Владимир Майоров – Красная смола (страница 8)

– Я же не знала, что их две…

Ей показалось, что вокруг рушится мир. На глаза навернулись слёзы.

– Пётр Алексеевич, давайте на Визир пойдём. Там очень-очень интересно. И всего-то – с перевала на север повернуть, а там рукой подать…

– Что ты, Леста, у нас же по Вазыру маршрут утверждён.

– Какая разница: Вазыр, Визир!.. На Визире такие замечательные места. Там такие бабочки… Эндемики, каких нигде больше нет! Ну, пойдёмте на Визир, прошу Вас!

– Это невозможно. Туда и пешеходка значительно длиннее, и лоции по Визиру у нас нет. А эндемиков и на Вазыре хватает.

Леста тихо вернулась в своё купе и села на лавку. Потом наклонилась к Фролику и прошептала ему на ухо:

– Ты ведь очень хочешь, чтобы мы оказались на Визире. Ты же всегда этого хотел. Правда?

Глядя в карие глаза Лесты, Фролик вдруг осознал, что проплыть по Визиру – заветное желание всей его жизни.

Глава третья.

Таинственный пассажир

Мир обрушился. Леста сидела молча и смотрела в окно, и думала, думала, но придумать ничего путного не могла. С каждым стуком колёс они приближались к Саянам, но цель поездки, таинственное ущелье на притоке Визира подёрнулось туманом недоступности. Попасть туда они не смогут, а значит, не смогут разыскать целебную смолу.

За последними событиями забылся странный случай, произошедший в первый день пути. Тогда Фролик попросил у Тима ту самую карту, вернее, её фотографию, положил на нижнюю полку и уставился в неё, будто хотел запомнить каждый зигзаг на линиях, изображающих реку, приток и горы. Леста дремала на верхней полке, а Тим смотрел в окно. Там пролетали перелески, поляны в цветах, песчаная колея, уводящая к далёкому лесу на горизонте. Хорошо бы пойти по этой дороге, наверняка там, в конце, что-то интересное и очень важное…

Тут Тим почувствовал какое-то беспокойство, неудобство какое-то. Обернулся и увидел стоящего в проходе незнакомца, внимательно смотрящего на расстеленную Фроликом карту. Длинные светлые волосы, рыжеватые усы – было в мужчине что-то знакомое… Незваный гость поднял голову, встретился с Тимом взглядом, отшатнулся и исчез за перегородкой. Тим высунулся из купе и увидел, как незнакомец поспешно скрывается за дверью в тамбур.

– Фролик, ты видел?

– Что? – товарищ оторвался от карты.

Тим только покачал головой.

– Леста! Леста! Ну, проснись же! Здесь аспирант.

– Что ещё за аспирант? – заспанная Леста глянула одним глазом на Тима.

– Аспирант, который к Любови Пурбоевне приходил. Которому мы дозвониться не могли.

Сон слетел с одноклассницы как осенние листья с осины. Она ловко спрыгнула с полки.

– Где он?

– Ушёл.

– Что же ты!

– Я не сразу сообразил. А он – р-р-раз, и смотался.

– Пошли, – Леста мотнула головой и направилась к выходу из вагона.

– Куда? – крикнул ей вслед Тим.

– Искать аспиранта. Он же никуда с поезда деться не может.

Они три раза прошли вдоль состава, осмотрели все вагоны, но незнакомца не обнаружили.

– Может, ты ошибся? – спросила Леста.

– Или аспирант не желает с нами встречаться, – как бы между прочим изрёк Фролик. – Потому он и телефон отключил.

– Почему? – удивился Тим.

– А вот это вам, профессионалам, и предстоит выяснить, – подколол их Фролик. Такой недотёпа с виду, а палец в рот не клади.

– Он мог быть в туалете или спать, – Леста добросовестно перебирала варианты, хотя Тим был уверен, что незнакомец прячется от них.

Они ещё несколько раз прошли по поезду, и в тот день, и утром следующего. А потом была остановка, на которой Леста покупала мороженое.

