Владимир Моргунов – Кто закажет реквием (страница 61)

— Глубоко ты проработал этот вопрос, Костя, — вздохнул Клюев. — А вот о женщинах в его разбойной шайке ты, небось, справки не успел навести?

— Процесс уже пошел, командир. Заказ принят, но ответ еще не дан — так бы я сформулировал состояние этого вопроса.

Телефон за последние два дня звонил настолько часто и приносил настолько сенсационную информацию, что ощущение стресса при очередном его звонке уже не возникало. На сей раз звонила Анжела из аэропорта. После позавчерашнего нападения на нее у гаража и вчерашнего нападения на квартиру, хотя и пресеченного, что называется, на корню, Ненашев настаивал на том, чтобы она переждала бурное развитие событий где-то в укромном месте. Однако Анжела вполне резонно напомнила, что она, как-никак, заметно пополняет семейный бюджет, именно подвергаясь чуть ли не каждодневному риску — ему не надо напоминать статистику авиакатастроф за прошлый и текущий год? Смерть и под горшком найдет, от нее никуда не спрячешься — такой цитатой из фольклора она окончательно добила Ненашева, тому только руками осталось развести: ну ни во что мнение супруга не ставится, не говоря уже о беспрекословном подчинении.

— Я вас повсюду вызваниваю, — чувствовалось, что Анжела волновалась и спешила.

— А чего нас разыскивать, — начал было Ненашев, — мы, как всегда...

— Погоди! Я только что видела в аэропорту дочь Валерия, Кристину.

— Где-где?!

— Да говорю же, что здесь, в аэропорту. Она сейчас стоит в очереди на регистрацию билетов на московский рейс. Рейс примерно через полчаса, так что вы можете успеть сюда, если поспешите.

— Анжела, постой! — Бирюков, слушавший их разговор по параллельному телефону, активно вмешался. — Надо выяснить, как ее имя и фамилия. Она же еще не зарегистрировала билет, насколько я понимаю?

— Нет, но...

— Так вот, как-нибудь незаметно свяжись с дежурной, которая проводит регистрацию, и попроси ее зафиксировать данные той самой девушки.

— Ничего не понимаю... Она что, имя и фамилию сменила — Кристина?

— Сменила, но не она. Долго объяснять, а время уже ушло почти что. Мы выезжаем сейчас.

Он быстро положил трубку и спросил Клюева:

— Не доскачем до аэропорта за неполных тридцать минут, так ведь, командир?

— Не доскачем, — подтвердил Клюев. — Светофоров до кольцевой дороги много. Только до нее с полчаса протрюхаем, учитывая еще и заполненность дорог в городе. Плюс, как минимум, минут десять по кольцевой — при условии поддерживания скорости до сотни кэмэ в час. Но ехать нам все равно надо.

— Зачем? — устало-досадливо спросил Бирюков. — Или у тебя дополнительные соображения появились?

— Вроде бы появились.

До аэропорта они добрались, как и прогнозировал Клюев, за сорок минут. Точнее говоря, даже за сорок три — если считать путь «от порога до порога».

Ненашев быстро разыскал Анжелу. Через пятьдесят минут та должна была вылетать в Челябинск. Заботливый и ревнивый супруг настоял на ее переводе с «кавказского» направления на уральское.

— Слушай, Валер, — обескураженно сказала Анжела Бирюкову, — ты был прав: билет регистрировался не на имя Кристины.

— А на чье же?

— На имя Проусовой — именно Проусовой, а не Прусовой — Галины Викторовны, иностранной гражданки.

— Что еще за иностранка? — Бирюков вспомнил, что та девица, двойник Кристины, разговаривала без какого-либо акцента. — Из Прибалтики или Украины?

— Нет, чуть подальше, из Австрии.

— Ага, а почему она, собственно говоря, Викторовна? — внезапно спросил Бирюков.

— Это ты у меня спрашиваешь? — удивленно уточнила Анжела.

— Да нет, похоже, у самого себя, — он покачал головой.

— Эх, вот бы нам ее в Москве догнать, — раздосадованно сказал Клюев.

— Кое-что для этого я уже предприняла, — скромно сказала Анжела.

— Что же? — заинтригованно встрепенулась троица.

— Бортпроводницей с этим рейсом полетела моя подружка Катя. Я ей поручила перед вылетом приглядывать за Проусовой и ее спутником — кстати, тоже Проусовым Яном.

— Родственник, похоже? — спросил Бирюков. — А как он выглядит?

— Лет тридцать семь-сорок. Европейцем он выглядит: аккуратный, ухоженный, здоровый, свежий. Правда, плешивый малость, но все блондины...

— Анжела, не все, — остановил ее супруг. — Так что еще может предпринять твоя подруга Катя?

— Она попытается проследить, куда эта пара направится из Внуково. Но я, честное слово, шокирована просто; ведь это же Кристина. Во всяком случае, сходство просто разительное.

— Твоей подруге Кате не надо выполнять несвойственные ей функции, Анжела, — Клюев, похоже, начинал излагать свои «дополнительные соображения», о которых он упоминал при выезде в аэропорт. — Ей надо срочно передать вот что: в аэропорту ее встретит один наш друг, который за Проусовой проследит вполне профессионально. Пусть только Катя ему покажет австрийскую пару.

