Владимир Моисеев – Вот-вот наступит счастье (страница 4)

               — Ну и?

               — У меня сложилось впечатление, что мы с ним живем в разных, совершенно непересекающихся мирах. Он многое придумывает. Берет из головы. Признаюсь, что читать его тексты было интересно, но его сочинения слишком далеки от реальности.

               — Неужели только вы, профессор, разбираетесь в том, как устроен наш мир?

               — Вот так вопрос! — засмеялся Лобов. — Конечно! Мир таков, каким я хочу его видеть.

               — Иногда мне кажется, что вы — робот.

               — А вот и нет! Но как настоящий мужчина, я научился отделять работу от личной жизни.

               После ужина Лобов расположился в кресле и слушал классическую музыку. При этом он щелкал грецкие орехи и размышлял о бренности существования.

               — Вкусные орехи, — сказал Лобов.

               — Очень хорошо. Я знаю, что вы их любите. Но сегодня вы поедаете их с такой трогательной безысходностью, что я подумала: «Не пришло ли время поменять поставщика»? Простите за откровенность.

               — К качеству орехов у меня нет претензий.

               — Но вы так подозрительно сумрачны.

               — Вы слышите, с каким треском раскалываются эти крепкие скорлупки? Мне в голову пришла обидная мысль, оказывается, все мы, и я в том числе, безоговорочно смертны. Грустно сознавать, что однажды моей счастливой жизни, просчитанной на долгие годы, как представлялось совсем недавно, придет конец, и я буду раздавлен безжалостными щипцами судьбы.

               — Есть вещи, о которых не стоит вспоминать слишком часто, — сказала Клавдия примирительно. — Думайте о жизни. В этом залог счастья.

               — Можно поступать и так. Но пройдет какое-то время, и смерть отберет у меня нажитое. И ничто не поможет: ни суды, ни апелляции, ни обученные в Гарварде адвокаты. Просто однажды обнаружатся обстоятельства, по поводу которых нельзя будет ни с кем договориться. Придется платить по счетам. И это обязательно случится, если не позаботиться о собственной выгоде прямо сейчас, не откладывая решения в долгий ящик.

               — Вы слишком много думаете о себе, профессор, — заметила Клавдия. — Это может нехорошо отразиться на вашем здоровье. Помните о возможном инфаркте.

               — Простите, но я должен отдать распоряжение своему секретарю. Срочно, пока не забыл. Это важно.

               Он достал коммуникатор.

               — Жеков? Как там у нас обстоят  дела с бессмертием? Отлично! Попрошу обеспечить процесс и доложить о выполнении.

               — Лобов, вы умеете быть таким милым! — сказала Клавдия, улыбнувшись.

               — Когда-то давным-давно бабушка любила повторять: «На тот свет с собой богатство не возьмешь, придется на нашем оставить». А ведь это правда, почему-то я понял это только сейчас, — ответил Лобов.

               — Нам остается только одно — стремиться получать от жизни максимальное удовольствие в каждый миг нашего существования. Не дожидаясь, когда до нас доберутся щипцы судьбы.

               — Вы — умная женщина.

               — Мне это часто говорят.

               Клавдия зажгла свечи, погасила электрический свет. Заиграла тихая романтическая музыка. Лобов встал и обнял Клавдию за талию. Она с готовностью прильнула к нему. Несколько минут они молча раскачивались в такт музыке. Клавдия зажмурилась, ей показалось, что они напоминают заклинателей змей. Неожиданно раздался телефонный звонок.

               — Да, — сказал Лобов. — Не хватает моей подписи? Сейчас буду. Простите, дорогая, дела! Меня вызывают. О нашей новой встрече я сообщу дополнительно.

               — Останьтесь, профессор.

               — С радостью бы! Но труба зовет. Наши обязанности часто оказываются важней наших желаний.

               Клавдия едва не расплакалась. Она не могла понять, что сделала неправильно. Нервно прошлась взад-вперед по комнате, включила свет, погасила свечи. Надкусила яблоко. Ей обязательно надо было с кем-то обсудить свою неудачную встречу. Она вспомнила о племяннике. Зимин обязательно наговорит глупостей, и ей станет легче.

               — Алло, Зимин! Ты должен меня выслушать. Хорошо, что ты сегодня не остался, я получила свою пощечину без свидетелей. Все-таки какое-то утешение.

               — Что случилось, тетя Клава?

               — Лобов с удовольствием сожрал приготовленный ужин, после чего отправился заниматься своими делами. Понимаешь, у него не хватило времени даже для того, чтобы закончить танец. Он бросил меня, когда я еще не успела приноровиться к его неуклюжим движениям. Это было ужасно. Есть вещи, которые делать нельзя. Всего один телефонный звонок, и все рухнуло. Не уверена, что смогу его простить. Мы, женщины, такие ранимые.

