Владимир Муравьёв – Натурщица и художник (страница 2)

Однажды, когда художника не было в мастерской, Андре по обыкновению наводил порядок, собираясь почистить палитру (доска для смешивания красок), он заметил, что краски на ней ещё не засохли. Убедившись, что художника нет по близости, он взял кисть и попробовал сделать несколько мазков, как делает это мастер. Ему показалось, что у него получается и он решил изобразить на дощечке простой цветок. Используя оставшуюся краску, мальчик так увлекся работой, что не заметил, как вошёл художник. Увидев своего помощника, рисующего красками, мастер остановился и стал терпеливо наблюдать, что у него получится. Андре старался изо всех сил, иногда его язык высовывался и повторял движение кисти, при этом он то наклонялся к рисунку, то отдалялся. Наконец мальчик поднял кисть и отодвинулся, чтобы оценить свой труд.

«Для первого раза очень неплохо», — прохрипел художник и рассмотрел рисунок, чуть наклонившись.

Андре вздрогнул и быстро встал сделав шаг в сторону, приготовился к наказанию, но мастер молча смотрел то на рисунок, то на юное дарование.

«Хочешь научиться рисовать?» – и взглянул с недоверчивым взглядом.

Не ожидая такого от своего хозяина Андре даже не знал, что ответить, он только робко и едва заметно кивал в знак согласия. Первые мазки сделанные своей рукой зажгли в нём желание рисовать. Но к краскам художник его не допустил, он дал карандаш и кусок картона. Оглядевшись по сторонам, мастер взял большую фигурную вазу и поставив её на стол. Это и был объект, который нужно было зарисовать. Так уже более интересно стали проходить его юношеские годы. Мастеру оставалось лишь удивляться, как легко выполнял Андре графические рисунки. Вскоре в мастерской ни осталось предметов, которые он не рисовал. А когда Андре повзрослел, у него появились приоритеты, больше всего ему нравилось изображать людей. Он прорисовал все статуэтки, что были тогда в мастерской. Мастер не переставал удивляться, как легко давалось ему обучение и как быстро росло его мастерство. Но взросление одного всегда означает старение другого. Весь свой долгий творческий путь художник был мастером романтизма, он не увлекался жанром «Ню», но всё же на исходе своих дней ему пришлось изменить свои привычки и взгляды. В живописи, художники иногда обращались к новым приёмам и создавали иные направления, но это не всегда была их заслуга. Неумолимый бег времени, оставляя позади дистанции одна за другой, без поворотно изменял всё вокруг: облик земли, городов, привычки людей.

За последнее время некогда не большой город сильно изменился и не только в размерах. В городской среде особенно в её высших слоях набирала популярность книга, завезённая с востока. Учение долго преследовала церковь по всей Европе, не давая распространяться. Но время решило вопрос по-своему, тогда ещё редкая и малоизученная книга, которая называлась, не очень понятно «кама сутра», сильно изменила взгляды людей (в том числе спрос) на живопись в жанре «Ню» обнажённая натура.

Каждый день ранним утром художник стал уходить, никогда не предупреждал и возвращался иногда только к обеду, но всегда приходил недовольный и что-то сердито бормотал. По обрывкам малопонятных фраз Андре с трудом разобрал, что он никак не может кого-то найти. Так продолжалось несколько дней подряд.

Глава 2.

Каблучки стареньких ботинок ритмично и звонко стучат по булыжной дорожке, ведущей к дому художника. Осматривая жилище по обеим сторонам, в поисках таблички с названием улицы, молодая девица в ярко-оранжевом платье бодро шагает вдоль каменных и деревянных зданий, построенных вплотную друг к другу. На знатную даму девушка не похожа, но и жителем бедных районов тоже не назовёшь. Больше всего она походила на само занятую девицу, беззаботно гуляющую по неизвестным ей кварталам. Узкая улочка на окраине города мало чем отличается от других, однако строения вдоль мостовой подходят под то описание, как ей объяснили. Она останавливается перед входом одного из домов, на ступенях которого молодой человек сметает мусор. Ещё раз осматривает близлежащие дома сравнивающим взглядом, у неё рождается предположение:

- Кажется, мне сюда. Как называется эта улица? – негромко спросила.

- Юшет, – не отрываясь от работы ответил.

- Этот дом художника, – а теперь её голос прозвучал как колокольчик.

- Да, – наконец оставив свою работу, ответил молодой человек.

- Мне сказали, у него есть для меня работа, – прозвучало уверенно.

