Владимир Моисеев – Проблемы с головой (страница 14)
В середине сентября начальство направило Шабанова в магазин «Петробуква» для участия в рекламной кампании нового коммерческого проекта «Патриотизм на спутниках Юпитера». От него требовалось совсем немного: сидеть под плакатом издательства, подписывать книги, отвечать на вопросы читателей, если таковые обнаружатся, вот, собственно, и все. Работа была не без приятности. Грейся в лучах заслуженной славы, улыбайся фанатам, пользуйся заранее заготовленными шутками. Занятие расслабляющее, но полезное для повышения самооценки. Когда еще можно встретиться с восторженными поклонниками?
Посетителей было не много. Шабанов скучал: книги брали, автографы просили, но и только. В разговоры, а это в подобных мероприятиях самое главное развлечение, не вступали. Однообразие мероприятия нарушил молодой человек приятной наружности. Белобрысенький такой, тоненький, вежливый, в меру застенчивый. С добрыми глазами и остреньким носом. Оказывается, он пришел на мероприятие с конкретной целью: показать Шабанову рассказы. Захотел, чтобы его произведения прочитал и оценил профессионал. По гамбургскому счету. Отказать было неудобно, и Шабанов согласился.
Вечером он прочитал тексты. И был искренне поражен. Это случается крайне редко, когда критика по-настоящему удивляют чужие сочинения. Их содержание абсолютно не соответствовало внешнему облику молодого человека. Рассказы были посвящены дьяволу. Точнее, тому существу, которое мальчик из «хорошей» семьи хотел бы назвать дьяволом. Остальные бы назвали получившийся образ мелким пакостником. Вот об этом Шабанов и сказал молодому человеку, когда тот пришел за ответом.
— А в чем дело? — удивился тот, выслушав приговор.
— Дело в том, что дьявол не может быть мелким пакостником. Он, если вы не знали, падший ангел. Вы бы какие-нибудь книги прочитали, прежде чем творить. Про Фауста, например. Не обязательно начинать с Пушкина или с Гете, можно сначала прочитать народные придания.
— Ух ты, — удивился молодой человек.
— Надеюсь, я не первый человек, который говорит вам, что нужно больше читать?
— Вообще-то я сатанист.
Шабанов окончательно рассвирепел.
— Сначала решите для себя, кто вы — писатель или сатанист, а потом к людям приставайте. Одновременно быть и тем и другим нельзя.
— Можно я подумаю об этом?
— Нужно.
Шабанов долго не мог успокоиться. Молодой человек потряс его воображение. Однако, странные люди сейчас занимаются сочинительством. Оказывается, природное влечение к плетению словесных кружев окончательно побеждает культурные традиции. Наверное, литература крепче связана с коллективным подсознательным, чем об этом принято думать. А молодой человек, что сказать… Промелькнул наподобие мотылька, и исчез навсегда. Ничего от него не осталось. Ни единого следа. Впрочем, Шабанов обнаружил на своем столе картинку, которую молодой человек использовал в качестве закладки. На ней были изображены два странных целующихся человека. На их головы были надеты мешки. Люди были лишены возможности видеть друг друга. Подпись под картинкой гласила: «Рене Магритт. «Lowers» («Любовники»)».
А потом к Шабанову в гости заглянул очень богатый человек, почти олигарх.
— Заслуживающие доверия люди рассказали мне, что вы написали повесть «Мужчины в поисках Луны».
— Да, это так. Не знал, что о моем тексте известно за пределами этой комнаты. Это хорошо.
— А еще говорят, что вы написали ее, не пользуясь ни компьютером, ни пишущей машинкой. Правда ли это?
Шабанов подтвердил.
— Как же вы это сделали?
— С помощью шариковой ручки.
— Класс! Сохранилась ли рукопись?
— Да.
— Можно посмотреть?
Шабанов принес папку с черновиками. В глазах почти олигарха, явно против воли, зажглись алчные огоньки. Он старался не дышать. То есть, он, конечно, вдыхал в себя воздух, потом усилием воли задерживал его внутри на десять-двадцать секунд, и только после этого выдыхал, отвернувшись от рукописных листков, чтобы углекислый газ не попадал на них и не испортил артефакт. Это было забавно.
— О, сохранилась правка — это очень хорошо. Здесь все?
— Да. И правка, и варианты.
— Прекрасно. Я хочу купить эту рукопись за 200 тысяч рублей.
