Владимир Малик – Тайный посол. Том 1 (страница 38)

– Ты нам сочувствуешь?

– Еще бы! Наши народы – братья. У нас общий враг. Я не только сочувствую, но готов и сам присоединиться к гайдукам. К тому же у меня есть поручение, не выполнив которое я не имею права возвратиться на Украину…

– Какое? Не могли бы мы помочь?

Арсен рассказал. Воевода развел руками:

– Только счастливый случай поможет тебе. Турция велика, и найти в ней человека, особенно невольника, так же трудно, как маковое зернышко на песчаном морском берегу. Что ж касается другого… то и я слышал, что султан готовит войну против Московии и Украины… Собственно, это еще надо проверить. Завтра или послезавтра ты поедешь в Сливен с моими людьми, чтобы вызволить Златку, и там тебе обязательно придется близко сойтись с Сафар-беем и его окружением. Постарайся проверить эти сведения. Почему я остановил свой выбор на тебе, а не на ком-либо другом? Тебя никто не знает, ты не болгарин, которым турки не доверяют. Ты можешь выдать себя за приезжего купца…

– Если турки узнают, что я с Украины, меня схватят…

– Выдавай себя за польского купца. Сейчас султан заигрывает с польским королем, чтобы тот не объединился с Русью… К тому же ты свободно владеешь турецким языком. Это понравится твоим новым знакомым в Сливене. Выдавая себя за сторонника ислама, а то и настоящего потурнака, очень быстро приобретешь их доверие. Если подтвердится, что турки готовят военный поход, мы найдем возможность предупредить Запорожье и ставку князя Ромодановского. Таким образом, ты сможешь хорошо послужить своей родине и оказать услугу московскому царю.

Арсен был удивлен осведомленностью воеводы Младена о событиях, происходящих далеко от его родных Балкан.

Воевода, как бы угадывая мысли казака, продолжал говорить:

– Болгария – маленькая страна. Наших собственных сил для борьбы с Портою мало. Чересчур мало. К тому же враг посеял раздор в нашем народе: многие болгары стали помаками, приняли ислам. Но, к счастью, мы не одиноки! С нами и сербы, и валахи[88], и молдаване, а по ту сторону Черного моря армяне, грузины… Греки тоже с нами! Арабы… Все они только ждут благоприятного времени… Но наша наибольшая надежда на вас, другари! На Русь!.. Пусть только сунет спесивый султан голову в пасть северному медведю! Это станет началом его конца и нашего освобождения!.. Теперь ты понимаешь, друг, почему и меня так интересуют эти слухи?

Воевода умолк и вопросительно посмотрел в глаза казаку.

– Понимаю, – ответил Арсен. – И сделаю все, что нужно!

– Но ты не представляешь всю глубину опасности, с которой встретишься там. Я хочу предупредить об этом…

– Э-э, казаку всю жизнь рисковать головой приходится.

– Это совсем другое: в бою, когда рядом друзья, опасность не так страшна. А теперь ты встретишься с Сафар-беем.

– Ну и что?

– Это наш заклятый враг! Фанатичный приверженец ислама и опытный воин. Всего два года возглавляет он здесь отряд янычар, а беды натворил больше, чем многие турецкие воеводы за двадцать лет. Сжигает села… убивает всех, на кого падает подозрение в связях с нами, беспощадно расправляется с захваченными в полон гайдуками. Мы давно за ним охотимся, но безуспешно. Это хитрый и коварный враг! Хорошо владея болгарским языком, он часто сам переодевается крестьянином, ходит по базарам, выслеживает, подслушивает неосторожных горцев, а потом внезапно налетает со своими головорезами на селения и все предает огню… Я уверен, что про Момчила он тоже что-нибудь пронюхал. Момчил – мой давний друг, мои глаза на побережье, моя надежная рука там… Я всегда знал, сколько войск и когда турки перебрасывали морем. Через Момчила мы получали от дубровницких купцов порох, свинец и фузеи…[89] Теперь старик схвачен. Его смерть тоже будет на счету Сафар-бея!.. Этому негодяю надо… – Воевода резко взмахнул рукой, что могло означать только одно – снять голову с плеч.

– Понимаю, – сказал Арсен.

– Но главное твое задание, Арсен, дорогой мой другар, освободить Златку… Об этом надо думать прежде всего…

– Подождите!.. У меня есть еще одна просьба! – На пороге стояла Анка. Она вошла тихо и, очевидно, слышала конец беседы. – Много лет прошло с тех пор, как выкрали наших детей. Теперь мы узнали о Златке. А Ненко?.. У меня до сих пор еще теплится надежда, что я когда-нибудь встречу нашего Ненко… Он жив! Чует мое материнское сердце… Может, удастся, другар, встретить кого-нибудь еще, кто помнит негодяя Гамида, расспроси осторожно о той давней истории. Вдруг да найдется и след сына…

Воевода нахмурился и отошел к окну. Анка остановилась перед Арсеном.

