Владимир Майоров – Обломки под водопадом. Жизнь после жизни (страница 2)
Вернувшись из школы, Миха одной рукой начинал расстёгивать пуговицы школьной формы, а другая уже тянулась за книгой. Потом мог час стоять над раскрытыми страницами с полуспущенными брюками. Старшая двоюродная сестра, часто приезжавшая к ним погостить, смеясь, называла Миху – Читатель. При этом нельзя сказать, чтобы Миха проглотил уж больно много книг, потому что читал медленно. Не мог, как одноклассники, одолеть за ночь «Трёх мушкетёров». Сначала пытался, как делали другие, ухватывать глазами сразу несколько строк и отправлять в подсознание, где и должна была сложиться извлечённая из текста информация. Информация складывалась, но интерес пропадал. Неинтересно было
И всё-таки, не совсем так, не с героями Жюль Верна или Ефремова, а будучи героем этих книг.
Андрюшка был в отца. Ещё не научившись толком ходить, складывал из кубиков слова. Тёща подарила айпад, но внука он не заинтересовал. Несовременный он у вас какой-то, -вздохнула бабушка, – заберу-ка я пока эту игрушку, пусть подрастёт. Мы часто дарим внукам то, о чём сами мечтали в детстве, или сейчас мечтаем. По крайней мере, бабушка моментально утонула в социальных сетях.
Короче говоря, Андрюша тоже запал на книжки. Вначале это раздражало Риту – другие дети безвылазно в ноутах сидят. Но Миха подсунул бывшей супруге статью, где утверждалось, что компьютеры портят у детей зрение, и Рита смирилась с бумажными книгами, хотя и не одобряла.
Лишь одно огорчало Михаила Антоновича. Его детство промелькнуло в маленьком деревянном домишке на окраине Москвы с садом и огородом, рукомойником на общей кухоньке, в который надо было не забывать доливать воду, печкой, которую топили из комнаты, и туалетным скворешником на улице рядом с сараем. Всё свободное время Миха проводил во дворе с соседскими детьми. Играли, ссорились, дрались – одним словом, не скучали. Когда темнело, родители с трудом разбирали их по домам. Потому, когда настала школьная пора, Миха запросто освоился в классе, быстро обзавёлся друзьями, жившими неподалёку, и ареал его обитания расширился, включив тихую соседнюю улицу, на которой любая забредшая сюда машина представлялась диковиной.
С современными детьми не так. Безвылазное обитание в однокомнатных камерах и редкие прогулки под бдительным надзором бабушек. Комнатные дети без друзей – вздыхал Михаил Антонович.
Посещение книжного магазина было для Михи праздником. Он бродил между шкафами, заполненными книгами, будто по музейным залам. С удовольствием встречался со старыми знакомыми, разглядывая их новые наряды, с осторожным интересом прикасался к новым экспонатам. Предпочитал большие магазины, где можно было заблудиться в книжном лабиринте. Вот и сейчас поехал через полгорода в «Библио-Глобус».
Чем же порадовать Андрюшку?
Как и папа, в четыре он бегло читал и к семи одолел немало книг. Чем же его удивить?..
Михаил Антонович в бытность Мишей обожал книжки о путешествиях. Тогда, во времена чёрно-белых телевизоров с небольшими экранами, книги вмещали в себя возможность странствовать по всему миру. Книги и поезда… Ребята прилипали к окошкам электричек, а если повезёт, и дальних поездов, смотрели во все глаза на чужую, незнакомую, наверное, безумно интересную жизнь, являющуюся на мгновение в «экране» окна, и навсегда улетающую куда-то.
Теперь дети не смотрят в окна поездов, да и в поездах почти не ездят. К тому же путешествие на домашних плазмах красочнее и компактнее.
Так чем же порадовать сына? Классика – рановато. Осенью пойдёт в школу, там его этой классикой обкормят, надолго отобьют интерес. Жюль Верн? Быть может… Толкиен – для детей постарше. Фантастика – тут самому не утонуть бы… Михаил Антонович бродил между стеллажей, касался переплётов, иногда брал книгу с полки, листал её…
Что-то стучалось из внешнего мира, который в момент общения с книгами, переставал существовать.
«Ах, мой милый Августин, Августин, Августин»…
В противоположном книжном закутке рассматривал альбом давешний негодяй в драных джинсах и нелепой кепке. Как только таких недоумков в книжный пускают!
