Владимир Моисеев – Проблемы с головой (страница 12)

                Но прошли десять, а потом и двадцать минут, но на связь с черным Кубом Шабанов не вышел.

                К немалому удивлению и расстройству Соловьева на Шабанова излучение не подействовало. Это был провал. Он с силой похлопал ладонями по своим раскрасневшимся щекам и повторил загрузку данных.

                Но и на этот раз ничего не получилось.

                Это была неудача. Пришлось доложить о провале почти олигарху. Тот воспринял новость на удивление спокойно.

                — Ерунда. Быстро только кошки родятся, — сказал он бесстрастно. — Работайте, старайтесь. А вам, Перекатов, придется встретиться с Шабановым. Меня интересует рукопись его повести. «Мужчины в поисках Луны», так она называется. Достаньте мне ее.

                Перекатов был доволен, он был не прочь пообщаться с Шабановым и без приказа почти олигарха. Он не одобрял механистический подход Соловьева к конструированию будущего, но ему было очень интересно посмотреть, как выглядит фантаст, лишившийся логического взгляда на мир. А еще ему понравился новый подход почти олигарха к проблеме контроля над будущим. Он был полностью согласен с тем, что жесткий контроль над чувственными впечатлениями важен для устройства нового мирового порядка. Хорошо ведь известно, что некоторые писатели с детства наделены способностью смешивать личные чувства с устоявшимися в социуме настроениями. Именно с фантастов и следовало начинать.

                Путь до жилища Шабанова занимал никак не больше десяти минут — два квартала, поэтому Перекатов решил проделать его пешком. Тем более, что ему надо было еще кое-что обдумать. Обещанный дождь так и не пролился, да и облаков, способных исполнить мрачное предсказание метеослужбы, не наблюдалось. На небе сияло ласковое Солнце, неуклонно совершающее свое плавное движение сквозь фактурные облака. Перекатов почему-то вспомнил, что фотографы называют подобное живописное небо именно так — фактурным. Известно, что на подобном фоне любая развалюха становится похожей на дворец. Тоже своего рода продажа представления. Если подумать, то становится ясно, что производством представлений люди занимались и прежде. Не хватало только человека, который бы поставил это дело на промышленную основу. Тут надо отдать должное хозяину. Правильно сказал Соловьев: «Зачем нам манипуляции, пора говорить о поточном производстве представлений! Давайте, организуем фабрику исполнения грез»!

                А вот тут без фантастов не обойдешься. Когда хочешь получить что-нибудь качественное, следует обращаться к профессионалам, какими бы неприятными и тупыми они тебе не казались. Чужие представления, как правило, всегда кажутся тупыми. Разве не так?

                Перекатов чуть заметно поморщился. Ему предстояло найти нужные слова и расположить к себе настоящего живого фантаста. Мог ли он подумать о таком странном поручении еще год назад? Но что тут поделаешь, работа есть работа.

                И вот показался дом Шабанова, Перекатов был готов к переговорам, осталось только выбрать стиль поведения: ласковый и приветливый или сугубо профессиональный, деловой. Но это надо было решать уже на месте.

                Вдруг, совсем неожиданно, из ближайшей подворотни показалась группа странных людей в одинаковых белых медицинских халатах, на которых были криво нарисованы шариковой ручкой многочисленные черные кубики. Они направились прямо к Перекатову, умело отрезая ему пути отступления.

                 Впереди шел человек в традиционной маске Гая Фокса, неудачливого заговорщика и предателя. Он вплотную подошел к Перекатову и, когда тот попытался обойти его, грубо схватил за руку.

                — Мы задержим вас всего на одну минуту. Для вашей же пользы.

                — Что вам нужно?

                Подошли его спутники. Масками они не разжились, поэтому Перекатову были видны их лица: торжественные и по-настоящему счастливые, словно бы они выполняли самое важное в жизни поручение. Один из них с гордостью нес на вытянутых руках старинный граммофон с большой ржавой трубой. Из трубы лилась грустная, заунывная мелодия. У второго на тонкой шее висел барабан почему-то кубической формы. Время от времени он ударял в него в такт музыке. Получалось красиво. Третий был вооружен пионерским горном. Еще один тащил объемную тяжелую сумку.

                Нельзя сказать, что Перекатов испугался, но на всякий случай нащупал в кармане связку ключей, какое-никакое, а оружие, и стал ждать продолжения разговора.

