Владимир Мясоедов – Ноша Хрономанта. Книга 3 (страница 5)

– Одержимые! – Подобные новости вызвали у группы охотников, с которой я шел, сильное изумление, а вот у меня по загривку потек натуральный холодный пот. Будущий я сталкивался с последствиями действий тех существ, для кого не подходило никакое иное слово, кроме «инферналы». Ему потом долго снились кошмары, хотя к тому времени он видел десятки уничтоженных городов и военные зверства такого масштаба, что родной цивилизации планеты Земля после них наступил кирдык. – Я понятия не имею, откуда здесь взялся кагал шаманов и почему они к нам прицепились, но, когда в лагерь вломилось целых четыре усиленных духами тура, они чуть не снесли его ко всем демонам!

– А! Так это ты всего лишь одержимых злыми духами имел в виду? – с облегчением выдохнул я, а после понял, что спалился. Не должен дикарь из только-только вошедшего в бесконечную вечную империю мира понимать разницу между телом, в которое вселилась инфернальная сущность, и банальной марионеткой духа. Тем более принцип действия-то там один и тот же, да и внешняя схожесть зачастую имеется… Только в последствиях для окружающих разница примерно как между массовым арестом для дальнейшего разбирательства и массовой отправкой в концлагерь, где как раз простаивают мощности по переработке свежесодранной человеческой кожи в абажуры какие-нибудь.

– Всего лишь?! – вспылил волшебник, в глазах которого что-то подозрительно начало искриться синим светом. – Да ты хоть можешь себе представить, что…

– Алярм! – раздался панический крик откуда-то с дальней стороны лагеря. – Опять! Бегут! Только теперь это слоны, и их пятеро!

Глава 3

Слоны были маленькие. Крохотные, можно сказать, слоны. Слоны-карлики, по всей видимости, предназначенные природой не для того, чтобы быть царями бескрайних саванн, а для скромного проживания в глубинах леса. Но, к сожалению, ростом и статями эти животные не вышли исключительно по слоновьим меркам, оставшись все-таки покрупнее лосей или там быков. А еще они двигались достаточно быстро, чтобы я едва-едва успел добежать до того участка периметра, который должен был подвергнуться атаке. Когда пять вострубивших на всю округу туш, поодиночке весивших тонны две-три и оснащенных двумя длинными острыми бивнями, приблизились к лагерю на расстояние полусотни метров, их встретил жидковатый дождик из стрел, почти все из которых в свои цели попали, благо промахнуться по слону куда сложнее, чем по человеку. А потом животные вплотную подошли к веревочным ограждениям и получили порцию дротиков, к каким примешалось пять или шесть глиняных бутылей с горючей смесью, откуда торчали зажженные фитили. Мои подчиненные, взбудораженные случившимся чуть ранее нападением, оружие из рук если и выпускали, то не убирали далеко, и сейчас без тени сомнения применили его по назначению. Только вот зверям было пофиг как на торчащие из толстых шкур занозы, так и на пылающие лужицы, растекшиеся по бокам и хребтам. Они словно разогнавшиеся танки вломились в лагерь, стоптав и разметав лбами как защитный периметр, так и парочку возведенных на скорую руку шалашей, случившихся на пути. В одном из них, кстати, была сложена наша походная посуда, судя по разлетающимся в разные стороны осколкам деревянных мисок и десяткам ложек, дружно трещащих под ногами обладателей бивней и хоботов. Хорошо хоть, разнообразная инфраструктура смогла немного замедлить собой пошедшие на таран туши, крушащие без разбора живое и неживое, дав людям время на то, чтобы немного разорвать дистанцию.

– Да из чего эти твари сделаны? – возмущалась вскарабкавшаяся на какую-то повозку Изабелла, заряжая в уже взведенный арбалет вторую стрелу. Несколько наиболее умелых обладателей подобного оружия тоже, подобно ей, готовились провести новый выстрел по подошедшим вплотную животным, и целились они преимущественно в голову. Да только выпущенные ими болты либо прошли мимо покатых лбов, либо застряли в них, не нанеся зверям существенного ущерба. Прочие метательные снаряды, от горящих факелов до тарелки с чьим-то недоеденным обедом, тоже успеха не принесли. Желающих же пустить в ход легкое пехотное копье или вообще какую-нибудь саблю попросту не нашлось, народ ломанулся в сторону выхода, пока хоботные сбавили темп, продираясь через канаты, наматывающиеся на их ноги вместе с вырванными из земли колышками. Нанятые мной в городе сержанты из числа бывалых наемников и отставных солдат, как наиболее опытные, быстрее всех драпали. И я, в принципе, слишком сильно укорять их не мог. Мало того, что даже маленький слон плохо подготовленную пехоту из вчерашних обывателей стопчет, едва заметив и не сильно на ее ошметках притормозив, так еще и эти животные не были из тех, кого можно отпугнуть болью или убить одной удачной атакой, пришедшейся в уязвимое место. Светло-коричневая шкура зверей беспрестанно подергивалась в разные стороны, словно у них случился нервный тик во всю шкуру сразу, а также пульсировала отвратительного вида нарывами, а там, где они прорывались благодаря удачно попавшим стрелам, с равным успехом наружу могли вырываться брызги крови, отвратительно воняющий гной или вообще потоки темно-серых, темно-синих и попросту черных миазмов явно мистической природы. Выдавали одержимых также и глаза, будто подсвеченные изнутри постоянно меняющим цвета фонариком и с непрерывно текущими кровавыми слезами.

