Кроме моти среди подношений для Божества Нового года наиболее обычными были съедобные водоросли, сардины и сливы — все это в сушеном виде. Очень часто моти украшались листьями папоротника, ветками сосны, мандаринами, сушеными креветками, водорослями, каштанами, бобами. Непременная деталь о-сёгацу-тана — нанизанные на палочку сушеные плоды хурмы, называемые хякубёси («сто штук сушеной хурмы»). В сельской местности Западной Японии рядом с камидана клали два соломенных мешка с рисом, которые накрывали четырьмя заново сплетенными циновками. В некоторых местностях один из мешков бывал не с рисом, а с бобами. Токонома украшалась соломенным жгутом с рисовыми колосьями, а также обычными хворостинами с мандаринами и др.
С наступлением Нового года в местных синтоистских храмах зажигались новогодние костры, зажигался так называемый божественный, очистительный огонь (госинка). В прошлом бытовала примета: тот, кто первый придет ночью в храм и зажжет костер, будет счастлив и удачлив весь год.
После совершения обряда поклонения предкам и Тосигами на рассвете, по еще до восхода солнца, выходили из дому и отправлялись в храм, где, прежде всего, совершали моление божеству данного рода, патронимии или селения. Иногда при этом в некоторых семьях устраивали церемонию утреннего очищения от грехов. Во многих районах Японии в храм принято было идти молча, даже не приветствуя знакомых, так как считалось, что разговор в это время ведет к «истощению счастья». Только после посещения храма люди обращались друг к другу с поздравлениями.
По возвращении из храма хозяин дома совершал обряд «молодая вода», называвшийся вакамидзу. Этот обряд был наиболее широко распространен в Западной и Центральной Японии. Вакамидзу черпали из «реки духов» (камикава), т. е. из того места реки, где, по поверьям, обитают водяные духи. Духам преподносили рис, завернутый в белую бумагу.
Затем, обратившись лицом к востоку, произносили заговор: «Черпаем счастье, черпаем правду, черпаем благодать» («Фуку-о куму, току-о куму, сайвай-о куму»), или: «Тысяча мешков, тьма мешков, тьма тысяч мешков, все драгоценности мира повычерпали» («Тигоку, мангоку, манмангоку, коно ё-но тама-о комитотта»), или: «Не воду пьем, а счастье черпаем» («Мидзу-о номадзу-ни фуку-о куму»). После итого трижды зачерпывали воду из реки.
Рис. 36. Зачерпывание «молодой» новогодней воды (вакамидзу мукаэ)[612].
«Молодую воду» года из источника или из колодца зачерпывал глава семьи, иногда ему помогал взрослый старший сын; если это происходило в темноте, то сын держал фонарь. Деревянное ведерко обязательно украшалось симэкадзари, воду брали также деревянным черпаком с длинной ручкой. «Молодой воде» приписывались целительные свойства, все члены семьи умывались ею, в некоторых домах на этой воде готовили новогоднюю пищу.
Во многих местах существовал обычай встречать восход солнца и обращаться с молениями о благополучии к восходящему светилу Нового года.
Как и у других народов Восточной и Центральной Азии, в новогодней обрядности японцев особо важное место занимает первый день Нового года.
Ранним утром все члены семьи надевали свои лучшие (обычно новые), праздничные одежды и совершали снова моления предкам. Затем после взаимных поздравлений принимались за праздничную трапезу.
Для большинства японцев новогодний праздник ассоциируется с лаковыми, керамическими и фарфоровыми чашами, наполненными горячим о-дзони. Слово о-дзони этимологизируется как «смешанное варево», так как в это блюдо входит много продуктов, но его основа — приготовленные из моти маленькие круглые лепешки (в каждую чашку подают по две), которые, сначала отварив, кладут в бульон из морской капусты (комбу), бобовой пасты (мисо) и редьки (дайкон). О-дзони — общеяпонское блюдо, но рецепты его приготовления в разных районах различны. В него могут добавляться сушеная макрель, водоросли, лук, грибы, овощи, моллюски, соевый творог (тофу) и другие продукты. В Центральной и Западной Японии о-дзони варили утром первого дня Нового года, а ташке для трапез 2, 3, 5, 7, 11, 15 и 20-го дней 1-го месяца. При этом на 7-й и 15-й день о-дзони мешали с рисовой кашицей. В некоторых местах его готовили на «молодой воде». Прежде чем начать есть о-дзони, в Западной Японии его подносили Тосигами (две чашечки, так как это супружеская пара) и ставили на камидана (в доме может быть несколько камидана, ставят по чашечке на каждую).
В новогодней трапезе были также кушанья из бобов, закуска из соленой селедочной икры (кадзу-но-ко). Пили на Новый год сладкое сакэ (тосо), возлияние которого вообще играло и играет большую роль в новогодней обрядности.
