Владимир Моисеев – Вот-вот наступит счастье (страница 23)

               — Зачем я вообще все это вам говорю? — возмутился Зимин. — Не хотите слушать, не надо. Я не настаиваю, мне есть чем заняться.

               — Перестаньте, Зимин, я внимательно вас слушаю. Не отвечаю сразу, потому что нужно подумать. Запомните, то, что вы мне что-то говорите, не означает, что я с вами беседую.

               Но, к сожалению, выяснилось, что одними разговорами и текстами обязанности Зимина не ограничиваются, от него ждали оперативной работы. Он должен был лично допрашивать подозрительных лиц, выявлять виновников и оформлять документы для передачи в Трибунал. А это все-таки полицейская функция.

               В помощники ему был выделен бывший полицейский по имени Василий. Зимин с удовольствием отметил, что помощник весьма умен и начитан, с ним было интересно говорить на самые разные темы, да и с текущей работой он справлялся лучше Зимина. Единственное, что иногда раздражало Зимина, это слишком рьяное исполнение Василием должностных инструкций. И еще, его мнение всегда совпадало с официальной идеологией Коллегии. Наверное, это было правильно. Но Зимин ждал от своего помощника более свободных суждений. В конце концов, этого требовала работа.

               Прошло немного времени, и Зимин неожиданно понял, что его деятельность имеет огромное значение, он помогает людям, которые без его поддержки хлебнули бы горя из полной чаши. Наступили тяжелые времена, когда потребовалось проявить твердость. Так случилось, что необходимые действия должен был проделать он, Зимин. Тут ничего не поделаешь. Людей надо было защищать. Работа заставила его посмотреть на текущие события с другой стороны. Например, постоянные пожары. Если раньше он осуждал теракты, так сказать, заочно, стараясь понять логику поджигателей, ему хотелось узнать, что заставляет их действовать так безрассудно и жестоко, то теперь он должен был находить их и обезвреживать. А это совсем другая история.

               В кабинете появился помощник Василий.

               — Господин Зимин, из штаба доставили преступника, вы его сами допросите или поручите мне? Я справлюсь.

               — Поджигатель? О пожарах сегодня не сообщали.

               — Нет. Сектант.

               — Сектанта допрошу я сам.

               Зимин с облегчением вздохнул. Ибо задержанные по подозрению в поджогах, как правило, даже отдаленно не напоминали интеллектуалов. У них были характерные неподвижные, лишенные эмоций бледные лица и пустые грустные глаза. Говорить они не любили. Допрашивать их было сплошным мучением, слишком уж сильным было искушение без лишних разговоров перейти к пыткам первой категории — сильным ударам по грудной клетке без нанесения видимых повреждений. Несколько раз Василий бил задержанных по лицу, но Зимин пресекал самоуправство, он любил, когда допросы ведутся по инструкции.

               Зимин боялся, что однажды к нему на допрос приведут настоящего поджигателя. Доказать, что с огнем балуются именно любители запрещенной науки, выбравшие для защиты своих интеллектуальных принципов террор, пока еще не удалось. И вряд ли когда-нибудь удастся, потому что это была откровенная чушь. Зимину было непонятно упорство, с которым руководство Коллегии пытается опорочить этих несчастных людей.

               А вот с сектантами Зимин любил общаться. Они были способны вести долгие беседы, некоторые из них готовы были часами отстаивать свое хитроумное учение. Зимин со многим соглашался, ему было лень отыскивать ошибки в их догматах, проще было кивнуть. Иногда ему казалось, что наступит день, когда он услышит настолько веский довод, что и сам будет вынужден записаться в секту. Но с каждым днем вероятность этого становилась все меньше. За месяц, который он проработал координатором, его представления о жизни изменились, он стал циником.

               Сектант оказался не почтенным стариканом с седой бородой, какими обычно представляют себе религиозных фанатиков. Вовсе нет, это был молодой парень, ровесник Зимина. Тем интереснее должен был получиться разговор. Переубедить сектанта непросто.

               — Здравствуйте, я координатор Зимин, буду вести ваше дело. Обещаю, что с вами поступят по закону.

               — Дело? Какое дело? Я ни в чем не виноват.

               — Так все говорят, — сказал Зимин твердо, ему очень-очень хотелось понюхать руки задержанного.

               Видимо ему не удалось скрыть свое желание, потому что сектант догадался и сказал:

               — Ваши люди меня уже обнюхивали. Я не поджигаю жилища людей. Вообще-то я человек законопослушный. Приводов не имею.

               — Вас только что привели ко мне, — удивился Зимин и непроизвольно подмигнул.

               — До сегодняшнего дня не было, — уточнил сектант.