Оторвавшись от альбома, пижон будто случайно заметил Миху, помахал рукой и выразительно коснулся корешка книги на верхней полке, даже постучал пальцем. Потом, якобы потеряв к Михе интерес, не выпуская альбома из рук, противной подпрыгивающей походкой направился в сторону кассового зала.
Пару секунд Михаил Антонович собирал мысли воедино, потом лихорадочно вернул томик Стругацких на полку и бросился за наглым незнакомцем.
Рядом с кассами его не было. Оформить покупку за минувшие секунды он не мог, а значит, сбежал, гад, сбежал с альбомом, наверное, очень дорогим.
Гнаться за преступником?.. Бессмысленно. Похоже, он профессионально умеет уходить от погони. Негодяй! Бандит!
Стоп! Он явно хотел передать Михе какую-то информацию. На книгу указывал. Миха бегом вернулся в тот закуток. Книга… Книга… Кажется, эта. Даниэль Дефо? «Робинзон Крузо»? Почему? Современные издания Робинзона казались Михаил Антонычу плоскими и скучноватыми. Он нехотя взял томик, пролистнул и ахнул. Это было факсимильное,
Михаил Антонович прижал драгоценность к груди и поспешил в кассовый зал.
Уже на улице Миха осознал, что стоит теплынь, удивительная для конца апреля, на сирени разворачиваются листочки, и солнечные блики, отражённые стёклами машин, весело скачут по асфальту. Какая удача, что он набрёл на эту книгу, Андрюшке должно понравиться. Как удачно, что… И тут Миха сообразил, что означает это «удачно». Ах, мой милый Августин! «Гений» или «Злодей»? Что ему надо от Михи? Ясно, ведь, что-то надо. Он ведь не так просто портил программу. Явно хотел, чтобы Миха встретился с ним. А потом навёл на книжку, чтобы заинтриговать? Нет просто подойти на улице и сказать: Здравствуйте, я Августин. И что? Михаил Антонович невозмутимо протопал бы мимо. С умалишёнными на улице не разговаривают, не принято.
Ладно, я подумаю об этом завтра, решил Михаил Антонович, потому что подошёл нужный автобус – в такую позитивную погоду решил добираться наземным транспортом. Подошедший автобус был новомодный – синий с белой надписью на боку: «Это электробус». Михаил Антонычу было всё равно, электробус это или Змей Горыныч, и он шагнул в раскрывшуюся дверь. Прикладывая к валидатору карту «Тройка», глянул в окно и увидел на тротуаре улыбающегося, машущего рукой Августина.
Вот, прохиндей!
Рита наполнила чашку Михи горячим чаем.
– Мне сказали, что в соседней школе первый класс набирает прекрасная учительница, это большая удача. Я узнавала, нас возьмут, потому что мы из микрорайона.
– Договорились же, что поступаем в пятнадцатую, там гуманитарный класс. Андрюха прошёл собеседование. Сказали, что ждут документы.
– Пятнадцатая, она же где! До неё идти полчаса. А наша – рядом. Всю дорогу из окна видно.
– Ну, какие полчаса. Максимум пятнадцать минут, дворами, только одну улицу перейти перед школой, тихую улочку. И потом, школа рядом – с математическим уклоном, а математику он и так знает. Может в уме двадцать семь на одиннадцать умножить. Я, например, не могу.
– Математика наведёт, наконец, порядок в его мозгах. А по тихим улицам тоже машины ездят. Он же
– Ну и что, что один. Я в его возрасте один в Детский Мир на троллейбусе путешествовал. И ничего.
– Так это было в прошлом веке. Теперь – сплошные наркоманы, маньяки, педофилы. Нельзя ребёнка одного на улицу отпускать. А здесь он будет под приглядом.
– Какие педофилы! Насмотрелась этих идиотских телевизионных шоу.
– Вот ты не знаешь. С виду приличный человек, а на самом деле…
– Мама, поехали путешествовать, пока школа не началась, – в двери стояло чадо, прижимая к груди «Робинзона Крузо».
Миха шёл по коридору института с ворохом распечаток, когда его окликнули:
– Михаил Антонович, подождите!
К нему спешила незнакомая женщина со странной асимметричной рыжей причёской, и вся она была под стать причёске, внезапная и стремительная. Платье подчёркивало образ: ослепительно красное с косым обрезом подола и чёрной молнией, рассекающей её от левого плеча до правой щиколотки.