– Я постараюсь узнать, пани Анка, – тихо сказал казак. – Но прошло столько лет…

– Не думай, что мы не искали его! – Женщина побледнела, глаза ее затуманились. – Младен не жалел ни сил, ни денег… Однако ничего определенного мы не узнали. Гамид словно в воду канул. А с ним исчезли и дети… Единственная весточка дошла к нам от одной старой ахчийки[90] из Ямболя. Она рассказала, что однажды в харчевне ее хозяина остановился молодой чорбаджия со свитой. С ним было двое детей, которых он приказал ей искупать… Девочка тихо сидела в уголке и испуганно, как затравленный зверек, смотрела на чужих людей, а мальчик все время плакал, отбивался от всех, отказывался есть и был очень грязный. Старушка уговорила мальчика раздеться и посадила в корыто, начала купать. Когда турок на минутку вышел, она спросила мальчика, как его звать. «Ненко», – ответил тот. Но в это время вернулся со двора чорбаджия и приказал замолчать. Так ахчийка и не успела узнать у мальчика, кто они и откуда. Однако хорошо запомнила: у мальчика на правой руке, ниже локтя, три белых шрама… Такие шрамы были у нашего Ненко…

Голос женщины задрожал, она замолкла. Воевода обнял ее за плечи, утешая, и незаметно подал знак Арсену, чтобы он оставил их.

3

На следующий день на перевале Вратник появился большой купеческий обоз. Взмыленные кони с натугой тянули тяжелые крытые возы. Возницы то подбадривали усталых животных криками, то хлестали кнутами.

Впереди обоза, удалившись шагов на сто, ехали два всадника. Это были Арсен и Драган. Но их трудно было узнать: Арсен переоделся богатым львовским купцом-турком, на боку у него – кинжал и два пистолета, искрящихся на солнце перламутровыми рукоятками. Драган одет скромнее, широкие поля шляпы затеняют худое загорелое лицо, в руке – тяжелая дубовая палица.

Узкая каменистая дорога круто поднималась вверх. По обеим сторонам мрачной стеной стояли сосновые и еловые леса. Зеленая тишина, напоенная густыми запахами трав и смолы, дышала тревожным покоем, заставляла путников внимательнее всматриваться в густые заросли.

– Скоро? – спросил Арсен.

– Сейчас уже перевал, – ответил Драган. – За этим поворотом нас ждут. А застава стражников чуть дальше… Услышат стрельбу – прибегут.

Несколько минут спустя обоз достиг вершины перевала. Здесь было просторно. В одном месте дорога расширялась настолько, что образовалась большая площадка, поросшая вереском и загроможденная мелкими камнями. Слева площадка заканчивалась крутым обрывом, справа стоял непроходимый ельник.

– Здесь, – сказал Драган и, приподнявшись, свистнул.

И сразу же затрещали в лесу выстрелы из пистолетов и янычарок. Возницы остановили коней, начали торопливо разворачивать возы назад. Снова загремели выстрелы. Над головами просвистели пули. Бросив на произвол судьбы обоз, Арсен и Драган ударили под бока коней, понеслись вперед, крича:

– На помощь! На помощь! Разбой!..

Издалека донеслись удары колокола. Драган завопил еще громче:

– Сюда! На помощь! Грабят!..

Стрельба прекратилась. Возы развернулись, и возчики погнали коней вниз. На дороге осталось десятка два вооруженных людей, выскочивших из леса. Некоторые из них погнались было за Арсеном и Драганом, но, заметив конный отряд стражников, вынырнувших с криком и свистом из-за красноватой скалы, повернули назад и присоединились к своим товарищам.

– Что здесь происходит, гнев Аллаха на ваши головы! – гаркнул, останавливаясь перед беглецами, дородный пожилой халавуз[91] с окладистой седой бородой.

Арсен соскочил с коня, поклонился, ударив руками о полы кафтана:

– Разбойники! О Аллах! Догоните негодяев! Они забрали все мои возы с товарами! О вай, вай! Что мне теперь делать, несчастному?.. Прошу вас – догоните! Я щедро всем заплачу!..

Однако стражники не тронулись с места. Халавуз приложил ко лбу руку козырьком и посмотрел на дорогу, где вдали виднелись гайдуки.

– Их много? – спросил он.

– А кто их знает, – вмешался в разговор Драган. – Может, двадцать, а может, и пятьдесят… Как начали стрелять да кричать, я чуть не умер с перепугу! Налетели из лесу, как шайтаны, завернули наших коней и погнали обратно… Нам посчастливилось убежать, а троих наших спутников сбросили вниз, в пропасть… Разве вы не слышали их криков?

– Йок, йок, – возразил халавуз. – Нет, нет!

Стражники слушали с мрачными лицами, с ужасом поглядывая на глубокую пропасть, а Драган все сгущал краски.

– Да как же вы не слышали? Не могли не слышать! Тот крик до сих пор у меня в ушах стоит! Ка-ак схватят беднягу, как-ак толкнут… Летит он и кричит, кричит!..

Драган начал переигрывать, и Арсен оборвал его.

– Замолчи, зевзек[92]! – прикрикнул он на Драгана и обратился к стражникам. – Что же вы стоите? Догоните бродяг! Возвратите мои возы! Покарайте убийц!.. О вай, вай!