— Не понял. Ты не Беклемишева ли в виду имеешь? — с сомнением в голосе спросил Бирюков.

— Да ну! — отмахнулся Клюев. — Во-первых, ты помнишь, где Кирилл живет — это в том случае, если мы его дома застанем, а случай такой весьма и весьма маловероятен. Живет он в Лефортово. А от Лефортово до Внуково до полусотни верст, насколько мне по моей скромной осведомленности известно. Так что добраться до аэропорта к прибытию рейса он не сможет. А во-вторых, он скорее всего сейчас на своей службе, которая, насколько мы все помним, и опасна и трудна, учитывая повышенные любовь и внимание к боссам Кирилла и к нему самому разных личных охран и охранных управлений. Нет, существует у меня один плохой знакомой в стольном городе, где он не проживал с рождения.

— Что еще за плохой знакомый? Почему плохой?

— А потому что сукин сын он порядочный — надо бы выразиться круче, но при Анжеле не стану. Служит он сейчас в министерстве безопасности, а конкретно — во Внуково охраняет мирный сон и покой обывателей или что там ему еще положено охранять. Впрочем, вы его, мужики, и помнить должны — мы с ним совершенно случайно во Внуково встретились, когда улетали оттуда в конце мая.

— Хм, а я думал, он просто так... — бесхитростно признался Бирюков.

— Этот человек ничего просто так не делает, Николаич. И за просто так Гена Федоров ничего делать не станет. Ладно, за ним должок, и если он амнезией не страдает...

— Но ведь его же еще застать там надо, во Внуково, — засомневался Бирюков. — А во-вторых, не станет он этим делом заниматься. Мало ли какие у вас когда с ним были счеты, а сейчас он человек государственный, не станет же он бросать все свои служебные дела и переключаться на слежку за какой-то девчонкой.

— Относительно того, застану ли я его там — уверен процентов на восемьдесят пять, если не на девяносто, что застану. Это раз. Относительно того, что он девчонкой заниматься не станет — верно. Он подполковник серьезного ведомства, хотя и с весьма подгаженной репутацией. Но тут у меня имеется вариант...

Клюев вместе с Анжелой удалился в помещение на втором этаже здания аэропорта. Помещение находилось за закрытой дверью с надписью «Посторонним вход воспрещен».

Минут через десять он вернулся оттуда почти что сияющим — очевидно, с самого начала он слегка блефовал, уверяя Бирюкова относительно девяноста процентов вероятности.

— Даму и ее спутника встретят, — сообщил он. — Ведь они причастны к транспортировке наркотиков и разного рода контрабанде.

— Ага, — кивнул Бирюков, — стало быть, это и есть твой вариант — наркотики и контрабанда? Но ведь ты говорил, что за подполковником должок.

— Забыл он, — обескураженно развел руками Клюев. — Или вспоминать не хочет. Я как только разговор с ним начал, так сразу по тону и стал «вычислять», хочет он помнить про должок или нет. Выяснилось — не хочет. Ладно, будем действовать по принципу: с паршивой овцы хоть шерсти клок.

«Паршивая овца» организовала наружное наблюдение за гражданами Австрии Галиной и Яном Проусовыми. Сразу после получения багажа эта пара проследовала к остановке автобуса-экспресса до «Шереметьево-1», села в этот автобус и благополучно отбыла.

Информацию об этом «порядочный сукин сын» — по не самому «крутому» выражению Клюева — все же передал последнему, хотя и не должен был этого делать. Более того, он совершил тем самым серьезный служебный проступок. Но, очевидно, он оказался не таким уж сукиным сыном и помнил о старых долгах.

В Шереметьево-1 Проусовы поселились в гостиницу. Удалось установить также, что Ян Проусов уточнял в справочной время вылета самолета рейсом Москва-Вена — он не совсем уверенно ориентировался в разнице между московским и среднеевропейским временем.

Теперь можно было попытаться вызвонить и Беклемишева. С пятой попытки это удалось сделать — приблизительно к часу дня. Если обнаружение подполковника Федорова в аэропорту Внуково можно было отнести к категории сверхудач, то обнаружение Беклемишева в огромной Москве просилось в книгу рекордов Гиннеса и подходило разве что к категории чудес. Беклемишев был зафиксирован у себя на квартире в Лефортово. Он сразу оценил сложившуюся ситуацию, как надо.

— Значит, так, ребята, — сказал Кирилл после очень короткого раздумья. — Я вижу два варианта действий: послать человека в Вену тем же рейсом, на семнадцать тридцать, чтобы он там понаблюдал этих Проусовых, или же попытаться получить от них что-нибудь полезное еще здесь, в Москве. Первый вариант, конечно, чреват большими затратами, нежели местный, зато больше вероятности выйти на них — ведь Проусовы остановились в гостинице не на целые сутки, а только до вылета, это значит, что они просто хотят отдохнуть в более или менее комфортной обстановке, но вовсе не значит, что они будут там торчать все время. А если уж они куда выедут, то обнаружить их будет практически невозможно.