Хрономанта. Книга 3 (страница 7)

– Ну и что это было? – спросил случившийся рядом Патрик, оттирая наконечник копья от кабаньей крови пучком травы.

– Безумец, который завладел мощным магическим артефактом и решил прокачаться на нас, как на мобах, – сообщил очевидное я, осторожно приближаясь к телу, утыканному арбалетными стрелами… И мерцающими корешками, вокруг которых расползались в разные стороны по одежде и человеческой плоти пятна аномального мха. Большая их часть была сосредоточена на правой руке, спине и голове трупа, где все еще живые зеленые побеги то и дело ныряли в кожу и вылезали из нее наружу. Лицо чародея уже и на человеческое-то не походило, больше напоминая какой-то мутировавший сорняк, если бы сам не слышал, что вот это вот еще минуту назад могло говорить, – не поверил бы! Очевидным источником крайне подозрительного вида флоры являлся вросший прямо в руку трупа фолиант с обложкой из чьей-то кожи зеленого цвета и даже одним сохранившимся ухом, украшенный орнаментом из мелких косточек, вроде бы фаланг. Орочья работа, типичный стиль их шаманов сложно с чем-то спутать… – Вопрос только в том, свихнулся и овладел магией он до того, как ухватил эту книжицу, или все-таки немного после.

Глава 4

– Ну все, Изабелла, пришла пора проверить, насколько обосновано мое к тебе доверие, подставив шею под бритвенной остроты клинок, – с тяжким вздохом я запрокинул голову вверх, открывая испанке свое собственное горло.

– У тебя по карманам полтора десятка целебных зелий рассовано, в одной руке бинт, другая лежит на поясе с кинжалом, за нами наблюдают человек сто свидетелей, причем целых два из них – твои телохранители, которым в случае гибели поднадзорного объекта будет проще пойти и повеситься, чем пережить последствия нарушения своего магического договора, – фыркнула девушка, поднося отточенную сталь к моей шее. – О каком доверии тут вообще может идти речь?!

– Доверяй, но проверяй… И страхуйся… А также будь готов столкнуться с последствиями того, что выбор объекта доверия был неправильным. – Я хотел уже было пожать плечами, но вовремя остановился, ибо испанка уже начала скрести остро отточенной сталью по моим щекам. И бритва, крепко сжатая нежными пальчиками девушки, могла запросто располосовать мясо до кости, ибо была вообще-то вполне себе боевым ножом, просто обладающим более-менее подходящей формой и габаритами, так как его предполагалось скрытно носить в рукаве или сапоге. Увы, когда закупал все необходимое для долговременного лагеря вдали от островков цивилизации тренировочного лагеря, то про инструменты брадобрея как-то не подумал. А оставаться небритым не было никакой возможности. Защитная мазь, предохраняющая лицо от кислоты муравьев-мясорезов, в засохшем состоянии, оказывается, имела свойство вызывать страшный зуд! И просто так оттереть ее от появившейся за последние дни щетины не получалось, несмотря на множество попыток.

– Бальтазар, ты параноик, и ты на почве своей паранойи немного поехал крышей, – заметила испанка, довольно ловко орудуя ножом. Ну, в том смысле ловко, что прошло уже секунд двадцать, а я не только не истекаю кровью, но даже еще и не порезан ни разу… Ай! Блин, накаркал… Впрочем, ранка вроде небольшая, ее даже промокать бинтом нет нужды – сама затянется, причем довольно быстро. Пусть у меня нет регенерации как таковой, но высокие показатели выносливости сами по себе облегчают и ускоряют восстановление после травм, тем более когда они такие незначительные, а остальной организм в полном порядке. – В принципе, это не так уж и плохо… Ну, однозначно лучше, чем попытки швырять камнями по облакам, обвиняя небеса во всех когда-либо случавшихся бедах, стремление вырезать на своей коже красивые узоры и многие иные варианты безумия, которые я видела за последний месяц… Но ты должен отдавать себе отчет, что не совсем адекватен. И действовать соответственно.

– Изабелла, ну ты же понимаешь, что даже в том маловероятном случае, если ты права, твои слова ничего не изменят, – сделал замечание я, когда девушка отвлеклась на то, чтобы счистить с ножа порцию моей щетины. – Психические отклонения нельзя купировать так просто, иначе не был бы так востребован на Земле труд психиатров… И вообще, ни один по-настоящему больной на голову человек не признает, что с ним что-то не так. А мне понятно, что в глазах окружающих иногда из-за своего стремления все контролировать, дабы самому не подохнуть по глупости и других от бед удержать, я выгляжу жадным до власти социопатом. Значит, все не так уж и плохо!

