Владимир Мединский – Рассказы из русской истории. Петр I. Начало. Книга третья (страница 2)
Личность Петра вызывала споры еще при жизни. Для кого-то он был антихристом, для кого-то – полубогом. Будем разбираться.
И как обычно, стремлюсь я рассказывать не столько о петровской исторической эпохе, не об истории государства Российского, не о производственных отношениях и производительных силах, не об экономике… Об этом тоже поговорим, но вскользь. Я буду стремиться рассказывать о личности Петра I и о людях, которые были рядом с ним.
Прижизненное изображение. Похож?
Напомню: важно опираться в этом не на современные оценки, а на исторические свидетельства того очень далекого от нас времени. Мораль – вещь переменная. Очень быстро меняются нравы, меняются представления о том, что такое хорошо и что такое плохо.
Вот вы, когда делаете утреннюю зарядку, возьмите палку, заведите руки за спину, просуньте палку под локти. Руки не разводить! А теперь поднимите их с палкой вверх. Неудобно? Ну-ка, гляньте в Интернете, что значит «вздернуть на дыбу». А ведь это даже не считалось какой-то изощренной пыткой, так, метод проведения следственных мероприятий. Сейчас даже в каких-нибудь самых «кровавых диктаторских режимах», наверное, постесняются пытать на дыбе, а тогда, в Европе, обычная практика. Далеко не самая изощренная. Говоря о жестокостях прошлого, не стоит давать оценку исходя из наших сегодняшних представлений о добре и зле. Петр – не мать Тереза. Но нам важно попытаться понять логику, мотивы поступков Петра, который хоть и был облечен исключительной властью, но при этом все-таки оставался человеком.
Постараться понять не только Петра, не только собственную историю, но, возможно, и самих себя. Откуда мы взялись, почему мы такие, а не другие, почему мы не европейцы в протестантско-англосаксонско-германском понимании этого слова? Почему Россия стала после Петра именно такой?
Закончим мы наше затянувшееся вступление словами Александра Сергеевича Пушкина:
Глава I. Детство Петра
Земли много, людей мало
Петр появился на свет в самом большом государстве Европы. Но далеко не в самом сильном. Выхода к Балтийскому морю нет. Представьте себе современный Центральный федеральный округ. Там, где сегодня Ленинградская область, не говоря уже об Эстонии, Латвии и так далее[3] – это все владения Швеции. Царицын[4], нынешний Волгоград, Астрахань – это московские владения, но это дальняя-дальняя периферия.
К югу от Воронежа и Белгорода лежит Дикое поле. Это земли, через которые на Русь регулярно совершаются набеги крымских татар. Вообще, Крымское ханство – мощное и агрессивное государство, оно грабит соседей, забирает их жителей в рабство. В России даже существовал специальный налог, так называемая крымская деньга, для выкупа русских людей, попавших в рабство к крымчакам[5].
Край далекий, но нашенский
За Уралом, в Сибири – и вольница, и освоение новых территорий, и начало строительства поселений. И знакомство, обычно весьма миролюбивое, с новыми народами. Этакий русский фронтир образца XVII века.
Если мы посмотрим к югу от Урала, там начинаются степи. Это тоже не русские земли.
Сегодня путь из Москвы в Калугу – это два часа за рулем, если без пробок. Ну или часа три на электричке. А тогда самое быстрое – четыре дня на лошадях! Дорог вообще нет, в лучшем случае разбитые проселки, практически непроходимые во время распутицы весной и осенью. Городов мало, деревень мало, вообще людей очень мало. Страна не заселена.
Кстати, в Европе с дорогами было не лучше. В то время самыми хорошими дорогами считались римские, проложенные еще полторы тысячи лет назад. Но Европу спасают энергичное население и, конечно, размеры. Территория любой европейской страны по сравнению с Россией компактная и небольшая.
Вспомните Гоголя: из нашего города «хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь». Все это еще касательно тех мест, куда вообще ведут какие-то дороги. Потому что, скажем, до самого северного города России той поры – Пустозерска никаких дорог нет. Никаких. Даже на телеге было не доехать, только пешком, ведя лошадь на поводу.
В Москве-то еще ничего, все-таки столица
Сейчас этого города нет. Он покинут и забыт. А тогда это была важнейшая северная крепость. Через него продавали пушнину английским купцам в Европу[6]. И вообще – оплот России на Севере. И там тоже живут люди, есть власть, система управления, там церкви, какая-то устоявшаяся жизнь. Кстати, именно в Пустозерске держали в заточении протопопа Аввакума, здесь и казнили.
