Владимир Моргунов – Кто закажет реквием (страница 62)

— Мы сами думали над этим, Кирилл, — согласился Клюев. — Расходы на полет твоего человека в Вену мы тебе компенсируем целиком и полностью...

— Ладно, — перебил его Беклемишев, — свои, сочтемся. А сейчас я на всякий случай посылаю одного очень шустрого парня в Шереметьево. Может быть, ему еще удастся их застать — он как раз там недалеко и крутится.

«Шустрый парень» Беклемишева был в гостинице уже через двадцать минут после разговора с Южнороссийском. Ему здорово повезло — пара из Австрии как раз собиралась покинуть гостиницу. Он спросил у портье о своих приятелях Проусовых, и портье назвал ему номер. Посланник Беклемишева — кстати, носивший интригующе прозаическую фамилию Иванов — поднялся по лестнице, позвонил в номер, зафиксировал внешность его обитателей, извинился, сказав, что ошибся, спустился вниз, вышел из гостиницы и стал ожидать. Он видел, что девушка и мужчина были одеты и собирались выходить. Если они отлучатся не очень далеко, надо будет хотя бы проследить за ними как следует, чтобы передать напарнику, улетающему тем же рейсом в Вену, эту парочку в целости и сохранности.

Но, видимо, у Иванова случился счастливый день в воскресенье семнадцатого октября девяносто третьего года. Пара пожелала выехать в Москву. Учитывая тот факт, что до вылета рейса оставалось чуть больше трех часов, выезд следовало объяснить только серьезностью и важностью предстоящей личной встречи с кем-то.

Как бы там ни было, Иванов, почувствовав охотничий азарт, сел в свой скромный «Вольво» и пристроился за такси, в которое сели Проусовы. Естественно, от внимания Иванова не ускользнули двое заурядной внешности мужчин, тоже испытывающих по отношению к Проусовым повышенный интерес. Они сели в неприметного вида «Жигули» и тоже последовали за такси — в том, что они едут именно за такси, Иванов убедился уже минут через пять после выезда из Шереметьево.

— Вот нищеброды, — покачал головой Иванов, имея в виду службу наружного наблюдения, или, как их еще называли, «топтунов».

Конечно, эта служба могла быть экипирована и посолиднее. Например, в тех не бросающихся в глаза «Жигулях» могла быть установлена аппаратура, позволяющая с помощью направленного лазерного луча слушать разговоры, которые велись в такси, которое они преследовали, по колебаниям стекол в окошках автомобиля. Но какая-либо аудиотехника, за исключением радиотелефона, позволяющего вести разговоры в достаточно ограниченном радиусе, в «Жигулях» отсутствовала. Имелись у «топтунов», правда, еще и «клопы», то есть, мини-микрофоны, но забросить их каким-то образом в такси они не могли, сколько ни ломали головы над этим вариантом.

Так что теперь представителям службы внешнего наблюдения оставалось наблюдать только затылки «объектов» и прикидывать, о чем же они могли вести разговор.

А разговор происходил следующий. Мужчина выговаривал девушке:

— Я понимаю, что у тебя с нервами не все в порядке, но ведь не существовало вообще никакого повода для того, чтобы так срываться на квартире этого типа в Южнороссийске. Надо было продержаться хотя бы несколько часов еще, и все было бы в порядке. Нам удалось бы благополучно завершить всю операцию.

— А вдруг мне этого захотелось?

— Галина! Столько людей рисковало жизнью...

— ... и сколько истрачено денег.

— Ладно, не будем о деньгах. Они для того и существуют, в конце концов, чтобы их тратить. Но столько людей было задействовано, столько связей, и вдруг, когда все было сделано...

— Ничего не было сделано, — прервала его девушка, мрачно глядя перед собой поверх головы водителя.

— Но почему же? Ведь у нас уже была она.

— Можно было обойтись и без меня, чтобы забрать ее, — девушка произнесла это безразличным, усталым тоном.

— Как ты не понимаешь! — мужчина в запальчивости даже повысил голос, хотя до этого он говорил свистящим шепотом. Он спохватился, бросив взгляд на водителя, и заговорил потише:

— Надо ведь было предусмотреть все варианты. И вариант, по которому мы действовали, был не самым плохим. Он почти что до конца удался, и тут тебе вдруг пришло в голову устроить дикую сцену.

— Он заподозрил неладное сразу, я это чувствовала.

— И для этого случая у нас существовал вариант, сколько тебе можно талдычить! Ты — ложная цель, при выезде ты должна привлекать к себе как можно больше внимания. Задержать должны обязательно тебя, ведь и сейчас здесь существует то, что раньше называлось всесоюзным розыском. Они бросились уже разыскивать ее, в результате в аэропорту обязательно задержат тебя, но, получив документальное подтверждение того, что ты — это ты, пусть даже для этого понадобится запрашивать посольство Австрии, они выпустят тебя.