               — У мужчин бывают неотложные дела.

               — Ерунда. Своей болтовней о работе и важных встречах мужчины пытаются скрыть свою трусость и неспособность сосредоточиться.

               — Ты слишком сурова.

               — Но главное не это. Мне показалось, что Лобов не местный, ну, ты понимаешь?

               — Нет.

               — Он не городской.

               — В каком смысле? — не понял Зимин.

               — Мне кажется, что Лобов из Усадьбы! Не понимаю, какого черта он делает здесь, среди нас грешных?

               — Едва ли. Болтовни о загадочной Усадьбе много, но это всего лишь дикие фантазии, увидеть таинственных избранников судьбы в наших краях пока еще никому не удалось. Люди из Усадьбы не интересуются нами, их жизнь потрясающа и восхитительна и без визитов в город, им нет смысла заводить знакомства на стороне.

               — Ты прав. И все-таки Лобов один из них.

               — Почему ты так решила?

               — Он похож на робота.

               — Очень умный?

               — Нет. Ум ему заменяет рациональность.

               Спорить Зимин не стал. Вполне вероятно, что тетушка права. Она лучше знала своего Лобова, к тому же всегда отличалась удивительной наблюдательностью и здравым умом. Если тетя Клава что-то говорила, то ее слова всегда были точны и обдуманны.

               Впрочем, Лобов мало интересовал Зимина. Пратов — вот кто не давал ему покоя. Он проигнорировал звонок. Это было очень странно, загадочно. Если бы Зимин писал книгу про Пратова, этот эпизод мог бы стать едва ли не ключевым в истории террориста-интеллектуала. Скажем, можно было бы написать так.

               Комната выглядела нежилой. Для правдоподобия на полу были разбросаны обрывки старых газет, они успели естественным образом состариться и пожелтеть, потому что пролежали нетронутыми четыре месяца. Случайные люди обычно попадались на эту простую, но действенную уловку. Однако любой внимательный человек, например, следователь, без труда определит, проживает ли кто-то в данном помещении. Все дело в том, что следы пребывания скрыть невозможно, даже если следовать инструкции и хранить личные вещи в закрытом чемодане, чтобы при необходимости можно было отрицать сам факт связи с помещением. Важно иметь возможность сказать: «Только что пришел, ошибся адресом, зашел спросить, как пройти в библиотеку». Следователя, само собой, обмануть не удастся, а участкового можно попробовать.

               Тут как повезет. Товарищ Говорун был разоблачен из-за пустяка, следователь обратил внимание, что корпус компьютера нагрелся. Что поделаешь, даже аккуратный человек оставляет следы.

               Лампы в люстре неожиданно дружно мигнули. Перебои с электроснабжением? Пратов улыбнулся. Как вовремя это произошло, пора было отбросить ненужные мысли и заняться делом. И вот Вселенная помогла. Он вытащил из чемодана модный галстук и попробовал завязать его надлежащим образом. В последнее время функционеры из Временной Коллегии по нормализации придают большое значение внешнему виду партнеров по переговорам.

               Белая рубашка, отглаженные брюки со стрелками, модный пиджак — это понятно, но выбор подходящего галстука давался с трудом. У Пратова не было времени следить за выкрутасами моды. Он с раздражением посмотрел на свою подчиненную, его бесило, что вместо того, чтобы прийти на помощь, Тамара сидит за столом и сосредоточено чистит пистолет. Оружие завораживало ее. Наполняла жизнь смыслом. Наконец, она закончила, вставила обойму и спросила:

               — Нужна консультация?

               — Сам справлюсь, — ответил Пратов.

               — Плохо выглядишь, начальник.

               — Вот как?

               — Производишь впечатление грустного, сломленного судьбой человека. Нехорошо.

               — Полезная иллюзия. Я в порядке.

               — Это из-за Зимина? Не хочешь говорить с ним, не говори. Какая разница, зачем мы ему понадобились.

               — Дело в том, что он нужен нам, — признал Пратов. — Иногда мне кажется, что он лучше других разбирается в том, что творится в нашем мире. Как правило, то, что он предсказывает, обязательно сбывается. У него какое-то особое чутье. Никогда бы не поверил, если бы сам не был свидетелем.

               Раздалась веселая электронная музыка. Пратов достал коммуникатор. Посмотрел, кто его вызывает.

               — Ты будешь смеяться, это опять он. Проклятый урод! Как он догадался, что мы говорим о нем? Год не звонил, а тут, здравствуйте, вот он я. Зимин вычислил меня, кто бы мне объяснил, как?