Владимир Моисеев – Проблемы с головой (страница 5)

                — Вы умеете отличать гениев от прочих за пятнадцать минут?

                — Нет, конечно, — засмеялся Соловьев. — На это уйдет пять часов.

                — То есть вы знаете, кто такие гении?

                — Обязательно. Не первый год по этому делу!

                Уилову стало не по себе, на миг ему показалось, что он ничего не понимает в людях. Это было удивительно, ведь он опубликовал 123 статьи о развитии социума. Считал себя специалистом. И вот надо же! Встреча с Соловьевым поколебала его уверенность в собственных силах. Нельзя было отрицать, что Соловьеву известно о людях что-то по-настоящему важное, до сих пор ускользавшее от Уилова. Вероятно, это как раз и было одно из тех самых отличий в начальных условиях построения возможных сценариев будущего, о важности которых он недавно догадался.

                Впрочем, если окажется, что действительно существует способ, с помощью которого можно отличать гениев от прочих всего лишь за пять часов, то Уилову придется признать, что его представления о будущем неверны или неполны. Уилов обрадовался, не каждый день удается расстаться со своими заблуждениями и ошибками. Редкая удача!

                — Мои представления о людях единственно верные, — заявил Соловьев. — Я знаю, что нужно человечеству.

                — Вот как?

                — Человечество нуждается в том, чтобы им руководили гении. Это сделает нашу жизнь более эффективной.

                Соловьев искренне радовался, что нашел благодарного слушателя и подробно поведал о своей миссии. Однажды он понял, что должен возглавить проект по привлечению гениев к руководству человечеством. Это был великий замысел. Соловьев решил довести его до конца и стал искать деньги для его претворения в жизнь. Вот так он и познакомился с почти олигархом, который сразу оценил замысел и открыл финансирование.

                — Бред! — сказал Уилов.

                — Не скажите, — возразил Соловьев.

                — Четкого определения гениев не существует. Разве можно отыскать их в толпе талантливых людей?

                — Без особого труда. Я уже провел эксперименты, — Соловьев говорил четко и убежденно. — Мной разработан способ сканирования мозга, который четко разделяет людей на три группы: 1. гении — им будет предложено возглавить человечество; 2. пустые людишки, годные только для того, чтобы подметать задний двор — им так и скажут: «Марш на задний двор и метелку не забудьте»; 3. потенциальные бандиты и преступники — для этих в моей лаборатории был изобретен специальный браслет, как только мерзавец захочет преступить закон, его сразу ударит током. 360 вольт для такого дела не жалко. А как вы думали, уговаривать их прикажите?

                — А вот я не взялся бы отличить гения от человека талантливого,  — сознался Уилов.

                — Это говорит о том, что сканирование вашего мозга нужно провести неотлагательно. Давайте начнем. Прошу в лабораторию.

                — Нельзя ли отложить ваше мероприятие? Мне нужно время, чтобы свыкнуться с вашими идеями.

                — Ерунда. Попрошу без разговоров.

                 Уилов всегда считал термин «гениальность» понятием довольно бессмысленным, исключающим объективное определение. Но процедура обнаружения ее в конкретном человеке обещала быть прикольной и поучительной. Ему показалось, что Соловьев относится к своим идеям крайне серьезно. Последовательное изучение будущего приучило Уилова бережно относиться к постоянно возникающим феноменам городского мифотворчества. С некоторых пор он стал считать, что эти мифы по влиянию на будущее превосходят объективные знания. С этой точки зрения, грех был не познакомиться с мифотворчеством Соловьева. Ни в коем случае нельзя было пренебрегать возможностью проверить свой интеллект добровольно, без получения повестки и принудительного привода в поликлинику. Уилов не сомневался, что творческий союз почти олигарха с Соловьевым обязательно и в кратчайшие сроки приведет к принятию государственной программы сканирования интеллектов.

                В лаборатории встретили его приветливо.

                — Подскажите, Соловьев, что вы собираетесь отыскать в моей голове? — спросил Уилов.

                — Каждая индивидуальная способность человека имеет представительство в мозге. Если она строго структурно выражена, то есть структуры, вовлеченные в эту функцию, достаточно большие, то, естественно, этот человек будет способен заниматься этой деятельностью. А если нет, то, сколько бы он ни пыхтел, ничего не получится. Размеры структур, конкретно отвечающих за выполнение функций, определяют возможности человека их реализовать.

