Владимир Малянкин – Мертвый сезон - 2 (страница 1)
Владимир Малянкин
Мертвый сезон - 2
«Мёртвый сезон-2» — постапокалиптический хоррор о выживании, искуплении и древнем зле, пробудившемся в сердце Сибири.
Плато Путорана. Заброшенный закрытый город, мёртвые шахты, безмолвная тундра. Четыре месяца назад мир рухнул: вирус, поднявшийся из глубины земли, превратил людей в ледяных тварей — Белых. Они не гниют, не умирают, не чувствуют боли. Они просто ждут.
Бывший шахтёр Илья, вирусолог Анна и эвенк-проводник Егор отправляются в самоубийственный поход через ледяную пустыню. Их цель — заброшенная секретная лаборатория «Кимберлит-4», где, согласно перехваченному сигналу, может храниться ключ к созданию вакцины. Но то, что они находят в лаборатории, оказывается не лекарством, а оружием. И оно всё ещё живо.
Тридцать лет назад учёные «Кимберлита-4» совершили открытие, за которое заплатили жизнями. Они заварили двери изнутри, чтобы не выпустить в мир то, с чем столкнулись. Теперь двери открыты. И Хозяин льда — древняя форма жизни, спавшая в кимберлитовых трубках миллионы лет, — проснулся окончательно.
«Мёртвый сезон» — это история о людях, которые идут до конца. О тех, кто закрывает двери. И о тех, кто находит силы их открыть.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Главные герои
Илья Сергеевич Колесников, 45 лет
Проходчик пятого разряда шахты «Маяк». Потерял жену и сына в первые дни эпидемии. Носит каску с трещиной — единственную вещь, оставшуюся от сына. Хронический бронхит, цинга, внутреннее кровотечение. Знает, что умирает, но продолжает идти. Фаталист. Курит. Не верит в бога, но верит в память.
Анна Дмитриевна Корсак, 31 год
Вирусолог-иммунолог. До катастрофы работала в НИИ эпидемиологии в Новосибирске. Потеряла всю семью в первый месяц эпидемии. Страдает нервным тиком — дрожью в руках, которая мешает работать. Цинична, резка, не верит в мистику. Но после событий в шахте «Маяк» её скептицизм даёт трещину.
Егор (фамилия неизвестна), 27 лет
Эвенк, потомственный охотник и проводник. Знает тундру, как никто. Верит в духов, в Нижний мир, в Хозяина льда. В юности водил геологов через священные места — и считает это своим грехом. Немногословен. Слышит ветер. Говорит с мёртвыми.
Персонажи прошлого (1991 год)
Виктор Алексеевич Грановский, 58 лет
Доктор физико-математических наук, начальник лаборатории «Кимберлит-4». Гениальный учёный, разочаровавшийся в системе. Первым понял, с чем они столкнулись. Принял решение о протоколе «Ноль» — самоизоляции объекта. Погиб, приняв морфин вместе с Сомовой.
Елена Викторовна Сомова, 30 лет
Старший лаборант «Кимберлита-4», вирусолог. Именно она обнаружила кристаллическую структуру «Альфы» и выдвинула гипотезу о том, что вирус — часть более крупного организма. Сделала запись на аварийный ретранслятор, которую через тридцать лет услышит Анна. Погибла, держа Грановского за руку.
Майор Харламов
Военврач, представитель заказчика. Жёсткий, циничный, требовал ускорить программу любой ценой. Отказался участвовать в протоколе «Ноль», пытался прорваться наружу. Погиб от заражения, не сумев открыть заваренную дверь.
Второстепенные персонажи
Михаил, 35 лет
Бывший фельдшер скорой помощи, ассистент Анны в лаборатории. Тихий, исполнительный, преданный. Именно он предложил искать антагониста вируса в природной среде. Остался в Талнахе, когда Анна и Егор ушли на восток.
Сергей, 22 года
Бывший студент-геолог, доброволец экспедиции на восток. Молод, горяч, неопытен. Смотрит на Анну с обожанием.
Антагонист
Хозяин льда
Древняя кремний-органическая форма жизни, существующая в кимберлитовых трубках миллионы лет. Не имеет физического тела в привычном смысле — представляет собой распределённую кристаллическую сеть, способную перестраивать живые организмы под свои нужды. Не зол, не добр — просто иной. Его цель — изменить биосферу Земли, сделав её холодной и пригодной для себя. Заперт в шахте «Маяк» взрывом, устроенным Ильёй.
