Владимир Мединский – Рассказы из русской истории. Петр I. Начало. Книга третья (страница 4)
Были редкие (и, увы, все неудачные) попытки выдать царевен замуж за европейцев. Крупные европейские монархи смотрели на московитов и их царевен свысока. Так, Борис Годунов пытался выдать свою дочь за заморского принца, протестанта. К протестантам на Руси относились все же получше, чем к католикам. Те были уж совсем неприемлемы, они – раскольники и вероотступники, а вот протестанты вроде как… враги католиков? Враг моего врага, получается. И, пожалуй, можно попробовать. Вставал, конечно, вопрос смены веры, места жительства, приданого. Был и принц Густав Шведский, и эрцгерцог Максимилиан, и принц Иоганн Шлезвиг-Гольштейнский, брат датского короля Христиана IV. Последний вроде на все уже согласился, но… Заболел горячкой и перед самой свадьбой умер.
Писан по памяти и описаниям
На такие резкие шаги – выдать дочь за иноземца и иноверца – мог отважиться только такой ярый западник, как Борис Годунов. После этого заморских принцев больше в качестве женихов царским дочкам не рассматривали.
Диета рубенсовским женщинам не помешала бы
Так что все многочисленные дочери Алексея Михайловича – и умные, и образованные, и собой пригожие (уж точно не хуже всяких рыхло-белесых (смотрите портреты Рубенса / Рембранта) англо-голландок) своего личного счастья не нашли.
Царь женился на другой
Во время родов тринадцатого ребенка супруга царя Алексея Михайловича Мария Милославская умирает.
Проходит какое-то время, и царь женится повторно. Его выбор остановился на воспитаннице своего ближайшего друга, неформального премьер-министра, боярина Артамона Сергеевича Матвеева.
История, как Наталья Нарышкина попала в дом боярина Матвеева, весьма романтична. По преданию, Артамон Сергеевич проезжал мимо селения Киркино, это рядом с современной Рязанью, и увидел там девочку лет 11–12, которая стояла у избы и горько плакала. Боярину стало жалко девочку, он остановился и спросил, почему девочка плачет. И юная Наталья рассказала историю о своей подруге, которую то ли убили лихие люди, то ли она сама покончила с собой из-за несчастной любви. Рассказ тронул боярина, и он решил взять девочку себе в дом на воспитание.
Умел сосватать
Это Киркино в Рязанской области существует до сих пор. Там любят вспоминать эту историю. Но, думаю, сия легенда родилась уже потом. Потому как выяснилось, что девушка – дальняя родственница самого Матвеева. Так или иначе, Наталья Нарышкина оказалась в доме Артамона Сергеевича[13].
Ну а дальше все просто. Матвеев, зная, что Алексей Михайлович очень переживает о смерти супруги, детей много, а хозяйки нет, пригласил царя на званый обед, где «совершенно случайно» рядом с ним оказалась молодая, красивая воспитанница боярина.
Царь мгновенно влюбился. Ему тогда было за сорок, довольно молодой человек по современным меркам, тогда, конечно, «степенный муж».
Наталье был 21.
Игрушки царевича
Царь взял ее в жены, у них родились трое детей. Будущий император Петр и еще две дочери, одна из которых умерла во младенчестве. А со второй дочерью, своей сестрой Натальей, Петр будет дружен всю жизнь.
Когда родился царевич, конечно, был праздник. Палили пушки. Есть очень интересное описание, как праздновали в Москве рождение Петра. Там один очень любопытный момент. Половину документа рассказывается о том, как много было сладостей на пиру. Как и кого царь Алексей Михайлович одаривал цукатами, головами сахара, леденцами, засахаренными фруктами и прочими сладостями и «индейскими овощами», как тогда говорили. Видимо, в те времена это воистину была огромная ценность, раз попало в летописи. И это было знаком особой царской милости. Кариеса тогда не знали. Кариес – болезнь XX века, когда сахар стал обыденным. А нет сахара – нет и кариеса.
Первый шаг к Петру Первому
Папа очень любил сына Петю, как всегда папы любят поздних детей. Баловал всячески. Но, как мы понимаем, никаких шансов на престол у маленького Пети не было. У отца от первого брака два старших сына – Федор и Иван – плюс шесть взрослых дочерей. Не дойдет очередь до Петра ни при каких обстоятельствах.