Андре пожимая плечами, открыл перед ней дверь, приглашая войти внутрь. Весело взирая на молодого человека, она смело шагнула на порог и далее в дом. Он вошёл сразу за ней и показывая рукой попросил пройти её в мастерскую. Ничего не ответив лишь бросив короткий взгляд на его руку, девушка прошла в указанном направлении. Недоумевая, кто она и зачем пришла, Андре остался на месте и наблюдал за гостьей. Художник работал над очередной картиной и заметил её не сразу. Девушка осторожно вошла, повертев головой вправо и влево, осмотрела видимо непривычную для неё обстановку.

- Наконец-то, – прохрипел, заметив её художник, и тут же оторвался от мольберта.

- Как тебя зовут, – сразу добавил он.

- Софи.

Старый мастер первым делом попросил показать руки. Девушка поспешно сняла сильно потрёпанные перчатки, и быстро сунув их в карман, протянула на осмотр художнику руки. Удовлетворённый нежностью кожи он довольно кивнул и сказал ей, чтобы приходила рано утром. Так она получила работу натурщицы и появлялась в мастерской каждый день. Первые несколько дней, когда она уставала сидеть в одном положении, художник разрешал ей ходить по мастерской. Всегда молчаливый и занят только своим делом мастер на удивление много и охотно с ней разговаривал. Беседуя с Софи по ходу работы, узнал, что она актриса в маленьком театре, и достаются ей лишь эпизодические роли, за которые мало и редко платят, поэтому соглашалась на любые предложения, где можно было ей подработать. Плата натурщице была даже меньше чем в театре, но она приходила регулярно потому, что платили за каждый день.

Больше всего ей нравилось позировать лежа, художник разрешал поворачиваться, менять положение и постоянно восхищался её бархатистой кожей. Для себя Андре, также отметил приятную внешность девушки и не только лицом, её форма тела была идеальна, а пропорции даже лучше, чем на тех статуэтках, что он рисовал. И конечно с живой натуры рисовать было гораздо приятней. Софи была современной девушкой и не только в общении, её поведение без комплексов не создавало проблем, когда нужно было оголить свое тело. Почти в непрерывных разговорах она не всегда была скромна, любила сострить и задавая много вопросов. Иногда позволяла себе некоторые безобидные шалости. Её любопытство оживляло тишину мастерской, звонкий почти детский голос не отвлекал от работы, а создавал более насыщенную атмосферу. Примерно, как летом в лесу, когда птицы поют.

На деревянной кушетке покрытой только старым покрывалом и подушкой набитой соломой она однажды заснула. В мастерской вновь воцарилась тишина и стала давить на уши, лишь старый мастер изредка кряхтел, разрежая её. Андре даже оторвался от работы и любовался спящей Софи. Она лежала не совсем на спине, одна нога наброшена на другую и всё тело получилось повёрнуто в пол оборота к художникам. Бедра были накрыты яркой тканью, груди едва прикрывала очень короткая блузка без рукавов, шнуровка которой была сильно распущена, и ложбинка между грудей подчёркнутая тенью красиво смотрелась. Голова девушки свернулась на одну сторону, и подбородком она упёрлась в плечо, на щеках загорелся яркий румянец. Столь соблазнительная натура прекрасной девы могла повергнуть в порыв сладострастия любого мужчину. Но для Андре безупречная девственная красота всего лишь просилась, что бы её перенесли на полотно. Он неоднократно рисовал обнажённые глиняные фигурки и сейчас, перед ним была вовсе не женщина, а просто её тело. Поэтому соблазн не мучил его, он точным и зорким взглядом художника старался уловить линии контура тела и самое главное тени.

В первых своих работах Андре писал её образ, так как она позировала, поэтому изображение на его полотне мало чем отличалось от работы его учителя.

«Хорошо, но не надо повторять то, что видишь, импровизируй и меняй образы», – без каких-либо эмоций сделал замечание художник, посмотрев на работу Андре.

Желание добавить что-то своё давно горело внутри у него, в большей степени к этому его подталкивало свободное поведение Софи, она часто поворачивалась, меняя положение тела, и он это всё подмечал, а наставление мастера придало ему твёрдой решимости. И вот однажды он улавливал и фиксировал каждое новое положение натурщицы на протяжении дня. Сделал много набросков и на холсте объединил в один образ, в итоге художник похвалил его работу. Картина, выполненная учеником, сильно отличалась от работы мастера, несмотря на то, что они рисовали с одной натуры, Софи просто сидела на стуле, прикрыв всё, что ниже пояса тканью. Андре увидел её по-другому. В его картине образ девушки был обнажённый, она сидела на полу, поджав одну ногу под себя, а другая стояла перед ней согнутая в колене. Девушка держалась за колено двумя руками, чуть отклонившись назад, в этом положении её груди, получились немного сжаты и это у Андре, отобразилось особенно хорошо. Почти всегда молчаливый и скупой на похвалу мастер внимательно рассматривал работу ученика.