               — Так что же случилось? Вы сидели дома, ничего не нарушали, и вдруг к вам, ни с того ни с сего, ворвались оперативники и задержали вас?

               — Именно так все и было.

               — Не верю, — Зимин стукнул ладонью по столу. — Сообщите номер вашей регистрации. Хочу проверить, не использовался ли выписанный вам рецепт в незаконных схемах.

               — Я не зарегистрирован. У меня нет рецепта.

               — Здравствуйте, приехали! Почему?

               — Распоряжаться своей жизнью — мое неотъемлемое право. Я не собираюсь обсуждать этот вопрос с кем бы то ни было.

               — Верно. Но я спрашиваю вас не о том, что вы хотите или не хотите. Я спрашиваю, почему вы до сих пор не зарегистрировались? Ваши желания меня не касаются, но закон вы обязаны исполнять.

               — Я испугался.

               — Чего? — не понял Зимин.

               — Вы называете нас сектантами, это оскорбительно, потому что это вранье. Мы просто люди, которые не хотят становиться бессмертными. Это наше конституционное право. Мы стараемся не попадаться лишний раз на глаза властям, потому что с зарегистрированными сектантами происходят неприятные вещи.

               — Какие?

               — Они исчезают.

               — Куда исчезают?

               — Не знаю, я с исчезнувшими не встречался.

               — Не знаете, а болтаете. Сейчас я вас зарегистрирую, и вы убедитесь, что здоровью это не повредит.

               — Я попался. Теперь мне все равно.

               Удивительно, но сектант был абсолютно спокоен. Это была не игра в принципы, а осознанный выбор. Он был готов принять смерть в застенках Коллегии, потому что хотел достойно прожить отведенный судьбой срок. Ему не нужны были подачки.

               — Я не одобряю ваше поведение, — Зимин постарался произнести эти слова как можно суровее.

               — Но я себя никак не веду, — удивился сектант. — Сижу и разговариваю с вами.

               — Вы нарушаете закон.

               — Уже нет. Вы меня зарегистрировали, придумать еще одно правонарушение будет очень трудно. Законы мы соблюдаем.

               — Вы отказываетесь принять подарок от Коллегии, это невежливо.

               — Бессмертие, что ли, подарок?

               — Люди для вас старались!

               — Неужели вы не понимаете, что готовите людям страшную участь. Наверное, по наущению дьявола, так как только дьявол способен на такую подлую штуку.

               — Объяснитесь.

               — Согласно нашей вере, люди возрождаются снова и снова, пока им не удается, совершенствуя должным образом свой дух, прорваться сквозь страдания, исправить карму и прервать цепь рождений. Только так человек способен обрести Блаженство. Вы предлагаете прервать духовный поиск и на веки вечные запереть мою душу в ненавистном материальном теле. Спасибо, не нужно. Для меня ваше практическое бессмертие — тот самый ад, о котором вы и сами любите поговорить в свободное от работы время. Когда рассказываете друзьям и подругам о душах пойманных вами смертных.

               — Отказаться от бессмертия ради своей веры, — какое средневековое мракобесие!

               — Если вам не за что умереть, то и жить не стоит.

               — Я подумаю над вашими словами, — сказал Зимин.

               Василий поволок сектанта в каземат. На пороге тот обернулся и пристально посмотрел в глаза Зимину, словно хотел убедиться, что у координатора еще осталось что-то человеческое за душой, хотя бы чуть-чуть.

               — Все это пустые слова, — сказал Зимин. — Стоит ли доверяться непроверенным теориям и учениям?

               — Это называется верой. Вы верите в темную энергию, а я в то, что мой дух освободится, когда удастся прервать утомительную цепь рождений. Кто из нас окажется прав, инквизитор?

               — Я не инквизитор, — уточнил Зимин. — Всего лишь координатор.

               — Нет. Инквизитор!

               Дверь захлопнулась. Зимин задумался. Была в словах сектанта своя правда. Не в том смысле, что нужно, мол, прерывать цепь рождений и пробиваться к Блаженству. На сектантские идеи Зимин поддаваться не собирался. Он знал, что мир устроен достаточно просто. Никаких карм, цепей рождений и никакого Блаженства не существует в природе. Это можно легко доказать, если воспользоваться догмами старой науки, ныне запрещенной. Зимин знал доказательство и готов был познакомить с ним любого желающего, если попросят. Дело было вовсе не в идеях несчастного сектанта, а в том, что все люди разные, у них собственные представления обо всем на свете, в том числе и об устройстве мира. Начиная великие дела, нужно помнить, что нельзя требовать от всех без исключения людей понимания того, что начатое дело действительно великое. Многие не согласятся.