Владимир Марфин – Бич океана (страница 3)

– Гостю нашему! Журналисту! – засмеялись рыбаки.

– Прямо глаз с него не сводит!

– Не иначе, как влюбилась!

– Да ну вас! Тоже придумаете, – смутился Привалов. – Почему именно в меня? Она всех вокруг видит!

А сам втайне понимал, что товарищи правы, так как чувствовал именно на себе сфокусированный, ненавидящий взгляд акулы. И когда, не отводя глаз, поспешил отойти в сторону, вновь увидел, как торопливо метнулись именно за ним до предела расширенные и скошенные рыбьи зрачки.

– Да-а, – задумчиво протянул наблюдающий эту картину стармех. – Очень скверно, мужики, что вы её загарпунили. – Перегнувшись через поручни, он взглянул за борт, где по-прежнему кишели и бесновались акулы. – Боюсь пророчествовать, но почти уверен , что охотиться нам они больше не дадут. Мы же, можно сказать, с их владыкой расправились. И теперь они от нас едва ли отстанут.

– Ну и что же нам делать? – повернулся к нему спустившийся с мостика капитан. – Заканчивать сезон и швартоваться к базе? Так я же уверен, что руководство нас не поймёт. Да и сказки все это: бич океана, владыка…

– Ты добавь ещё, что сей гадине по меньшей мере тысяча лет! – торопливо добавил кто-то.

– Чего не знаю, того не знаю, – хмуро парировал механик. – Но ещё от деда слышал об ужасной Белой Рыбе. Дескать, горе тому, кто нежданно с ней в море столкнётся. Так же, как при встрече с Летучим Голландцем. До конца своих дней будет преследуем ею!

– О-о, и Голландца приплёл! – насмешливо прищурился капитан. – Кончай травить свои байки! Ты же известный анекдотчик! А вы чего рты разинули? – накинулся он на рыбаков. – Делать вам нечего? А ну все за работу!.. Где наш гофмейстер?

– Я здесь! – бодро отозвался кок, выскакивая из-за спин сгрудившихся рыбаков. – Сколько раз звал всех обедать, а никто не идёт. Снова, что ли, придётся еду разогревать?

– А чего? И разогреешь», —сказал капитан. – А сейчас тащи ножи, будем вырезать печень и плавники. Жареной печёнкой побалуешь экипаж. Да и суп из акульих плавников – деликатес. Остальные же хватайте остроги и лопатки, если рыбина задёргается, начнёте глушить!

Спустя минуту, вырвав у кого-то из парней принесённый пожарный багор, капитан бесстрашно засунул его в акулью пасть. Команда замерла, ожидая ответного действия. И несколько человек со всех сторон тут же принялись колоть акулу и бить её по голове баграми и фленшерными лопатками. Но акула, по-видимому, действительно умерла, потому что не реагировала на уколы и удары.

Прибежавший кок с двумя молодыми помощниками длинными ножами моментально вспороли рыбье брюхо, вывалив на палубу огромную коричневую кровоточащую печень. А затем аккуратными кухонными топориками ловко поотрубали хрустящие влажные плавники.

– В камбуз! В камбуз часть тащите! – приказал капитан. – А остальное в холодильник! Поделимся с начальством!

– А чего с тушей делать? – поинтересовался гарпунёр, презрительно пнув сапогом полувыпотрошенную рыбину. – Тоже повезем на базу? Как музейный экспонат?

– Да на кой она нам? – усмехнулся капитан. – В океан её! За борт! К подружкам взбесившимся!.. Включайте лебедки!.. Подтягивайте!.. Вот та-ак! А теперь навались!.. Все pa-азом!.. Взя-а-али-и!

Оставляя на гладкой палубе кровавый вязкий след и волоча за собой бесформенные вываленные внутренности, акула была подтянута к краю китобойца, вновь создав своей тяжестью заметный крен. И когда люди общими усилиями принялись сталкивать её в воду, багор, которым упирался в тушу гарпунёр, неожиданно соскользнул, и человек, не удержавшись на ногах и потеряв равновесие, полетел вслед за акулой, под ужасные, отчаянные крики рыбаков.

Судно резко выправилось, и все застыли, не решаясь взглянуть туда, где кроваво кипела и бурлила вода.

– Человек за бортом! – крикнул кто-то заполошно, и умолк потрясённо, сознавая, что упавшему уже никто и ничто не сможет помочь.

– Дорыбачились! – хрипло выдавил из себя стармех, отворачиваясь от побелевшего, растерянного капитана. – Аукнутся нам теперь эти плавники! И на кой черт мы связались с этой гадиной?

Все молчали. Молчал и Привалов, чувствуя непосредственную свою вину. Ведь он первый предложил загарпунить чудовище. И гибель гарпунёра прямо или косвенно была теперь и на его совести. Но ведь никто не предполагал подобного исхода. И это не предопределение, а несчастный случай. Хотя если бы не роковое стечение обстоятельств, то и случая этого могло не быть. Почти машинально Олег посмотрел вниз и увидел, как десятки окруживших судно акул медленно отплывают, унося на своих спинах белую безжизненную тушу великанши. А остальные по-прежнему осаждают корабль, всё так же пытаясь его потопить.

