Владимир Моисеев – Проблемы с головой (страница 7)

                — Хорошая теория, жизненная.

                — Заметьте, многократно проверенная на практике!

                — Хотелось бы знать, какое отношение эта теория имеет к моему желанию подчинить будущее?

                — Как же! Самое прямое! Непосредственное! Наверное, думаете, что я буду советовать манипулировать сознанием граждан? Отнюдь!

                Соловьев был счастлив. Он говорит, его внимательно слушают, хозяин доволен, ему светят большие деньги, власть и, как бонус, первоклассные женщины. Его мозг отыскал кратчайший путь к бесплатным благам! Какой он молодец! Осталось произнести несколько пояснительных фраз, и цель жизни будет достигнута.

                — Речь не о манипуляциях, а о поточном производстве представлений! Организуйте фабрику исполнения грез, на стене, чтобы все видели, повесьте плакат: «Все для блага покупателя. Покупатель всегда прав». Назойливо обещайте людям бесплатное благоденствие, личную свободу, а еще лучше волю, которую часто путают с властью. И будущее будет вашим.

                — Нужны технологии.

                — Есть у меня приборчик. Не сочтите за хвастовство — очень удачная разработка.

                И Соловьев с энтузиазмом устроил презентацию своего реализатора настроений. Это был его звездный час, и он буквально купался в эманациях внимания к своей персоне, чего ему так не хватало в последнее время.

                — А что, собственно, вы можете сделать? — спросил почти олигарх, он не заметил душевного подъема своего наемного работника.

                — Излучение заданной частоты позволяет обученному контролеру воздействовать на головной и спинной мозг воспитуемого. Удается эффективно и оперативно подавлять логическую составляющую его сознания, активируя при этом творческую. Важно помочь человеку научиться врать самому себе. Собственно, это и есть теоретическая основа производства представлений.

                — Мне это нужно?

                — А как же! Важно, чтобы человек лично продуцировал необходимые образы, дополнял разорванную реальность выдуманными, но псевдоправдоподобными деталями.

                — Что такое разорванная реальность?

                — Это эмоциональное и информационное пространство между фактами, которые подопечному разрешили знать. Пропаганда достигает своей цели, когда человек обучен «не замечать» даже очевидные логические несоответствия в доступной его пониманию картине мира. Наша задача заставить воспитуемого додумать отсутствующие связи самостоятельно.

                — А если проще?

                — Анекдот такой есть. Приходит утром муж пьяненький и весь в помаде. «Где ты был»? — спрашивает жена. «Есть, есть у меня хорошее объяснение». Он задумывается, но ничего разумного в голову не приходит. «Послушай, ты же умненькая у меня, придумай сама».

                — Как это будет происходить на практике?

                — У подопечного в голове будет слышаться голос, он будет искренне считать, что общается со своим хозяином, вышестоящей сущностью. У вашего доверенного человека в кармане будет приборчик, с помощью которого он легко сможет контролировать поведение воспитуемого, вести с ним разные душеспасительные беседы и направлять его интеллектуальные устремления в полезное для вас русло. Потому что любые приказы, слова, идеи и представления, исходящие из этого прибора, становятся для воспитуемого абсолютной истиной, он не способен оценивать их смысл разумно.

                — Полезный прибор! — похвалил почти олигарх.

                — А теперь перейдем к практике! — сказал Соловьев.

                Секретаря-референта почти олигарха Жекова отослали в соседнее помещение и приказали думать о левитации.

                — Почему о левитации? — недоумевал Жеков. — Нельзя было выбрать более реальную тему?

                — Не надо нам реального. Нам, наоборот, нужно что-то экзотическое, — сказал Соловьев, закрывая дверь. — Вам следует расслабиться, постарайтесь быть естественным.

                Жеков остался один. Огляделся. Помещение, в котором он оказался, нельзя было назвать комнатой, поскольку не было окон, правильнее было назвать это место кладовкой. Единственным источником света была тусклая лампочка под потолком. Собственно, и рассматривать было нечего. У одной из стен стояло кожаное кресло, на стенах висели фотографии какой-то восточной страны: высокие горы,  красивые луга, пальмы и бамбуковые рощицы. И еще широкая грязная река. Жеков удобно устроился в кресле, его глаза стали непроизвольно закрываться. Он подумал о том, как было бы здорово сейчас подняться в воздух. Что там ни говори, но только способность самостоятельно, без помощи технических приспособлений, перемещаться в пространстве может дать человеку настоящую, ни с чем не сравнимую свободу, о которой стоит мечтать, за которую следует бороться, не щадя живота своего.