В год разрушения большевиками монастырю исполнилось 565 лет
Кстати, никто не знает, почему мальчику дали такое имя. Ни у Романовых, ни у Нарышкиных никогда никаких Петров не было. Более того, и у Рюриковичей за все столетия был лишь один Петр – один из младших сыновей Дмитрия Донского. К тому же это имя было совершенно не распространено на Руси. Так что – загадка…
Хороший мальчик
Рождение Петра было настолько несущественным фактом с династической, государственной точки зрения, что не сохранилось никаких сведений, где же именно он родился. Известно – в Москве. А где точно? Не записали. Крестили его в Чудовом монастыре, крестным отцом стал царевич Федор, будущий царь.
По обычаю, с новорожденного «сняли меру». «Снять меру» значит написать икону, сантиметр в сантиметр, вершок в вершок соответствующую росту младенца. Сейчас-то в роддомах сообщают рост и вес. А раньше делали мерную икону. На ней и рост зафиксирован, и будет она сопровождать, защищать своего владельца всю жизнь.
По сохранившимся отзывам, Петр с детства был очень крепок физически, любил шумные подвижные игры. У него в горнице вскоре появились (цитирую список):
конь деревянный потешный,
пушки деревянные,
корабли серебряные с каменьями,
барабаны,
луки маленькие,
булавы,
шестоперы,
пистоли,
сабли,
прапорцы (знамена)…
И всякие другие игрушки, свидетельствовавшие однозначно: мальчик с ползунков увлечен военным делом. Отец баловал его до такой степени, что создал так называемый
Продолжалась эта идиллия недолго. Петру не было и четырех лет, как отец неожиданно умер. Начиная с этого момента баловать его перестали. Царем стал пятнадцатилетний Федор.
Ну здравствуй, брат
Эта смерть разделила царский двор на две непримиримые группировки. Ведь фактически Алексей Михайлович оставил после себя две семьи. В одной – два сына и шесть дочерей, во второй – сын и две дочери. И Нарышкины, и Милославские имели мощный клан родственников, занимавших важнейшие посты в государстве.
Попасть на икону… Это ж надо быть святой. Или минимум царицей
При жизни царя противоречия кланов как-то сглаживались, но теперь обострились до крайности. Так было всегда и в России, и в Европе. Там вообще зачастую, даже при смене жен у монархов, предыдущих казнили или отправляли в изгнание со всеми родственниками скопом, чтобы не путались под ногами. Это была общепринятая «мировая практика».
Царь-интеллектуал
Так или иначе, на престол сел Федор, от матери Милославской. Он был милым, образованным юношей. О его образовании отец позаботился всерьез. Его учили лучшие умы того времени, такие как знаменитый просветитель Симеон Полоцкий и его последователь Сильвестр Медведев. Это были люди широко мыслящие, они даже планировали создать в Москве первый университет. Царь Федор говорил по-польски, читал в подлиннике античных авторов – и по-латыни, и по-древнегречески. Хорошо знал религиозную литературу. Увлекался музыкой, пением, сам сочинил несколько духовных песнопений. То есть был царем-интеллектуалом в полном смысле этого слова.
Проблема у Федора была одна – слабое здоровье. Милославские прекрасно понимали все связанные с этим риски, и чтобы как-то закрепиться возле трона, старались его побыстрее женить. И подобрать ему жену поздоровей, дабы поскорее появился законный наследник из их клана. Но тут возникло неожиданное препятствие. Царь Федор влюбился.
Влюбился по-настоящему. В дочку какого-то смоленского дворянина Агафью. Мол, не нужны ему никакие знатные и богатые невесты. И как его ни уговаривали Милославские, твердо стоял на своем[14]. Федор оказался юношей упрямым и решил жениться по любви. И добился-таки своего. Но любимая Агафья при первых родах заболела горячкой и спустя три дня скончалась.
Федор был безутешен. Рыдал, никого к себе не подпускал, трясся над младенцем. Его сына назвали Ильей, тоже очень редкое имя у Романовых. Увы, увы… не прошло и десяти дней, как младенец тоже умер.
Смог жениться по любви
Эта трагедия сломила Федора окончательно.
А для вдовствующей царицы Натальи Нарышкиной наступило в ту пору, как тогда писали, «время нелюбья»…