Ужасы нашего городка Пустозерска
До Томска или Тобольска из Москвы едут год. До Иркутска едут два года. Трясутся в телеге, вышагивают пешком рядом с возком, пережидают разливы рек, сильные дожди или морозы. Воевода, назначенный в Якутск при первом царе династии Романовых, Михаиле, три года добирался до пункта своего назначения. Сегодня это несколько часов на самолете.
Большая ему досталась страна
Не могу не вспомнить и другую историю, которая происходила много позже после Петра, уже в XIX веке. На Камчатке был местный глава администрации, как сейчас бы сказали. Человек образованный, любил читать свежие газеты. Это уже был, повторю, XIX век, вполне цивилизованный по историческим меркам. Каждое утро он садился за стол и перед завтраком просматривал новости. Каждое утро ему подавали свежую газету. Этого числа, этого месяца. И он внимательно изучал петербургскую жизнь, новые решения правительства, указы, новости в мире, и только потом приступал к исполнению служебных обязанностей. Только газету ему подавали – минус год. Число, месяц, все сегодняшнее. За этим строго следили. Но год назад. То есть столичные газеты поступали в Петропавловск-Камчатский с годовой задержкой.
А представьте теперь, что там происходило до Петра!
По этим колоссальным пространствам раскидано очень редкое население. Считается, что тогда в стране жило примерно 14 миллионов человек. Это существенно меньше, чем во Франции, в Италии, и даже меньше, чем в Речи Посполитой. И это очень приблизительная цифра, потому что переписи населения до Петра не проводилось. Был только учет дворов, «подворные списки». Для хоть какой-то систематизации налогообложения.
Исходя из количества дворов и определяли «на глазок» численность населения.
Где сыщется столица как Москва?
А что столица, Москва? Как там было в те времена? Допетровская Москва – это город с ярко выраженным своеобразием. Большой, по сравнению с европейскими столицами, утопающий в зелени. Конечно, большим он казался только по меркам тех лет. А так он вполне умещался в пределах Садового кольца. К примеру, местность Арбат, где сейчас находится МИД, была уже окраиной.
Крафтовая столица
Кстати, отец Петра, царь Алексей Михайлович зачем-то переименовал Арбат в Смоленскую улицу. И лишь потом, в постпетровские времена, историческое название знаменитой улице вернули. Так что видим, что практику переименования улиц придумали не большевики.
Кремль – там!
Дома в Москве большие, просторные, стоящие отдельно друг от друга. Не как в Европе, где буквально стенка к стенке. Дома закрываются на большие кованые засовы, в них широкие лестницы, вокруг дворики, фруктовые сады и очень много церквей. Нам, конечно, сложно представить Москву той эпохи, но ясно, что архитектурно это был очень красивый, цельный город, с расписными церквями, изумительной резьбой на жилых постройках. Он явно отличался от вонючих каменных джунглей тогдашних европейских столиц.
Можно долго рассказывать и о Московском Кремле. Это мощная европейская крепость, с несколькими рядами стен. Он тогда еще и находился, по сути, на острове, с трех сторон окружен водой. Крепость абсолютно неприступная. Не было ни одного случая в истории, когда каменный Кремль был бы взят штурмом – настолько грамотно он был укреплен и продуман с инженерной точки зрения.
Вот, например, Минин и Пожарский: они прекрасно понимали мощь Кремля и не стали даже пробовать его штурмовать, просто обложили поляков со всех сторон. И ждали, когда засевшие там оккупанты съедят лошадей, крыс, котов, собак и начнут есть друг друга. Штурмовать саму крепость было опасно и бессмысленно.
Обратим внимание на исторически белый цвет Кремля (покрашен известью)
Красная площадь – это большой рынок, застроенный всякими деревянными лавками и амбарами. Мостовые московские, конечно, не каменные, камень дорог. У нас они были деревянными, либо из бревен, либо из струганых досок, как в свое время в Новгороде. Раз в несколько лет эти мостовые меняли. Осенью и весной они, конечно, были покрыты толстым слоем грязи, зато зимой – чистым, приятно хрустящим под ногами снежком.
Отец
С 1645 года в Московском царстве правит второй государь из династии Романовых, отец Петра, Алексей Михайлович. Большинство историков сходятся во мнении, что по деловым качествам это был разумный правитель. А по человеческим – Алексей Михайлович вообще был умный, жизнелюбивый и добрый человек. Последнее – большая редкость для руководителя огромной страны, обладающего неограниченной властью.