Спустя несколько часов, в том же злом окружении, китобоец подошёл к дрейфующей плавбазе. С её палуб множество свободных от вахты людей с изумлением наблюдали за поразительным рыбьим эскортом.

Осторожно пришвартовавшись к высоченной, с пятиэтажный жилой дом, "матке", "Стремительный" замер, и капитан, а за ним Привалов поднялись по спущенному штормтрапу на борт. Капитан сразу отправился на доклад к начальству, куда вслед за ним проследовали кэгэбист и парторг. А Привалова тесным кольцом окружили любопытствующие, пытаясь дознаться, что у них произошло. Однако, помня просьбу капитана ни о чём не распространяться, Олег извинился и ушёл в свою каюту. Там, бросившись на койку, некоторое время лежал с закрытыми глазами, а затем, вскочив, бросился к столу и, достав из ящика новую общую тетрадь, принялся описывать то, с чем ему пришлось столкнуться.

Увлекшись и заново переживая случившееся, он совершенно забыл о времени. А когда случайно взглянул на часы, стрелки показывали уже половину двенадцатого. Как ни странно, но до сих пор его никто не побеспокоил. Даже сосед редактор многотиражки, заходящий вечерком сыграть партию в шахматы и потолковать "за жизнь", на сей раз не объявился.

Вспомнив, что с утра почти ничего не ел, Олег, заглянув в прикроватную тумбочку, обнаружил в ней пачку печенья и банку тушенки. С аппетитом поел. Затем разделся, принял душ, и окончательно завалился в постель.

Спать, однако, не хотелось. Перед мысленным взором вновь и вновь проносились картины минувшего дня. Загарпуненный финвал… Поднятая на борт акула… С воплем летящий в пасти чудовищ несчастный гарпунёр… И опять зазвучал в ушах голос стармеха, предупреждающего об опасности встречи с хищной Белой Рыбой.

"Горе тому, кто с ней в море столкнется. Точно так же, как при встрече с Летучим Голландцем. До конца дней своих будет преследуем ею."

Капитан тогда посмеялся над его словами. А буквально через час случилось первое несчастье. И сколько ещё жертв потребует пучина, мстя за гибель этого сказочного "Бича океана"?

Олег, вздохнув, прикрыл глаза, и вскоре задремал.

Между тем общая жизнь продолжалась. В нижних отсеках машинного отделения бессонно работали могучие двигатели. В огромных разделочных цехах ударно трудилась третья смена, перерабатывая добычу, доставленную другими китобойцами. Всё шло в дело, всё было во благо: спермацет, амбра, ус, мясо, жир, и даже кости.

Неожиданно странные тяжёлые удары в стекло иллюминатора заставили Привалова очнуться. Его каюта, как и все другие, особо привилегированные, располагалась по правому борту судна, на высоте около десяти метров от воды. И спуститься к ней с палубы или подняться снизу можно было лишь в строительной люльке или на каких-то канатах и веревках. Что и делалось ежегодно во время капремонтов при обновляемой покраске корабельных бортов. Но сейчас, в океане, тем более в ночное время, никаких срочных ремонтов не предвиделось. И поэтому размеренные мягкие удары в бортовую стену каюты были неожиданны и необычны.

"Может, это ветер? – подумал Олег. – Видно, шторм надвигается, вот и начинает колотить. Хотя на ветер непохоже , не тот напор. Тогда, может, сверху что-то опустили? В общем, надо посмотреть, а не то не усну".

Он нехотя поднялся, подошел к иллюминатору и, отдёрнув шторку, распахнул его. Свежий прохладный воздух влажно опахнул лицо. Ночь была ясная. Мириады звёзд, жарко переливаясь в бархатной полусфере неба, отражались в водах мерно колышущегося океана. Привалов отыскал взглядом знаменитый Южный Крест и удовлетворённо улыбнулся. С детства он мечтал увидеть его, и заветная мечта теперь осуществилась. Переведя взор на воду, он увидел застывший неподалеку "Стремительный" с его сигнальными огнями, и поодаль ещё два ночующих китобойца.

И вдруг… вдруг… Откуда-то снизу со скоростью снаряда вылетело нечто огромное, обтекаемое, и ударилось в проём иллюминатора так, что задрожали корабельные переборки. Привалов от неожиданности отшатнулся, отпрянул, не понимая, что произошло. Шумный всплеск, напоминающий отдалённый взрыв глубинной бомбы, долетел до его слуха. Он подумал, что корабль напоролся на мину, болтающуюся тут со времен Второй мировой. Однако после войны прошло почти пятнадцать лет, и судоходство в этих водах давно стало безопасным.

– Так что же это такое? – прошептал он, с опаской приближаясь к иллюминатору и страстно желая всё рассмотреть и понять.

Чувство самосохранения приказывало ему не делать этого. Однако журналистское любопытство оказалось сильнее.

И едва он приблизил лицо к иллюминатору, как опять снизу вынеслось непонятное, темное и, вскрикнув от неожиданности, Олег увидел перед собой оскаленную акулью морду и её жестокие, впивающиеся в него глаза. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, а затем акула с хрипом снова полетела вниз, выдавив своей невероятной массой тонны обрушившейся вслед за нею воды.