Владимир Малый – Теплый камень (страница 5)
- А ты чего же?! – уже во всю веселится комендант.
- Говорю, что у полковника неотложные дела, а коли наши лесенки богоподобному генералу не по нраву, так пускай своим халдеям поручит новые сделать.
- И как же себя ведут новые?
- Ну, во-первых, делать их особо не из чего, в округе мало подходящего для этих целей материала природой предусмотрено. Потому они обычно повозки из поезда разбирали и делали неказистые лесенки. Само собой, генералы по таким сами не лезли – ума хватало. Они «плотников» посылали проверить дело рук своих на прочность. Вот только новые лесенки вели себя ничуть не лучше старых. Так же человечек на них с места не двигался, как ни старался вверх лезть. Последний перед вами генерал, помнится, подготовился: с целой штурмовой командой пришел! Те по всей науке на стены полезли. Целое представление вышло…
- Специально замолчал, чтобы я подгонял? – сдвинул брови подопечный Грамба, но чувствовалось, что по-настоящему он сердиться сейчас не в силах.
- Как можно?! – почти натурально округлил громадные (соразмерные комплекции) глаза тролль. – Просто дух переводил. Пользовались они в основном кошками на веревках. Никто из штурмовиков не преодолел и половинки расстояния. Некоторые в самом начале смеялись, словно бы стена им пятки щекотала, и падали. У кого-то веревка каменела и становилась гладкой. Эти просто вниз соскальзывали. Самые упорные просто начинали погружаться в стену, словно это трясина, ну, или зыбучий песочек. Один до последнего сопротивлялся, так его вообще камень поглотил!
- Насовсем?! – полностью отдался рассказу генерал, который выглядел сейчас как самый обычный человек, которому весьма убедительно рассказывают особенно невероятную небылицу.
- Что вы! Нет, конечно. Ближе к середине стена его заглотнула, а у подножья выплюнула. Но, скажу я вам, выплюнула она его с уважением. Я-то в этом разбираюсь. Вас, кстати, замок тоже уважительно принял. Видали, какие калиточки в воротах сделал? Будто вы подпрыгивающий от радости тролль во время гона, а не человек среднего роста. Уважает…
- А калитки бывают разных размеров?
- Еще бы! Мне обычно в мой рост делает. Но если я иду не просто по делам, а с расшалившимся стражем поиграть, то калитка чуть выше. Тем самым замок как бы дает понять, что я хорошее дело затеял. А такой калиточки, как у вас, я, пожалуй, что и не видел. И, судя по лицам офицеров, они тоже. Потому полковник с вами так откровенно и поговорил. Человек он прямой и основательный. Ему звания не по возрасту не нравятся, но вот то, что наш замок в людях разбирается, господин Шев крепко знает.
По тому, как скривился генерал, Грамб понял, что был прав в своей догадке: генерал весьма молод для такого высокого звания. И это была настоящая загадка: с одной стороны он либо в большом фаворе, либо геройский молодец, а с другой – явная ссылка в эту загадочную крепость равнозначная пожизненному заключению.
Как подобное могло произойти? Предположения, конечно, есть, но мудрому воину хотелось бы конкретики. А еще, он точно знал, что рано или поздно его подопечному будет грозить смертельная опасность. И чем дольше эта опасность не возникнет, тем сильнее она будет завязана на местные реалии. Если Грамба забросили сюда заблаговременно, значит, дают возможность подготовиться. А как тут осваиваться, если даже для подопечного здесь все в новинку? Это, как говорится, вопрос…
- … вы бы лекарство приняли до того, как все доедите, а то потом кривиться еще сильнее будете, - заметил тролль начальственную гримасу, - господин полковник здесь уже давно и для себя раствор делает больно уж крепким. Слабенькие ему уже не помогают.
- Ты пока не знаешь и потому глупости говоришь, - не без потаенной гордости в голосе проговорил генерал, - я кавалерист, боевой офицер, получивший свое звание в бою, а не в интригах. Я пивал такие жидкости, что воспламеняются просто от попадания на них солнечных лучей! Так что уж этим вашим снадобьем глотку точно не обожгу.
- Уважаемо! – кивнул тролль, пряча усмешку. – Только господину медику такого не говорите, пожалуйста: расстроится сильно. А человек он хоть и прижимистый, но хороший. Кстати, слышите шум? Это он вредителя ловит. Довольно интересненькое зрелище. Я обычно такое не пропускаю…
- Веди! – согласился комендант, поднимаясь и ополаскивая руки.
Стул при этом сам отодвинулся от стола, а потом сам же и занял свое место.
«Однако!» - одновременно подумали Грамб и его подопечный.
Впрочем, слегка удивленным казался даже тролль. Он с подозрением изучил стул, потом вопросительно взглянул на генерала. Тот развел руками, давая понять, что лично никак к случившемуся не причастен.
- Будем с этим стульчиком разбираться! – зачем-то заверил генерала сержант и пригласил того следовать за собой.
Еще со времени попечительства над Мишель Грамб прочно усвоил, что кратчайшее расстояние между двумя точками есть прямая. Если тролль этого и не знал, то уж точно догадывался, ибо пер он напролом, никуда не сворачивая. В стенах на пути его следования просто сами собой появлялись высокие – от пола до потолка – проемы.