— За сколько?
— В евро это пять тысяч.
— Пожалуй, соглашусь, — сказал Шабанов — Но при одном условии. Авторские права останутся за мной.
— Договорились, — обрадовался почти олигарх. — На ваше имя в банке открыт счет. Деньги уже переведены.
Он вручил потрясенному Шабанову договор купли-продажи и пластиковую карточку. После чего забрал папку с рукописью и небрежно отправил внутрь своего дипломата.
— Есть многое на свете, мой друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — только и смог произнести Шабанов. Он ничего не понял, даже не успел как следует обрадоваться.
— Не по-людски сухому от фантаста уходить, надо бы водки выпить. Чтобы хорошо мечталось.
Шабанов принес бутылку, банку маринованного перца и бутерброды с колбасой.
— Будем! — сказал почти олигарх.
Он увидел на столе картинку Магритта и ткнул в нее пальцем.
— Хорошая картинка. Нравится.
Шабанов хотел спросить, не желает ли почти олигарх купить и ее, скажем, тысяч за 50, но сдержался, посчитал, что это было бы неприлично. Шутки не все понимают.
Почему картина Магритта привлекает внимание таких разных людей? Шабанов не нашел удовлетворительного ответа. Но и выбросить из головы образ целующихся людей с мешками на голове не сумел. Он подумал даже, что неплохо было бы написать о них фантастическую повесть, очередную, о которой заранее известно, что ее нельзя будет опубликовать. В Интернете Шабанов отыскал подробную информацию о Рене Магритте, внимательно рассмотрел его работы. Оказалось, что «Любовники» на самом деле это и не картина вовсе, а две картины. Оба ее варианта потрясли Шабанова. На одной из них мужчина и женщина, головы которых были укутаны белой тканью, целуются, а на другом — просто «смотрят» на зрителя. Магритт решил показать, что любовь слепа? Слепа во всех смыслах: влюбленные никого не видят, но и случайные зрители не видят их истинных лиц. А если лица человека нельзя разглядеть, как понять, каков он на самом деле? Шабанов растерялся. Вторая картина самым решительным образом меняла смысл всего послания. В самом названии картины ему послышался вызов. Любовники! Это надо же! Вместо привычного — партнеры.
Получается, что все мы давно привыкли не обращать внимания не только на своих партнеров или любовников, но и на остальной мир! Странно, но чтобы эта очевидная и простая истина стала понятна, художнику потребовалось изобразить людей с отталкивающими мешками на головах. Шабанов почему-то вспомнил, что во всех антиутопиях именно чувства к другому человеку, любовь или простое влечение, позволяло герою почувствовать гнусность как бы идеального мира. Он вновь и вновь рассматривал оба варианта картины и вдруг понял с пугающей ясностью, что он, как и все остальные люди, давно и безнадежно проживают в антиутопии. Глухие, слепые, управляемые и безобразно тупые. Шабанов понял, что пришло время стащить мешок со своей головы.
Антиутопия. Как только это слово было произнесено, все происходящее вокруг немедленно стало понятнее. Обнаружилось, что появилась возможность удивительно легко находить объяснения самым странным событиям, которые до сих пор казались ему абсолютно безумными. Проявление чужой воли — штука всегда конкретная, материалистическая, имеющая свою причину и следствие. Существование ее можно доказать. А вот случайности, совпадения, неподчинение логике принять сложнее. Одно дело утверждать: «Виновата чужая воля, это дело врага». И совсем другое: «Так уж устроен человек, чего-то другого ждать бессмысленно». Понятно, что первое утверждение звучит убедительнее. Жадность и стремление к власти еще никто не отменял.
Неужели будущее предопределено? Неужели жизнь наша развивается по утвержденному злоумышленниками плану? Шабанов растерялся. Он не знал, что и думать. Это был веский повод написать очередную фантастическую повесть. В тексте логика событий обязательно проявится. Достаточно задать начальные условия, и сюжет покатится сам собой, только записывай. Но Шабанову почему-то писать о наступившей антиутопии не хотелось. Почему? И на этот вопрос он не знал ответа.
Некоторое время Шабанов думал, что сумеет решить задачку картины Магритта самостоятельно. До сих пор ему удавалось находить выход и не из таких логических тупиков, будем справедливы, недостатком ума он пока не страдал. Но почему-то ничего путного ему в голову не приходило.