– Значит, ты не совсем безнадежен… Но причина, по которой многие не хотят заключать с тобой долговременные соглашения о найме, как раз в том и заключается, что сложно доверять свою судьбу человеку, явно имеющему проблемы с головой. – Изабелла вернулась к процессу моего бритья. – Ты смог собрать сотню человек лишь потому, что у людей по большому счету не было выбора… И из-за этого же многие из них вели себя во время найма достаточно импульсивно, чтобы нарваться на отказ от чего-либо, кроме совсем уж кабального контракта, связывающего их по рукам и ногам.

– А выбора у них и дальше особо не будет, если продолжат плыть по течению вместо того, чтобы взять судьбу в свои руки и добиться если и не успеха, то по крайней мере достаточных результатов, дабы не только отправиться на Землю, но и выкупить своих иждивенцев, – буркнул я, снова улучив момент, когда к моему горлу не прикасалась холодная сталь лезвия. – Ты думаешь, это сейчас людям плохо, и оттого они становятся глупыми и злыми? Ха! Подожди немного – и увидишь, на что эти индивидуумы, плохо приспосабливающиеся к реалиям нового мира, станут похожи после трех месяцев на голодном пайке, когда таймер, установленный бесконечной вечной империей, станет подходить к концу, а сами они так и не скопят сумму, требуемую для билета обратно или выкупа иждивенцев. Ради свободы себя или своих детей эти некогда мирные обыватели прольют столько крови ближнего своего, сколько и не снилось ни маньякам, ни организованной преступности… Ведь убить и ограбить товарища по несчастью будет намного проще, чем идти на охоту в полный голодного зверья страшный лес или пытаться обыскать какие-нибудь руины на предмет завалявшихся там ценностей, отмахиваясь от стражей сокровищ.

– Не каркай! – даже топнула ногой от избытка чувств испанка, закончившая меня брить и потому опасности своими эмоциями больше не представляющая. К ней подскочила одна из немногочисленных женщин, вошедших в мой отряд, и забрала как нож, так и миску с чуть подогретой водой, использовавшуюся для смыва щетины. Изабелла была назначена старшей над всеми представительницами прекрасного пола, которые старались взять на себя побольше бытовых забот в обмен на то, что мужчины проявляли больше активности при охоте на монстров, стараясь подпускать к дамам лишь тех чудовищ, которые либо сами по себе не представляли особой угрозы, либо были основательно ослаблены ранами. И пока бывшая учительница пения справлялась, пусть и не без огрехов.

– Был бы рад ошибиться, – примиряюще поднял я руки, стараясь отогнать подальше воспоминания о ближайшем будущем. И они пугали… Настолько пугали, что последние дни пребывания в тренировочном лагере лучше провести как можно дальше от любых населенных пунктов… Если только я не буду их штурмовать и захватывать, дабы наложить руки на рабов и казну. Видеть тысячи людей, осознавших свою печальную судьбу и умоляющих о спасении, а тем более отбиваться от самых отчаявшихся из них, защищая свою собственное имущество и жизнь, – это страшно. Избытков денежных средств и стоимости того, что хотя бы со скрипом может быть признано не самыми нужными вещами, никогда не хватит на всех. А возвращаться на Землю без предметов первой необходимости, цена которых, между прочим, тоже не спасет даже одного из сотни, – примерно столь же «умная» идея, как прыжок в бассейн с голодной акулой, когда всего тебя покрывает свежая кровь, а ноги плотно зафиксированы в тазике с цементом. – Но мы же оба тут разумные взрослые люди и понимаем, что как раз этот сценарий и будет самым вероятным. Причем не только вблизи Серого Оплота, но и во всем мире тренировочного лагеря. Максимум, которого реально можно добиться, – это всего лишь минимизировать потери.

Изабелле, кажется, было что сказать, но я коварно совершил тактический маневр отступления, спрятавшись в своей личной палатке, выгодно отличающейся от стоящих по соседству шалашей отсутствием щелей, через которые внутрь могли бы пролезть комары и прочие насекомые. А также магической системой внутреннего освещения и даруемой плотными стенками приватностью… Жаль только, последнюю я использовал не для того, чтобы уединиться с какой-нибудь готовой на сексуальные эксперименты красоткой, а для тайного бдения над картами. Ну и магических тренировок еще. Свой интерес к местам, пригодным для основания поселения, требовалось тщательно скрывать, дабы не оказаться раскулаченным. Скорее всего, посмертно. Да и слишком высокие темпы прогресса в освоении волшебства могли натолкнуть окружающих на нехорошие подозрения и более-менее адекватную оценку моих возможностей. А последнего нам не надо, точно не надо… Я больше люблю, когда меня недооценивают… Фатально.