— Не надо мне все это рассказывать, — попросила девушка. — Я все равно ничего не понимаю в твоих гениальных схемах и вариантах. Зачем было устраивать этот дикий спектакль с похищением и милицией?

— Ну-у! Тут-то как раз все очень просто и логично. Это же подстраховка на случай срыва, если бы ей удалось бежать. И ты, и она рассказывают об одном и том же — от этого любой сдвинуться может, в том числе и этот Бирюков из Южнороссийска. Когда после тебя появляется где-либо она, ей нечего делать. Знаешь, как предотвращают разрушение стальной стенки, на которую все время летят стальные шарики? Эту стенку делают магнитной, слой шариков сразу прилипает к ней, а все остальные шарики бьются уже друг о друга, но не о стенку.

— И все равно я не пойму, почему нельзя было обойтись без меня, — девушка уста то прикрыла глаза.

— Потому что без тебя многие вещи было бы сделать сложнее. Это во-первых. И потом, не исключен вариант, что самую главную вещь придется делать здесь.

— Ты сам не уверен в том, что говоришь.

— Уверен, я никогда не говорю ничего такого, в чем не был бы уверен. И потом, неужели тебе неинтересно взглянуть на родные места...

— ... которых я абсолютно не могу помнить? Это же чушь — родные места. Я покинула их еще тогда, когда ничего не понимала.

— Ладно, перестань, в конце концов, брюзжать. Встряхнись, — теперь и мужчина, словно бы растеряв на ее увещевания все душевные силы, выглядел расстроенным и удрученным. — Какие еще проблемы?

— Проблемы все те же. Я не хочу никого поедать. Не хочу жить чужую жизнь.

— Но если иначе нельзя?

— В гаком случае ничего не надо было делать вообще.

— Вот как? И давно ты пришла к такому решению?

— Не знаю. Кажется, совсем недавно. Я говорила с этим мужчиной и чувствовала, насколько она ему дорога.

— Это и есть твоя благодарность? Ты, значит, никогда не чувствуешь, насколько ты дорога мне?

— Прости, я очень устала от всего. Мне, наверное, вообще не стоило бы рождаться двадцать лет назад — ведь в мире все равно существовал бы точно такой же человек, только более совершенный.

Беклемишев вышел на связь примерно через полчаса.

— Так, парни, все в порядке. Мой человек прочно сидит у них на хвосте. Насколько я уже разбираюсь в этой ситуации, мне кажется, что надо задержать красавицу здесь, в Москве и, соответственно, в России.

— Ты какую Россию имеешь в виду — с кавычками или без? — задал вопрос говоривший с Беклемишевым Клюев. — Страну, которая больше Москвы, или гостиницу, которая меньше ее?

— Я тебе задницу при встрече надеру, остряк. Разумеется, я имею в виду страну.

— Ты прав, Кирилл, — сказал слушавший их разговор по параллельному телефону Бирюков. — Может быть, твоя и моя версии относительно развития событий в чем-то и совпадают. Задержи эту девицу, любыми методами и средствами задержи. Тогда начисто отпадет необходимость в том, чтобы твой человек летел в Австрию. Лучше уж я сейчас отправлюсь к тебе в Москву — я на сто процентов уверен в том, что ты ее задержишь.

Бирюкова провожали Клюев и Ненашевы. Клюев свозил его домой, чтобы Бирюков взял с собой самые необходимые вещи и деньги на дорогу.

— Николаич, а может быть, и мне с тобой рвануть, развеять грусть-печаль? — спросил Клюев.

— Ну да, а кто же «Иивереском» руководить будет? Надо каждый день принимать клиентов и работать с ними быстро и результативно, а иначе они, чего доброго, еще в милицию станут обращаться, — хмуро пошутил Бирюков.

— И это, конечно, верно, — улыбнулся Клюев. — Только ведь хочется иногда послать этих клиентов на четыре буквы, как выражаются в англоязычных странах.

В аэропорту, когда уже объявили посадку, Клюев в самый последний момент загорелся идеей снабдить товарища на время командировки своим «Глоком». Его знакомые должны были бы провести Бирюкова через служебный выход.

— А назад как же? Там знакомых искать?

— Назад можешь на поезде возвращаться. Там же никакого шмона не устраивают.

Но идею вооружения Бирюков отверг самым решительным образом — тем более, за счет Клюева.

— Нутром чувствую, он тебе скоро может понадобиться. А насчет этого добра — так мне и Беклемишев что-нибудь на время даст, не пропаду.

5

«Топтуны» ни на секунду не упускали пару иностранцев из вида. Они тем самым, что называется, застили горизонт Иванову, который только что созвонился с Беклемишевым и получил самые подробные инструкции. Иванов сам раньше служил в той же системе, в корой ныне прозябали «топтуны», он совсем недавно оттуда ушел — то есть, из Второго главного управления. А с Беклемишевым он познакомился лет пятнадцать назад на соревнованиях по дзюдо.