* * *

Леста упрямо уставилась в окно. Тим понимал, что она не любуется западносибирскими берёзовыми рощами, а последовательно перебирает все возможные варианты. Наконец, она обернулась. Ни следа слёз и растерянности.

– Тим, покажи, пожалуйста, карту. Которую тебе Пётр Алексеевич дал.

Официальный тон означал, что у Лесты появилась идея. Она склонилась над картой.

– Так… – Леста повела остриём карандаша вдоль ниточки Вазыра. – Вот! Смотрите.

Она указывала на место, где извилистые ниточки Вазыра и Визира почти соприкасались.

– Здесь между ними всего десять километров. Перевалить хребет – и мы на Визире!

– Но мы же будем с этой стороны, – благоразумный Фролик ткнул пальцем в карту.

– Будем здесь, а окажемся там, – Леста, прищурившись, смотрела на ребят. – Соберёмся и уйдём, пока все спят. Записку, конечно, оставим, чтобы не волновались.

– Это же скандал! Представляешь, что нам за это будет? – Тим аж обалдел от такой безрассудной идеи.

– Что? – Леста широко раскрытыми глазами смотрела на него. – Что нам могут сделать? Отругают? Родителям сообщат? В школу?.. Ты этого боишься? Ну, не возьмут на будущий год в экспедицию. В тюрьму ведь не посадят. Да если бы и посадили…

– Так я и не боюсь… – растерянно пробормотал Тим.

Действительно, если соразмерять с жизнью человека, всё, что перечислила Леста – лишь мелкие неприятности.

– Молодые люди, а гитары у вас, случаем, не найдётся?..

Глава четвёртая.

Новый знакомый

Проём в купе заслонял немолодой коренастый мужчина лет тридцати в полосатой майке, коротко стриженый, с бицепсами, что покрупнее Тимовой головы.

– Иван, – представился гость.

– Нет гитары, – с неприязнью ответил Тим. Ходят тут всякие, привязываются… К тому же Тим заметил на плече незваного гостя татуировку – сердце, пронзённое большой синей стрелой. А Тим презирал людей, опускавшихся до такой безвкусицы.

– Есть, есть! – закричала вдруг Леста, наверное, захотела отвлечься от грустных мыслей. – Через купе спросите, у Петра Алексеевича. Скажите, что я просила.

– Спасибо! – гость исчез, но через минуту появился вновь, уже с гитарой.

– Какие песни любите? – спросил он, усаживаясь.

Тим ещё более укрепился в неприязни к незнакомцу, поскольку у другого плеча тоже была татуировка, почище первой: длиннющий змей, спускающийся с дерева, а в пасти его – большое яблоко.

– Ребята! Маша! – закричала Леста и застучала в перегородку. – Идите песни петь.

Вскоре в купе набилось жуть столько народа. Сидели и лежали по двое, по трое, а Потап с Костиком забрались на третьи полки и смотрели вниз, будто в колодец. Собрались не только свои, но и соседи по вагону, потому что пел Иван, и вправду, хорошо. Пел про собачку Тяпу, про перекаты, про Большой Каретный. Не только известные песни, но и такие, что Тим слышал первый раз: про море и скалы, про тайгу, про горы. Пел бы, наверное, долго, но тут протиснулся мимо проводник и предупредил, что закрывает туалеты, потому что скоро будет большая остановка.

Гость поднялся.

– Надо идти, – сказал он, отдавая гитару.

– Приходите ещё! – попросила Леста.

– Обязательно, – ответил Иван.

Когда все разошлись, Фролик, забираясь на освободившуюся верхнюю полку, произнёс:

– Крутой мужик, правда? Поёт здорово!

– И ничего в нём крутого, – возразил Тим. – Машка наша не хуже поёт. Да и Пётр Алексеевич тоже. Разве можно быть таким бесцеремонным. Вламывается к незнакомым людям, навязывается… Может, мы отдыхать хотим.