После тосо и супа о-дзони в специальном наборе дзюдзумэ подавалось традиционное новогоднее угощение — ассорти различных закусок, подаваемых в четырех поставленных друг на друга судках-ящичках (дзюбако). В верхнем ящичке находятся закуски для аппетита (кутитори), во втором — жаренные на углях овощи и рыба (якимоно), в третьем — различные вареные блюда (нимоно) и, наконец, в последнем, четвертом — различные кислые, приготовленные с уксусом маринады (суномоно). Среди кутитори имеются различные остро-соленые овощные и рыбные закуски, селедочная икра под соусом, сушеные сардины в карамели и т. д.
В суномоно также входят вымоченные в уксусе мелкие рыбки и разные овощи. Дзюдзумэ как бы символизировало все многообразие японского стола, его основные пищевые продукты и способы приготовления пищи. В число распространенных новогодних блюд входили также сладкие черные бобы, отварной рыбный фарш, яичный рулет, рулет из водорослей, пюре из батата с каштанами и другие праздничные блюда. Как правило, с каждым из этих блюд связана своя благопожелательная символика. Так, засахаренные ломтики морской капусты — это пожелание счастья (за водорослями в Японии вообще закреплена общая недифференцированная «счастливая» символика), белая фасоль — пожелание здоровья, икра — пожелание многодетности, корень лотоса (рэнкон) — пожелание прозорливости, рыба тай — знак поздравления и т. д. Очень часто эти символические ассоциации имеют в своей основе принцип омонимии. Например, слово мамэ, обозначающее фасоль, входит в идиоматическое выражение «будьте здоровы», слово тай входит в состав глагола мэдэтай — «поздравлять».
В первые дни года блюда из риса обычно не готовили, в основном ели холодную пищу, что давало женщинам возможность отдохнуть от домашних дел и предоставляло им больше времени для участия в связанной с началом года обрядности. В некоторых местах в течение всей 1-й луны года женщины для приготовления пищи пользовались отдельным очагом и не имели даже права входить в тот пролет дома, где находился алтарь Тосигами.
Утром 1-го дня горевший в очаге огонь обычно гас, и новый разводили огнивом на бобовой шелухе. Впрочем, этот обычай с конца XIX в., когда в обиход вошли спички, мало кем соблюдался, но в некоторых семьях Западной Японии считалось, что огонь гасить нельзя. Вообще в Японии не только деревни, но и отдельные патронимии и даже семьи нередко имели собственные варианты обрядности, связанные с какими-либо событиями, в их истории и потому ставшие для них традиционными.
После праздничной трапезы обходили родных и знакомых с краткими визитами. В городах в прихожих выставлялись при этом подносы для визитных карточек. На селе визиты проходили главным образом в рамках патронимии (додзоку), при этом члены боковых семей (бункэ), навещая главную семью (хонкэ), несли с собой алтарные подношения и возлагали их на буддийский алтарь.
Утром первого дня Нового года посещали местные синтоистские храмы. Этот обряд назывался хацумодэ. Было также принято ездить в наиболее знаменитые храмы. Этот обычай очень древний, но сохранился и до наших дней. В XVII в. в Нара существовала традиция в 1-й день года отправляться на поклон в храм Касуга-даймёодзин. По этому случаю собиралась вся семья, даже самые дальние родственники, и не было конца их оживленным беседам. Считалось, что, чем больше родни, тем больше к семье уважения[613].
В XVII в. бытовал веселый обычай в первый день Нового года обливать молодоженов водой, и в первую очередь мужа. Молодой зять должен был посещать дом родителей жены в первые дни праздника.
Одна из важнейших примет первого дня Нового года — обмен подарками. Среди подарков наиболее распространенными были сушеная рыбка, завернутая в красочную обертку, веера, чай в нарядной упаковке. Девочки получали ракетки (хагоита) для игры в волан. Родители часто дарили детям «новогоднее сокровище» (о-тоси-дама) — монетку любого достоинства, положенную в специальную бумагу, сложенную в конвертик (позднее это были просто конвертики). Подарок был символическим пожеланием богатства и благополучия детям[614].
Рис. 37. Новогодние подарки-конвертики («яшмовое сокровище»), о-тоси-дама[615].
Первый день Нового года — один из самых веселых и оживленных праздников. Каждая семья в полном сборе совершала визиты к родным, друзьям, паломничество в храмы. В этот день все выглядели помолодевшими в нарядных одеждах. Особенно праздничными выглядели дети, которым в эти дни уделялось особенно много внимания.
Новый год, и особенно 1-й день нового года, немыслим без разнообразных игр и развлечений. Многие из них еще сравнительно недавно были играми взрослых и имели магическое значение. Таковы, например, игры, в которых соревновались две партии, — перетягивание каната, борьба.
