Владимир Михайлов – Планета РГГУ. Это моя земля (страница 8)

– Тогда идем, – она решительно толкнула дверь. – Я тоже опоздала, но Михал Саныч добрый.

Максим машинально последовал за ней. В просторной аудитории студенты сидели прямо на полу, образуя круг. В центре стоял высокий мужчина с аккуратной бородкой.

– А, Алиса! И новенький? Присоединяйтесь, – он жестом указал на свободное место в кругу.

Максим неловко опустился на пол, чувствуя себя не в своей тарелке. Исторический факультет, библиотека, архивы – вот его стихия. А здесь… Он украдкой оглядел присутствующих. Человек пятнадцать, в основном девушки, все какие-то… раскрепощенные. Не его мир.

– Сегодня работаем с партнером, – объявил Михаил Александрович. – Разбиваемся на пары и делаем упражнение «Зеркало». Один показывает движение, другой повторяет. Потом меняетесь.

Все начали вставать и искать себе пару. Максим остался сидеть, надеясь, что его не заметят.

– Эй, историк, – рыжая девушка Алиса остановилась перед ним. – Будешь моим зеркалом?

– Откуда ты знаешь, что я с истфака? – удивился Максим.

– У тебя на сумке значок с Клио, – она улыбнулась. – Ну так что, работаем вместе?

Максим кивнул, поднимаясь. Он чувствовал себя неуклюжим медведем среди порхающих бабочек. Димка точно получит за это. Притащил его сюда, а сам, видите ли, заболел в последний момент.

– Я начну, – сказала Алиса, становясь напротив. – Просто повторяй за мной.

Она подняла руки и начала плавно двигаться, словно рисуя что-то в воздухе. Максим неуклюже попытался повторить.

– Не думай, – тихо сказала она. – Просто смотри и делай. Твое тело умнее, чем ты думаешь.

– Отлично, теперь поменяйтесь ролями, – голос Михаила Александровича разнесся по аудитории. – Ведущий становится зеркалом, зеркало – ведущим.

Алиса опустила руки и выжидающе посмотрела на Максима.

– Твоя очередь, историк.

Максим замер. Что ему делать? Какие движения показывать? Он неуверенно поднял правую руку, потом левую. Алиса точно повторила его движения, не сводя глаз с его лица. Это было странно – кто-то настолько внимательно следил за каждым его жестом. Постепенно скованность начала отступать. Он сделал шаг вправо, потом влево. Наклонил голову. Изобразил, будто поднимает что-то тяжелое с пола.

– Хорошо, – одобрительно кивнула Алиса, в точности копируя его движения. – Не бойся быть смешным.

Максим неожиданно для себя начал изображать, будто карабкается на невидимую стену. Алиса повторяла каждое движение с удивительной точностью. Это было похоже на танец, в котором они идеально чувствовали друг друга.

– Стоп! – хлопнул в ладоши Михаил Александрович. – Теперь новое упражнение. Этюд-импровизация. Каждая пара получает ситуацию и должна ее разыграть. Без подготовки, здесь и сейчас.

Он начал обходить пары, давая каждой задание. Дойдя до Максима и Алисы, он на секунду задумался.

– Так, у нас тут новенький… Давайте что-нибудь простое. Встреча двух старых друзей, которые не виделись много лет.

Максим почувствовал, как внутри все сжалось. Импровизировать? Перед всеми? Он хотел отказаться, но Алиса уже отошла на несколько шагов и повернулась к нему спиной.

– Начинаем по моему сигналу, – объявил Михаил Александрович. – Три, два, один… Поехали!

Алиса резко обернулась, и ее лицо озарилось такой искренней радостью, что Максим на мгновение забыл, что это игра.

– Макс? Максим Ковалев? Не может быть! – она бросилась к нему, остановившись в полушаге. – Сколько лет, сколько зим!

Что-то щелкнуло внутри. Он вдруг почувствовал себя другим человеком – тем, кто действительно не видел старого друга много лет.

– Алиса? – его голос прозвучал удивленно и радостно одновременно. – Ты совсем не изменилась!

Он шагнул вперед и неловко обнял ее. Она пахла апельсинами и какими-то травами.

– Где ты пропадал все это время? – Алиса отстранилась, внимательно глядя ему в глаза. – Я искала тебя в соцсетях, но ты как сквозь землю провалился.

