Владимир Майоров – Обломки под водопадом. Жизнь после жизни (страница 4)
– Садитесь, нам ничего не угрожает. Пострадал лишь отдел политической литературы. И пусть. Мелкие пакости… – открыл невесть откуда взявшийся старомодный портфель крокодиловой кожи и достал рукопись.
– Прочитайте, пожалуйста, так, как вы умеете. Потом обсудим. Не торопитесь. Недели две никто на Фирме о вас не вспомнит. И не ставьте этот идиотский марш – будете и без него просыпаться, причём в хорошем настроении.
Августин поднялся и явно собрался уходить.
– Постойте, а как же Договор? Кровавая подпись?
– Потом. Всё потом, – улыбнулся Августин и удалился вместе со своей нелепой песенкой.
Михаил Антонович так и сидел с рукописью в руках. Куда её девать? Никаких сумок у Михи не было – любил путешествовать налегке. Попросить пакет у кассирши? Так там сейчас, наверное, такое творится…
Блуждающий Михин взгляд замер на забытом, а может быть, заботливо оставленном древнем портфеле. Теперь надо было как-то покинуть пострадавший магазин.
Вышел без проблем через никем не охраняемую входную дверь. Безобразие! Так половину книг вынести могут.
Народ толпился возле автобуса, наполовину въехавшего в витрину. Снаружи оставалась только часть надписи: «…обус». Мелкие пакости… Миха почувствовал, как что-то настойчиво покалывает его в затылок и обернулся.
На другой стороне улицы стояла Электрина и смотрела на него.
Сделать вид, что не заметил? Подумает – испугался. А ведь, действительно, испугался. Почему?
Миха уверенной походкой пересёк улицу.
– Здравствуйте! Какими судьбами?
– Мы ведь на «ты» перешли. Разве нет?
– Что-то я не припомню.
– Так давайте перейдём. Эля, – и протянула руку, будто заново знакомилась.
– Миха, – поддержал игру Михаил Антонович.
– Вот и славно. Какие «Вы» могут быть между друзьями.
Так мы уже друзья, оказывается, ухмыльнулся Миха.
Пытаясь замять нежданную паузу, Электрина энергично предложила:
– Теперь только вина не хватает. Две руки и два бокала… Знаю тихое кафе неподалёку. Пойдёмте.
– Извините, у меня дел много. И потом, я днём не пью. Голова болит.
– Тогда вечером. В семь. У этого автобуса.
– А если автобус уберут?
– Тогда у этой витрины. Она-то уж никуда не денется. Приходите обязательно. Мне очень-очень надо с
Отказать такой женщине невозможно, и Миха кивнул. Электрина, конечно же Электрина, а не Эля, взмахнула рыжими ресницами и растворилась в полуденной московской толпе.
Интересно, а она замужем?..
После развода Михаил Антонович не обращал внимания на женщин. Он упивался возможностью полностью распоряжаться своим временем, жить как хочется, а не как кому-то надо. Нет, «надо» конечно оставалось, но Миха поместил его в разумные рамки. Разумеется, в тёплые времена он любовался красивыми ножками и впечатляющими фигурками, но происходило это где-то на окраине сознания, не задевая его сущность. Одним словом, у него ни разу не возникло желания познакомиться с обладательницами этих волнующих подробностей.
А вот Электрина его зацепила. Будто манящий край пропасти.
Михаил Антонович слукавил, говоря о срочной работе, ему не терпелось окунуться в рукопись, прячущуюся в портфеле.
Устроившись в кресле, Миха открыл первую страницу…
Сновидения
Нет, не так, волосков…
Началось с трещин. Сначала это были тончайшие, еле заметные паутинки, будто в глазах рябило, потом паутинки разбухли, разделяя окружающее на сегменты, ладно подогнанные друг к другу, без единой щёлки, и вдруг, будто от хлопка ладоней, эфемерная перегородка, отделявшая от других вселенных, осыпалась, открывая мёртвый багрово-оранжевый, то ли Венерианский, то ли Марсианский пейзаж. Случилось так быстро, что Миха даже не успел испугаться. Только мысль метнулась – вот она, Геенна Огненная. Начало всех грядущих начал. Даже перспектива сгинуть заживо не задела его разум. Просто одна из возможностей рождения нового мира. Не каждому приводится наблюдать Конец Света.
Но Миха не сгинул, а мир возникал, будто изображение на древней фотобумаге погружённой в проявитель. Вначале тени, потом контуры, потом уже цвет, вначале блёклый, а потом насыщенный. И к Михе возвращалась способность чувствовать и осознавать. Только это был уже не Миха, а другой человек со своим прошлым и будущим. Будущее подождёт, а вот с прошлым стоило разобраться.
Осторожно разматывал ком воспоминаний, перепутанных тонкими ниточками более поздних ложных образов. Распутывал осторожно, чтобы не повредить истинную канву. Пожалуй, стоит начать вот с этого узелка, помеченного красной меткой.
Олег вдохнул водяную пыль, напитавшую воздух. Да, Дототский каньон – великолепное место, особенно большой водопад. Вода в облаке пены и брызг рушится с высоты пятого этажа в чашу красного камня, а потом кружится в огромном водовороте, прежде, чем вырваться через узкое горлышко – скальные ворота. Грохот такой, что не слышно стоящего рядом Митяя. Смешно разевает рот, будто рыба, а голоса не слышно.
– Ставить здесь лагерь нельзя! – прокричал в самое ухо.
Олег кивнул головой. Придётся разбивать стоянку наверху, на краю ущелья и спускаться к реке по крутой тропинке. Всё равно, как на седьмой этаж по лестнице воду таскать.
– Посмотрим, – кивнул в сторону гигантского грота, выточенного неведомыми силами в скале рядом с водопадом.
Прыгая по камням, добрались до входа в пещеру.
– Вот это да!
Такого грота Олег ещё не видел. Нет, видел Шаляпинский в Новом Свете, но этот, пожалуй, побольше будет. Каменный свод терялся в полутьме метрах в десяти над головой.
– Здесь бы концерты устраивать!
– Ну, баса на вертолёте ты довезёшь, а зрители как добираться будут?
Что-то в этой реплике было необычное.
Олег замер и осознал, что слышит голос Митяя, негромкий голос. А вокруг голоса шуршала тишина. Рёв взбешенного водопада исчез.
– Слушай, давай здесь палатки поставим.
– Здесь? Неуютно. Место какое-то нечеловеческое.
– Было нечеловеческое, а станет человеческим.
– Не знаю… Неровно как-то…
– Крупные обломки уберём и устелим дощечками. Позови ребят, пусть посмотрят.
Грот был заполнен плавником. Весной в половодье вода заходила сюда и водоворот, уходя, устилал пол обломками деревьев. В основном, это были отполированные водой дощечки в пару ладоней длины. Так причудливо расслаивались от ударов о камни стволы упавших в воду деревьев, наверное, кедров.
Олег растащил в стороны крупные обломки плавника, освободив площадку для двух палаток. Теперь осталось только выровнять пол. Он ползал по земле и выкладывал дощечки, словно паркетины. К приходу ребят работа была почти закончена.
– Здорово как! – воскликнула Верочка, растянувшись на дощечках. – Можно просто в спальниках спать, без палаток.
Прокатилась по дощечкам, взяла одну из них:
– Здесь написано что-то…
– Наверное, имя разбившегося корабля, – попытался сострить Юрка.
– Скорее катамарана, – парировала Лена.