                — А если я откажусь измерять мозговые  структуры указанным вами способом?

                — Давайте, не будем капризничать. Залезайте в ящик.

                — Если окажется, что структуры моего мозга о-о-очень большие и меня признают гением, означает ли это, что у меня появится шанс прорваться в элиту?

                — Нет, конечно. Но вы сможете продуктивно работать. У вас будет высокая производительность труда, что всегда приветствовалось работодателями. Но разве вы не знаете, что в социальном сообществе наибольшей эффективности достигают наиболее примитивные особи? Потому что человек разумный асоциален по своей природе. Он не разделяет обезьяньих принципов и руководствуется привнесенными системами — моралью, этикой и прочей ерундой. В то время как наиболее простые организмы, которые воспринимают в чистом виде главное в жизни: еду, размножение и доминантность, достигают результата легче. Именно поэтому среди нуворишей так много типов, поведение которых так подозрительно похоже на повадки питекантропов и бабуинов. Это — нормальное явление. Это — биологическая победа.

                — А как же другие побудительные мотивы?

                — Какие это другие?

                — Например, любопытство или стремление к красоте, или контролируемая глупость?

                — Что такое контролируемая глупость?

                — Иногда люди совершает совершенно бессмысленные поступки, о которых им точно известно, что они никогда не принесут выгоды. Но человек все равно совершает его, потому что ему так хочется, и потому что он может себе позволить совершить ошибку.

                — Не путайте меня: секс, жратва и власть — вот полное и исчерпывающее перечисление факторов, определяющих интерес человека к окружающему миру. Выдуманная вами контролируемая глупость — форменная белиберда. Вы не сможете привести ни одного примера, когда бы разумный человек поступал вопреки выгоде.

                — Ну почему? Это легко. Вот, например, я отказываюсь залезать в ваш ящик. Чем не пример?

                — Но тогда я не смогу оформить должным образом справку о вашей гениальности.

                — Ух ты!

                — Так дела не делаются!

                — Может быть, я зайду в следующий раз? У меня через час лекция. Простите, что забыл предупредить.

                — Это не мне решать. Но я и без сканирования уверен, что вы не гений.

                Уилов был доволен. Пообщался с людьми из будущего, узнал еще об одном забавном городском мифе. Повезло! Ему не хотелось обижать Соловьева, но он не удержался и спросил:

                — Наш общий работодатель перечислил вам деньги?

                — Пока еще нет, жду конца квартала.

                Уилов понимающе кивнул. Очень богатые люди тем и отличаются от прочих, что очень неохотно расстаются со своими деньгами, они, как известно, пошлые жадины. Он искренне рассчитывал, что почти олигарх вычеркнет его из списка. Про легкие деньги все равно придется забыть.

Иллюзии и искушения

                Почти олигарх пребывал в раздумьях за внушительным письменным столом в своем новом кабинете. Перед ним лежали две тонких папки. Он напряженно рассматривал их, поочередно переведя внимательный взгляд с одной на другую. Время от времени он прищуривался, словно бы ожидал, что подобная уловка заставит одну из папок стать податливее. Постороннему наблюдателю могло показаться, что человек овладевает секретами бытовой левитации и пытается взглядом приподнять хотя бы одну из них над поверхностью стола.

                Но это, конечно, было не так. Почти олигарх думал. Он должен был принять важное, может быть, самое важное решение в своей жизни. От его выбора зависело слишком многое. Но волнения не было — он родился богатым человеком и потому свыкся с мыслью, что контролировать будущее его естественное право и обязанность. Не боялся он и ошибиться. Магистр однажды сказал ему: «Наши ошибки для прочего плебса есть наивысшие достижения разума и духа». Для почти олигарха эти слова давно стали аксиомой, то есть истиной, не требующей доказательства. Они подчеркивали его особое положение в человеческом социуме, одного этого было достаточно, чтобы их было приятно цитировать перед ужином.

                Сладкие мысли о неизбежной победе над собственной кончиной и обязательной расправе над людьми, которые обеспечат ее, несколько расслабили его, но предаться приятным размышления не пришло еще время: «Забей пенальти, а потом уже радуйся!» Это крайне важное правило почти олигарх не забыл. Как и то, что сейчас ему предстоит сделать выбор. Он собрался и опять уставился на папки, лежащие перед ним.