Владимир Малый – Теплый камень (страница 3)
А, нет, не пять. Четыре. Два офицера явно были братьями-близнецами. Тут резчик определенно схалтурил.
- Рад видеть на плацу цвет и гордость гарнизона крепости, - меж тем все так же с неважно скрываемой злостью процедил комендант, - но что-то я не наблюдаю представителей других доблестей…
Никто из каменных статуй не повел и бровью.
Оно-то и понятно: конкретного вопроса никому заданно не было. Какой же офицер сам решит проявить инициативу, чтобы стать первой мишенью для новой метлы?
От зоркого ока Грамба не укрылось, что один из близнецов вроде бы улыбнулся одними глазами, но только и всего.
- А больше у нас тут ни единой живой душеньки нет, - бесстыдно улыбаясь, заявил стоящий с боку тролль, - ни по штату, ни по факту!
- Я в городе подписал продовольственную смету и видел в ней… - начал было генерал, но замолчал пораженный догадкой.
- Не переживайте, - тут же посерьезнел добровольный информатор, - эти сметы не меняются уже десятилетиями, поэтому никаких вопросиков это не вызовет. К тому же, если вы решите истребовать весь этот провиант, его нам даже предоставят: рычаги у нас есть. Вот только нам все это не слишком нужно, у нас тут как бы натуральное хозяйство.
Генерал даже желваками играть забыл: настолько проникся полученной информацией. Еще раз взглянув в лицо троллю и убедившись, что тот серьезен, как стадо бегемотов, он повернулся к куцему строю и скомандовал:
- Вольно, господа офицеры!
Коротенькая шеренга дружно выдохнула. От прозвучавшей команды разгладились морщины на некоторых каменных лицах. У близнеца с улыбающимися глазами даже дрогнули уголки губ.
- Господин генерал, - пророкотал самый внушительный и возрастной офицер, стоящий в строю первым, - разрешите обратиться по-простому, без уставщины!
В его фразе Грамб не расслышал ни намека на просительные интонации. Однако старый мудрый воин, что на своем месте, что на месте молодого генерала, отвечать отказом в подобной ситуации не стал бы.
Не протестовал и подопечный, согласно качнувший головой после небольшой паузы.
- Спасибо. Звать меня Шевом. Попал я сюда, по расчету, так как за этими стенами ждет меня скорая и бесславная смерть. Здесь же от меня может и польза какая будет. Так сложилось, что мы все тут живем и несем службу и, чего уж там, тянем свои сроки уже много лет. Само собой сложилось, что между нами наладились простые и открытые отношения. Естетсвенно, они мало чего имеют с уставами. Дело, кстати, не в том, что здесь давно не было коменданта. Сама крепость принимает только тех людей, которые смогут здесь жить и поддерживать ее боеспособность. До вас последними, кто увидел колотушку на воротах были эти два обалдуя-молодца одинаковых с лица. И даже эти разгильдяи первое время пытались здесь что-то изменить. Не то, что остальные взрослые, серьезные и состоявшиеся люди. Само собой, вы в принципе не сможете избежать тех же ошибок, что все мы тут по очереди совершали. Но, молодой человек, господин генерал, поверьте мне, старому заслуженному полковнику: не спешите с выводами…
- У вас все? – уточнил подопечный Грамба сдержанно-нейтральным тоном.
- От количества сказанных слов мои аргументы, к сожалению, не станут убедительнее. Здесь нужно время, которое вы либо потеряете, либо нет. Мой дружеский, если позволите, то даже отеческий совет: отсрочьте хотя бы на пару дней вхождение в должность и просто осмотритесь по сторонам не как комендант, а как, скажем, турист. Это позволит избежать вам принятия массы неверных решений. Тем более, что даже на нашей памяти коменданта здесь никогда не было. Следовательно, пара дней отсрочки погоды точно не сделают.
- Приведите для убедительности хотя бы два примера, - сухо попросил генерал, вновь непроизвольно начиная играть желваками.
- С удовольствием! - улыбнулся в пышные усы возрастной полковник. – Возьмем нашего уважаемого медика, алхимика и, по совместительству, учетчика и кормильца капитана Пира. Он появился здесь из-за того, что спас жизнь боевому генералу, которого пытались отравить в ходе очередной дворцовой интриги за его неразумную прямолинейность и чистоту помыслов. Так вот, наш уважаемый медик, первым же делом запретил всем несущим здесь службу принимать спиртовую настойку, спасающую гарнизон от разрушительного влияния магии замка. Он утверждал, что алкоголь есть яд, который пагубно сказывается на организме любого человека!
- Я, коллега, больше акцентировал внимание на объемах, чем, на пагубности в целом, - сказал, словно бы всхрапнул, слегка тучный, как и полагается кормильцу, капитан, - уж простите за несдержанность.
Последнее слово он сопроводил укоризненным взглядом на молодцеватого полковника, который тот величественно проигнорировал.
Генерал, а заодно и Грамб, аккуратно повели носами. Так и есть: легкий запах перегара на плацу присутствовал.