ПРОЛОГ
*Объект «Кимберлит-4», плато Путорана.*
— Я, старший лаборант объекта «Кимберлит-4» Сомова Елена Викторовна, настоящим подтверждаю: протокол «Ноль» выполнен в полном объёме. Образцы уничтожены. Гермодверь заварена изнутри. Связь с внешним миром отключена. Реактор переведён в автономный режим. Всем, кто слышит эту запись: не вскрывайте объект. Ни при каких обстоятельствах. То, что находится в кимберлитовой трубке «Аномалия-7», не должно попасть на поверхность. Повторяю: не вскрывайте.
— Если вы всё же вскрыли объект... значит, у вас были причины. В лабораторном отсеке B-12, в сейфе с кодовым замком «два-семь-ноль-девять», находятся все наши записи. Возможно, они помогут. Меня зовут Елена Сомова. Моя мама живёт в Новосибирске, на улице Строителей, дом четырнадцать, квартира семьдесят два. Если эта запись каким-то чудом дойдёт до неё... мама, прости меня. Я не смогла приехать на Новый год.
— Здесь холодно. Очень холодно. Но это ничего не меняет.
Часть первая. БЕЛЫЕ
Глава 1. Подарок Нижнего мира
Огонь керосиновой лампы вздрогнул, когда снаружи по металлической обшивке бытовки проскреблись когти.
Илья не пошевелился. Он сидел на перевёрнутом ящике из-под взрывчатки, уперев локти в колени, и смотрел на собственные руки — распухшие суставы, въевшаяся угольная пыль в трещинах кожи, ногти, похожие на старые пуговицы. Руки шахтёра. Они помнили температуру породы за секунду до обвала. Они помнили вес сына.
За стеной скрежет повторился — методичный, почти задумчивый, будто зверь пробовал железо на зуб. В углу бытовки зашевелилась Анна. Спальный мешок зашуршал, явив бледное лицо, заострившееся от голода и хронического недосыпа.
— Кто? — одними губами.
— Белый, — ответил Илья, не меняя позы. — Стоит и слушает. Они нас чуют, но не видят. Пока не слышат.
Анна села, кутаясь в прожжённый пуховик. Её руки, руки хирурга, мелко дрожали — то ли от холода, то ли от того самого нервного тика, который появился после случая в морге опорного пункта. Она старалась сжимать пальцы в кулак, но дрожь выдавала себя предательским стуком ногтей о флягу.
— Дай я его сниму, — сказала она.
— Нечем. Патронов девять. До плато — шестьдесят километров открытого льда. Каждый патрон — как обручальное кольцо. На вес золота.
— Красиво ты заговорил, геолог.
— Я не геолог. Я проходчик пятого разряда.
Снаружи скрежет стих. Наступила тишина — та особая, ватная тишина заполярной ночи, когда звон в ушах начинает казаться чужим шёпотом. Илья знал: Белый не ушёл. Он просто замер. Они всегда замирают перед тем, как ударить.
Егор сидел на корточках у входа, перебирая верёвочные силки. Эвенк двигался плавно, без единого лишнего жеста, словно вода обтекала камни. Лицо его, обветренное до состояния старой замши, ничего не выражало, но в глубине узких глаз тлело беспокойство.
— Ушёл, — сказал он наконец.
— Точно? — Анна подтянула к себе медицинский рюкзак, проверяя ампулы. В основном пустые. Физиологический раствор, один тюбик промедола, две ампулы адреналина. Ничего противовирусного.
— Точно. Он не просто ушёл. Он пошёл звать других. Этот был разведчик.
Илья поднял голову. Каска с трещиной, что лежала у него на коленях, тускло блеснула в свете лампы. Он машинально провёл большим пальцем по трещине — жест, ставший ритуалом. Трещина была похожа на карту реки Амбарной.
— Ты говорила про сигнал, Анна. Повтори.
Она выдохнула облачко пара — в бытовке было градусов десять, не больше.
— Три дня назад на аварийной частоте прошла передача. Циклическая запись, закольцованная на ретранслятор. Я приняла её случайно, когда настраивала рацию на волну норвежцев с архипелага. Сигнал идёт с плато Путорана, квадрат двадцать семь — сорок один. Подземная лаборатория «Кимберлит-4». Законсервирована в девяносто первом. Судя по коду, там есть автономный реактор и криогенное хранилище. И, возможно…
— Возможно что?