И он был готов к борьбе. Было бы здорово очутиться сейчас там, в этой прекрасной восточной стране, уж там обязательно отыскались бы люди, которые помогли бы ему овладеть тайнами свободного полета. Но как туда попасть?

                Неожиданно он понял, что не один. Рядом был кто-то другой, кто знает о левитации, да и обо всем остальном на свете, больше, чем может знать о любом предмете самый осведомленный мудрец.

                — Кто здесь? — спросил Жеков.

                — А поздороваться? — произнес неизвестный голос.

                — Здравствуйте.

                — Ох уж эти мне люди! Не имеют представления даже о том, как правильно начать разговор, а туда же, подавай им левитацию. Сначала ходить научитесь, а потом уже пытайтесь летать.

                — Вы поможете мне овладеть левитацией?

                — Почему бы не помочь. Только это денег стоит. У вас, Жеков, есть деньги?

                — Нет.

                — Придется одолжить.

                — Я возьму у Соловьева.

                — Думаете, он вам даст?

                — Да.

                — Пусть так, — голос от души веселился. — Ваш вопрос решен положительно. Летите.

                — Но я не умею.

                — Встаньте с кресла, закройте глаза и с максимальной скоростью бегите вперед.

                — Но там стенка.

                — Будем летать или спорить по пустякам?

                Жеков подчинился. Он ждал, что врежется в стенку, но обошлось. Открыв глаза, он с удивлением обнаружил, что летит над прекрасным лугом, над тем самым, что был на фотографии на стене. Его движения были неумелы, но он почему-то знал, что полет ему в будущем повторить не удастся. Никогда, ни за какие деньги, поэтому он больше внимание обращал на свои фантастические ощущения, чем на технику полета.

                Еще, еще, еще, ему не хотелось, чтобы полет прервался. Но голос раздался снова:

                — Оплаченное время закончилось. Прекратить полет.

                — Можно еще хотя бы минутку?

                — Нельзя.

                Глаза Жекова закрылись, а когда он их опять открыл, оказалось, что он снова сидит в кресле, расположенном в крошечной кладовке.

                Почти олигарх был доволен. С неожиданной для себя теплотой он смотрел на застывших поблизости по стойке «смирно» Перекатова и Соловьева. Появилось убеждение, что с этими ребятами он сумеет победить будущее, каким бы грозным и могучим оно не представлялось случайному наблюдателю. Фиктивный полет Жекова можно считать первым ударом по будущему. Потому что придуманные для него впечатления оказались сильнее реальности.

                — Расскажите, Жеков, что вы почувствовали?

                — Теперь я знаю, что люди никогда не будут хозяевами своей судьбы, простите меня, хозяин, но даже вам это не под силу! Голос сильнее любого из нас.

                Почти олигарх кивнул.

                — Только мне показалось странным, что после своего великого опыта, я очутился опять в этом самом кресле. Не понимаю, почему так произошло. Это так неправильно, — Жеков едва не заплакал.

                — Пожалуй, — согласился почти олигарх. — Сделаем так. Человек должен сам выбирать место общения с голосом. Он должен постараться, чтобы добраться до места общения с высшим существом. И место это не должно быть обычной комнатой. Пусть будет черный Куб. Подопечный должен попадать внутрь Куба с превеликим трудом. И, конечно, любые зрительные образы там должны быть исключены. Воспитуемые должны оказываться в абсолютной темноте. В такой обстановке легче внушать нужные представления. А что? Красиво получается!

                Перекатов был потрясен. Только после демонстрации прибора он окончательно поверил в то, что грандиозный замысел почти олигарха имеет шансы на успех.

                — Потрясающе! Какие грандиозные перспективы! — сказал он восторженно.

                — Можно ли продуцировать в сознание подопечных информацию о черном Кубе? — спросил почти олигарх у Соловьева.

                — Без труда!

                Почти олигарх был доволен своим выбором, работники его устраивали. Оставалось только отдать приказ о начале кампании. Для этого ему требовалось придумать яркую и запоминающуюся фразу.

            — Вперед, вперед, мои воины! — сказал он грозно. Ему представилось, что он только что отдал приказ своей непобедимой армии решительно атаковать призрачные редуты будущего. Он верил, что ему удастся разбить в пух и прах чужие иллюзии и искушения. И сделать это надо было для того, чтобы на веки вечные восторжествовали его собственные представления о правильной жизни.