- И что же в итоге вышло? – как ни в чем не бывало, продолжил усач. – А вышел натуральный казус!
Весь строй озарился отблесками на удивление белозубых улыбок.
- Из волосатой родинки на шее нового медика уже на третий день пребывания в крепости стало расти щупальце! Как всякий уважающий себя полевой хирург, господин Пир тут же собственноручно ампутировал инородный нарост. И уже на следующий день из шва выбивалось уже три отростка! Как сейчас помню, я собственноручно выбил скальпель из крепкой руки, потом выбил дух из безмерно уважаемого медика, а уж потом знатно прижег молодую поросль крепчайшим самогоном! – не без гордости продолжил рассказ полковник.
- Крепчайший самогон?! – почти что взвизгнул капитан. – Да это была ядовитая смесь из метанола, ацетальдегида, уксусного эфира и сивушных масел, лишь слегка разбавленная водой. Даже наш тролль помер бы от принятия внутрь подобных жидких смесей!
- Было такое дело, - неожиданно согласился бравый усач, - самогон на тот момент уже весь пошел на запас антидота – прижигал техническими смесями. Они были негодны даже для обслуживания техники. А вот нашему медику помогли. Пир, правда, не поверил с первого раза, что это все наша твердыня чары на него наводит. Рога на голове отпиливать пытался, а пеньки под форменным головным убором прятал…
- Ну, что ты, Шев, все про меня, да про меня, - вновь всхрапнул медик, - у братьев история гораздо интереснее вышла.
Две улыбки при этом несколько потускнели.
- Это да, у них веселее было. Совсем дикими к нам прибыли, с каких-то северных отрогов. Увидели, что в их комнатах очага нет, не поверили, что замок сам себя греет, решили, что мы к их приходу как-то обогрели помещения. Так Рыжий переселился к Синему, и ночевать решили под общими одеялами, чтобы ночью не околеть. Противоядие принять тоже отказались: обещали матери не бражничать и в азартные игры не играть…
- И что ж случилось?! – постыдно не выдержал любознательный генерал умело взятой паузы.
- Срастаться начали! – довольный произведенным эффектом объявил полковник. – Благо, тепло было и они не сильно поприжавшись спали, поэтому Пир их быстренько друг от друга отчекрыжил.
Генерал ошарашено взглянул на близнецов. Две рыжих головы неохотно склонились в признании правоты рассказчика.
- А кто из вас Синий и почему? – спросил новый комендант совсем не то, что первым пришло ему в голову.
- Синий я, - ответил тот, что стоял в шеренге последним, и пальцем указал на едва заметный неуставной стежок на воротнике, сделанный синими нитками, - это чтобы проще было нас различать. Но именно «синий» из-за того, что на меня проклятие родовое перешло – все время правым мизинцем ноги стукаюсь обо все подряд. Он у меня постоянно синий, даже немного с зеленцой. И ноготь вечно слазит.
Грамб прямо-таки ощущал, как скрипят мозги подопечного. Новый начальник не мог не знать про то, что место его дальнейшей службы пользуется весьма дурной славой. И сейчас только это не давало ему обвинить подчиненных в попытке глупого и наглого розыгрыша.
- Допу-у-устим… - протянул он. – А имена у Рыжего и Синего лейтенантов имеются?
- А у них и тут все не как у людей, - громыхнул тролль, - одно имечко на двоих – Фил!
Грамб оживленно заерзал, услышав знакомое и даже родное слово.
- Это как же? – не стал скрывать удивления генерал.
- Так ведь, это, места-то у нас на родине суровые, с уходом новых Богов детская смертность растет все сильнее, - начал пояснять Рыжий Фил, - вот нам и дали одно имя на двоих. Водится у нас так, вот. А забрали от родителей на службу нас по исполнении десяти лет, кажется, дня за два до того, как мы должны были получить настоящие имена. Фил – это так, скорее кличка или вроде того, но в документах записали, как оно было. Никто особо-то не разбирался.
Грамб удивился столь раннему призыву на службу, а вот его подопечный лишь довольно кивнул, видимо, тут была какая-то тонкость, порадовавшая генерала.
- Что ж, не представленным остался только наш глубокоуважаемый господин капитан, исполняющий обязанности архивариуса. Его история – самая захватывающая! – торжественно топорща седоватые усы, подошел к заключительному этапу представления полковник. – Он приехал сюда с ревизией! Оказавшись единственным, кто смог пройти в крепость, наш делопроизводитель увидел бесконечные стеллажи с документацией, обомлел и одновременно обрадовался, ибо законченный трудоголик. Когда первый приступ эйфории и чихания от туч вековой пыли прошли, он отправился к своим коллегам, что топтались возле стены. Однако крепость отказалась его выпускать! Представляете? Входные ворота для него существовали, а вот выхода найти Флекс не смог! Мы все здесь заключенные только юридически, поскольку не можем покидать место службы, а вот наш глубокоуважаемый бумагомаратель – фактический пленник замка! Как вам такой анекдот?!