– Собитен! Ослепи их! – скомандовал я боевому магу, перехватывая алебарду поудобнее и бросаясь вперед, наметив целью стоящее с фланга животное. Раз слоны издавали звуки, приличествующие живым, то, скорее всего, живыми они и были. А раз так, значит, их можно относительно легко сделать мертвыми. Потерять лагерь со всем имуществом, а также позволить животным без помех гоняться за людьми и стаптывать их по одному было нельзя! Вернее, можно, но это практически обесценило бы весь труд последних двух-трех недель, потраченных на создание чего-то более-менее смахивающего на настоящее боевое подразделение! Да мне беседы с добравшимися до города землянами, призванные отсеять перспективных, психически стабильных и готовых к диалогу новичков от общей массы, аж пару раз в кошмарах снились! – Одержимые духами боятся боли не больше, чем нежить, но ориентируются в пространстве все-таки при помощи органов чувств!

– Сам знаю! – рявкнул откуда-то сзади боевой маг, и в следующее мгновение по морде одного из слонов хлестнула ослепительно-яркая молния. Точность у нее была не ахти, но сотканный из колдовского электричества жгут непрерывно терзал одержимое животное секунд пять или шесть, прочертив полосу обугленно-разорванной плоти сначала от середины лба к одной глазнице, а потом и на другой стороне головы. Затем точно такое же заклинание атаковало второго, третьего… А вот четвертый получил уже чары, без сомнения, смертельно опасные для людей, но уже не оставляющие после себя следы на сетчатке глаз у окружающих зверей. Нанятый мной специалист все же пока относился к числу слабейших представителей своей профессии, личной мощи или высококачественных вспомогательных артефактов он накопить тупо не успел и быстро стал выдыхаться.

– Если разведчики гильдии опять пропустили на своих картах какой-то важный объект с агрессивными и опасными обитателями, то потребую как минимум вернуть мне деньги, – решил я, бесстрашно подскакивая к одному из ослепленных слонов. Голова несчастного животного в районе свежего шрама забурлила, словно холодец, кипящий в кастрюле, затягивая раны и формируя некое подобие новых глаз из остатков старых силами контролирующих это тело духов и той плоти, которую они стали изменять в соответствии с текущими надобностями своего вместилища. Убогого, отвратительного, сочащегося слизью и кровью, но, скорее всего, как минимум частично работающего… – Хорошо бы еще убытки компенсировать, но будем реалистами!

Ослепленный слон пронесся мимо меня, но только после того, как лезвие алебарды, окутанное энергетическим коконом, с размаху долбануло его в центр лба. Само оружие-то было отброшено силой противодействия в сторону, а потому осталось у меня в руках, пусть и едва не вырвавшись из ладоней, но вот созданный из праны конструкт сорвался с лезвия и углубился внутрь черепа, потеряв стабильность не совсем сразу, а где-то через секунду, может, даже полторы. И за это время жизненная энергия, которой моя воля придала способности, более присущие чему-то материальному, основательно перетряхнула мозги одержимого зверя, устроив ему то ли один большой-пребольшой инсульт, то ли все-таки с десяток относительных обычных, просто одновременных, затронувших те участки, что отвечали за движение, дыхание, перекачку крови и прочие безусловные рефлексы тела. Судя по тому, как подкосились ноги туши и она плюхнулась вниз, добавки этому врагу не потребуется. Духи, вселившиеся в тело, могли сделать с этим телом очень многое, но те из них, кто мог захватывать контроль над живыми организмами, как правило, очень негативно относились к процессу пребывания в свежем трупе, а способные превратить в марионетку любой кусок тухлого мяса помещение внутрь нормального и даже не начавшего слегка подгнивать животного восприняли бы как нечто среднее между оскорблением и пыткой.