Максим неожиданно для себя начал рассказывать историю о путешествиях, археологических раскопках, о жизни в маленьких городках без интернета. Слова лились свободно, будто он действительно все это пережил. Алиса слушала, задавала вопросы, смеялась. Они словно создавали общий мир, в котором существовали только они вдвоем.

– Браво! – хлопок Михаила Александровича вернул их в реальность. – Вот это я понимаю – химия на сцене! Максим, для новичка просто отлично.

Максим моргнул, возвращаясь в реальность. Что это было? Как он, никогда не интересовавшийся театром, смог так… раскрыться?

Алиса улыбнулась ему, и в ее глазах читалось удивление.

– А ты говорил, что никогда не занимался театром, – тихо сказала она. – По-моему, ты врешь, историк.

Максим стал приходить на занятия каждую среду и пятницу. Сначала он говорил себе, что это просто способ отвлечься от бесконечных конспектов и архивных документов. Потом – что ему интересно наблюдать за другими. Но правда была в том, что он ждал этих встреч с Алисой.

– Сегодня работаем над сценической речью, – объявил Михаил Александрович в начале октября. – Разбиваемся на пары и читаем диалоги из пьес.

Максим автоматически посмотрел на Алису. Она уже шла к нему с листками в руках.

– Нам досталась сцена из «Вишневого сада», – сказала она, протягивая ему текст. – Ты – Лопахин, я – Варя.

Они отошли в угол аудитории. Максим пробежал глазами текст и нахмурился.

– Это же сцена несостоявшегося объяснения в любви.

– Именно, – кивнула Алиса. – Два человека, которые не могут сказать друг другу самого главного. Начинаем?

Они начали читать, сначала неуверенно, потом все более погружаясь в текст. Максим чувствовал, как слова Чехова оживают, наполняются новым смыслом. Когда они закончили, в аудитории стояла тишина.

– Вот это я понимаю – работа с подтекстом, – Михаил Александрович подошел к ним. – Вы двое… у вас особая энергетика на сцене. Хотите подготовить этот отрывок для итогового показа в декабре?

Алиса вопросительно посмотрела на Максима. Он кивнул, не задумываясь.

После занятия они пошли в кафе неподалеку. Это стало их традицией – обсуждать тренинги за чашкой чая.

– Как ты это делаешь? – спросила Алиса, грея руки о чашку.

– Что именно?

– На сцене ты другой человек. Открытый, эмоциональный. А потом занятие заканчивается, и ты снова надеваешь свою броню.

Максим пожал плечами, избегая ее взгляда.

– Это просто упражнения. Я играю роль.

– Нет, – Алиса покачала головой. – Настоящая игра – это то, что ты делаешь сейчас. Прячешься.

Он промолчал, делая вид, что очень занят своим чаем.

Они начали репетировать отрывок из «Вишневого сада» дополнительно, встречаясь в свободных аудиториях. Максим все глубже погружался в образ Лопахина – человека, который не может выразить свои чувства, хотя они переполняют его.

– Нет, не так, – Алиса остановила его в середине сцены. – Ты говоришь о погоде, но думаешь о любви. Это должно чувствоваться.

– Я не понимаю, как это сделать, – раздраженно ответил Максим. – Если я говорю о погоде, значит, я говорю о погоде.

– В том-то и дело! – воскликнула Алиса. – В жизни мы постоянно говорим не о том, что чувствуем на самом деле. Особенно ты.

– Что ты имеешь в виду? – напрягся он.

– Ты смотришь на меня так, будто… – она запнулась. – А потом делаешь вид, что между нами ничего нет, кроме репетиций.

Повисла тяжелая пауза. Максим смотрел в пол, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Давай просто доработаем сцену, – наконец сказал он. – У нас показ через две недели.

Алиса вздохнула и кивнула, возвращаясь к тексту. Но что-то изменилось. Теперь в их репетициях появилось новое напряжение – настоящее, не игровое. Они блестяще играли людей, не способных выразить свои чувства, потому что сами были такими людьми.

День перед итоговым показом выдался промозглым и серым. Максим и Алиса репетировали в пустой аудитории на Чаянова. За окном моросил дождь, стекая по стеклам мутными дорожками.

– Давай еще раз, с того места, где Лопахин говорит про отъезд, – Алиса потерла уставшие глаза.

Они повторяли сцену уже в десятый раз, но что-то все равно не складывалось. Слова звучали правильно, но между ними словно выросла стена.