                Музыка неожиданно смолкла. Человек в маске тотчас достал из кармана мятую бумажку и с восторгом, более подходящим ребенку, зачитал крайне странный текст. Философские детали, вне всяких сомнений, содержащиеся в сообщении, Перекатов пропустил, дикция вещающего оставляла желать лучшего. Он понял лишь то, что в городе создано, наконец, Объединение любителей кубической формы. Люди добровольно объединились для того, чтобы навсегда победить любые проявления несправедливости и угнетения человека человеком, искоренить пристрастие к овалам и шарам, предпринять решительные попытки для достижения практического бессмертия в новом мире, где каждому будет гарантирована безбедная и счастливая жизнь в экологически чистых поселениях. Естественно, вступившим в ряды Объединения гарантировалась вечная молодость и идеальное здоровье. Достигнуть всего выше перечисленного предлагалось с помощью безоговорочного признания совершенства кубических форм.

                Перекатову понравилось следующее утверждение: «Куб есть высшее проявление эстетического совершенства, кубы прекрасны, они потрясающе красивы. Красота спасет мир. Значит, кубы спасут мир».

                Наконец текст был прочитан до конца, но у Перекатова создалось впечатление, что человек в маске Фокса готов продолжать рассказ о достоинствах кубов, ясно было, что по этому вопросу у него остались еще не высказанные соображения. Но организм оратора не выдержал тяжелой нагрузки, и на мгновение он замолчал, набирая в легкие воздух. Перекатов поспешил воспользоваться паузой.

                — Что от меня требуется? — спросил он.

                — Распишитесь вот здесь.

                — Это все?

                — Не-ет. Получите подарок.

                Из сумки был извлечен кубик Рубика, который вручили Перекатову. Обладатель горна протрубил торжественный сигнал.

                — Теперь я могу идти?

                — Конечно. Не забывайте только рассказывать каждому встречному о великой миссии по спасению нашего мира, возложенному на предметы кубической формы.

                — Обязательно.

                Участники акции по команде главного выстроились в одну линию, подравнялись. Из граммофона раздалась уже знакомая заунывная мелодия. Перекатов с облегчением пошел своей дорогой. Оглянулся он только метров через пятьдесят. Любители кубов стояли, выстроившись в линию, и приветственно махали ему руками.

                «Вот так номер! Однако, как их заколбасило! Нужно обязательно сказать Соловьеву, чтобы снизил уровень излучения», — подумал Перекатов.

                Шабанов не производил впечатления человека, только что перенесшего направленное воздействие на психику. Перекатов был уверен, что застанет подопечного фантаста в разобранном состоянии, но тот держался молодцом и явно не пылал любовью к кубам. Это было удивительно, хотя бы в сравнении с мощнейшим эффектом, который Перекатову только что пришлось наблюдать у случайных прохожих. Было очевидно, что в методике испытаний произошел досадный сбой, но это была работа Соловьева. Перекатову до нее не было дела, его интересовало совсем другое, он был абсолютно уверен, что тексты Шабанова обязательно приведут к «прогностическому конфликту», способному нарушить стройные планы почти олигарха по контролю над будущим. Не было сомнений в том, что Шабанов враг. Перекатову захотелось тут же на месте опробовать методики «встречного прогностического боя» и нейтрализации «опасного интеллектуала».

                — Здравствуйте, господин Шабанов. Моя фамилия Перекатов.

                — Я вас узнал. Вы — футуролог. Мы встречались на конвенте в Киеве.

                — Это хорошо. Я хотел бы просить вас уделить мне несколько минут.

                — Вообще-то я работаю.

                — Я не займу у вас много времени, задам несколько вопросов, да и пойду себе.

                Шабанов поморщился.

                — Проходите, не часто ко мне заходят футурологи.

                — Я представляю целую группу лиц, заинтересованных в контроле над будущим.

                — Не понимаю, какое отношение к будущему я имею? Не уверен, что через пятнадцать лет вообще будет такая профессия — писатель.

                Перекатову захотелось проверить, остались ли в мозгах Шабанова хоть какие-то следы наведенной излучением проблемы. Что-то там было про детей, кажется.

                — Вас читают дети. Будущее — это их мир. Фантазии ваши воздействуют на их мозги. Хотите или нет, но вы формируете для них образ будущего.

                — Вы преувеличиваете. Влияние литературы — это миф.

                — С этим утверждением можно поспорить. Космонавты, например, часто пишут в мемуарах: «Прочитал такую-то книгу, потянуло в космос».