Владимир Малянкин – Взрослая жизнь - это скам) стендап-офлайн (страница 4)
Я лежу, смотрю в потолок, и в голове у меня рождается сценарий фильма ужасов:
Я поднимаюсь к соседям. Звоню. Открывает мама. У неё глаза по пять рублей. Она не спала, видимо, не из-за ребёнка, а из-за того, что муж в каблуках ходит.
– Слушайте, у вас ребёнок так громко…
– А что мне сделать? Это ребёнок!
– Ну, может, купите ему мягкие игрушки? Или отведите в секцию, где нужно сидеть смирно? Шахматы, например.
– А вы на что жалуетесь? У вас сверху мужик в каблуках ходит, а вы к нам пришли!
Она знает про мужика в каблуках. У них своя экосистема. Они объединились против меня. Я – единственный, кто пытается жить в тишине, а для них я – источник хаоса.
Я решил, что когда-нибудь куплю частный дом. Буду жить один, в тишине. Никаких соседей сверху, снизу, сбоку.
Но потом я вспомнил, что в частном доме есть участок. А за забором живёт сосед с газонокосилкой, который будет косить траву в 7 утра, потому что «так солнце лучше».
Нет от них спасения. Соседи – это не люди. Это карма. Это испытание, которое посылают тебе, чтобы ты не возгордился.
Я теперь молюсь только об одном: чтобы мужик сверху купил себе хотя бы шлёпанцы. Аминь.
БЛОК 8: «ПОЛИКЛИНИКА – ЭТО КВЕСТ-РУМ»
Мы поговорили про дом. Но есть место, которое делает любой дом раем по сравнению с собой. Это государственная поликлиника.
Я не был в поликлинике 10 лет. Думал, я бессмертный. Но организм напомнил: «Ты не бессмертный, ты просто накапливаешь болячки».
Пришлось пойти. И я понял, что поликлиника – это не медицинское учреждение. Это квест-рум. Только вместо того, чтобы найти выход из комнаты, ты пытаешься найти выход из очереди.
Захожу. Первое, что я вижу, – это гардеробщица. Не охранник, не медсестра. Гардеробщица – это главный человек в поликлинике. Потому что она решает, жить тебе или умереть прямо в пальто.
Я подхожу:
– Здравствуйте! Можно мне раздеться?
Она смотрит на меня так, будто я попросил у неё почку:
– А ты к кому?
– К терапевту.
– А талон есть?
– Есть.
– Ну и иди, пока не позвали.
– А пальто?
– А что пальто? С собой носи. У нас крадут.
То есть я должен сидеть на приёме у терапевта в пуховике, потому что в поликлинике работает «Клуб воров-домушников», специализирующийся на верхней одежде.
Я сажусь в коридоре. В пуховике. Потому что раздевалки нет. Потому что гардеробщица – это просто декорация. Она сидит, чтобы создавать атмосферу советского прошлого.
Дальше – очередь к терапевту.
Это не очередь. Это сообщество людей, которые объединены общей болью. Там сидят бабушки. Много бабушек. Бабушки – это главная движущая сила российской медицины. Они приходят за два часа до открытия, потому что им «всё равно не спится».
Я прихожу за 10 минут до талона. Сажусь. Бабушка слева смотрит на меня и говорит:
– Молодой человек, вы к кому?
– К терапевту.
– А вы записаны?
– Да, на 10:30.
– А мы на 9:00. И ещё не зашли.
Она говорит это с гордостью. Для неё сидеть в очереди два часа – это не проблема. Это спорт. Она установила личный рекорд выживания на стуле с жёсткой спинкой, и она не позволит какому-то студенту (мне 35, но для неё я студент) пройти без очереди.
Я сижу. Приходит врач. Открывает дверь и говорит:
– Кто на 10:30?
Я встаю. Бабушки смотрят на меня, как стая волков на больного оленя.
– А мы раньше!
– Так вы на 9:00, – говорит врач. – А сейчас 10:30.
– А мы ждём!
– Ну и ждите.
Я захожу в кабинет. Чувствую спиной, как бабушки посылают мне проклятия трёх поколений.
В кабинете сидит врач. Женщина лет 60. Уставшая. Она смотрит на меня, на компьютер, потом снова на меня.
– Что у вас?
– Горло болит.
– Откройте рот.
Я открываю.
– Оно красное.
– Да, я знаю, поэтому и пришёл.
– Пейте ромашку.
– А может, антибиотики?
– А у вас аллергия?
– Нет.
– А вдруг будет? Я не буду рисковать. Пейте ромашку. Следующий!
Я вышел. Просидел в поликлинике два часа, чтобы услышать «пейте ромашку». Ромашку, Карл! Её и в аптеке могли сказать! Бесплатно! И без риска подхватить в очереди коронавирус, грипп и таинственную «ветрянку для взрослых», которой я так боюсь.
После врача – аптека.