Генералу приходилось порой переходить на трусцу, чтобы не отстать от проводника, так как не было никакой уверенности, что очередной проем после тролля попросту не исчезнет.
Благо, идти пришлось недалеко: через три генеральских перебежки оба зрителя оказались на краю импровизированной арены без зрительских мест, где творилось что-то совсем невообразимое.
Обещанного медика Пира видно не было, зато присутствовали оба Фила, и нечто, не поддающееся идентификации. Это самое «нечто» имело много ног, страшный толстый длинный хвост и большие острые зубы. Но при всем этом львиную долю внимания приковывали к себе близнецы. У них тоже было много ног, руки-клешни и хвосты, как у скорпионов…
На секунду, которая по ощущению Грамба продлилась вечность, свет в его глазах померк. Это подопечный протирал свои очи, чтобы убедиться в том, что он не галлюцинирует. Однако, когда способность видеть вернулась к обоим, картинка перед глазами поменялась не сильно.
Братья все так же осторожно, расставив в стороны руки-клешни, приближались к неизвестному крупному зверю. Тот же шипел и скалился – всем своим видом показывал, что драки не хочет, но всегда к ней готов.
- Вероятно, мы могли бы им как-то помочь? – тихо уточнил генерал у тролля.
- Что вы! – как-то даже слегка испуганно отреагировал здоровенный сержант. – Этого делать никак нельзя! Во-первых, братья напрочь лишаются рассудка, когда дело касается подобных мероприятий, во-вторых, они прекрасно справятся сами, и двум этим профессионалам вообще ничего не угрожает. Ну, а в-третьих, вы еще не в курсе, но я ведь отчаянный трус! Именно за это в первую очередь сородичи меня и убили.
- Ах, да, все время забываю, что ты у нас как бы мертвый, - усмехнулся комендант, - а в чем обычно выражается твоя трусость?
Грамб внутри подопечного заворочался, устраиваясь поудобнее, чтобы одновременно и смотреть за схваткой на арене, и слушать покаянные речи тролля. Старый мудрый воин хорошо знал людей, и будь перед ними человек, то Грамб бился бы о заклад, что трусостью здесь и не пахнет. Однако ж, кто знает, какой у нее аромат, когда дело заходит о других расах?
- Отчаянно боюсь убивать, - довольно легко признался сержант, глядя себе на ноги.
Сапог, в отличие от других обитателей твердыни, он не носил, поэтому проследивший его взгляд генерал сейчас наблюдал за смущенно шевелящимися пальцами. Они смущенно и тихо постукивали подпиленными когтями по каменному полу.
- Не мерзнут ноги то? – проявил заботу о подчиненном комендант.
- Не, тут все камни теплые, когда нужно. А когда нужно – холодные. Хорошее место для посмертия, я думаю.
А тем временем монстр на арене устал пятиться, перестал осторожничать и напал на одного из близнецов.
С того места, где стояли генерал и сержант, не видно было, кто именно стал целью атаки: Рыжий или Синий Фил.
Но лично Грамб с высоты своего богатого боевого опыта на месте твари напал бы именно на Рыжего. Да, тот явный добряк, и чуть менее бывалый боец на месте Грамба посчитал бы, что такой противник представляет меньше опасности. Но как бы не так! Попробуй убить брата этого добряка, и ты сразу же получишь себе в противники чистую фурию, которая всю свою жизнь откладывала злость именно для тебя. А в начале боя, пока ты добряку ничего не сделал, он особой яростью отличаться не будет. В общем, не нужно злить добрых людей, потому что в этих тихих омутах спят такие страсти, которые лучше не будить.
Как бы то ни было, монстр напал на одного из братьев, и между противниками завязалась страшная даже на вид схватка. В разные стороны полетели клоки шерсти и куски плоти, но при этом не было слышно ни воплей боли, ни криков ярости.
Схватка протекала в леденящем душу молчании. Постепенно сплошной хаотично катающийся по полу клубок начал замедляться и стало видно, что человек берет верх. Своими руками-клешнями он захватил сразу четыре конечности противника с одного бока, и монстр сейчас бегал по окружности центром которой был один из Филов. Который, кстати сказать, не просто так вертелся вокруг своей оси. Он вовсю орудовал импровизированным хвостом, нанося молниеносные уколы тончайшим жалом в суставы свободных конечностей противника. Попасть в такую небольшую цель во время движения, да еще и хвостом, который природой изначально не предусмотрен – дело непростое. Старый воин с уважением покачал головой, прикидывая, что в схватке один на один, да еще и на арене, он не справился бы с таким противником даже в свои лучшие годы. Но тут же брови старика устремились к его же макушке: монстр оказался не так прост! Выяснилось, что бегал он не от нечего делать, а со вполне конкретной целью! Кончик длинного подвижного и явно сильного хвоста твари обвился об одну из ног Фила. После нескольких кругов уже все его четыре ноги человека были украшены хвостовыми кольцами, и в этот миг ловушка захлопнулась! Кольца сжались, притягивая ноги друг к дружке, а сам монстр перешел в атаку!