Владимир Лорченков – Учеръьёсы Сугона (страница 4)

Агата, загоревшись, буквально высосала из майора оккупационного штаба старенькую любительскую камеру, и сняла римейк фильма про шахматистку дрожащими от недоедания руками (позже кино получило «Золотой гвоздь» на каком-то Фестивале Смыслов в Пярну). Конечно, в баре стало намного грязнее, чем в киношных залах для игры в шахматы, но одно, знал точно бывший Иван, было общим — атмосфера высочайшего нервного напряжения. Или, как говорил в таких случаях старый режиссер-pederast из Львова «на разрыв аорты, как песни Володи». Причем разрыв аорты в буквальном смысле, понимал побледневший Иван, оцепенело глядя, как лихие люди из свиты Бороды-Бородая расчертили кусочком чего-то из несчастной Агаты поверхность столика между игроками, отчего та стала походить на шахматную доску. Фигурами стали литровые бокалы с пивом, а правила в игре установили очень простыми: бьешь шашку - пей до дна. Таким образом шансы быстрее пьянеющего победителя и побежденного уравновешивались, объяснил словоохотливый Борода.

- Диспозиция ясна Учырьёсы? - сказал он.

- Диспозиция ясна, - сказал Учыръёсы, который теперь даже в мыслях боялся называть себя Иваном.

- А раз так сыграем, - сказал Борода.

- Но сначала разогрев, - сказал он, подмигнув.

После чего достал из-под полы литровую бутылку водки «Симоньяновки», очевидно, контрафактную. По словам Бородая-Бороды, водка получила название в честь какой-то невероятно болтливой женщины. Якобы, напиток вызывал в тех, кто его потреблял, острое желание долго, много и несвязно говорить обо всем на свете. Выражаясь недипломатичным языком Бородая, popisdet’. Именно этим захватчику с Учырьъёсы и предстояло заняться перед тем, как начнется матч. Ставки в турнире оказались велики — если бывший официант бара «Карелиа Либра» и единственный в мире специалист по кандапожскому языку проиграет, его ждет неминуемая смерть. Причем, скорее всего, позорным образом обойдутся с трупом. Ведь, как объяснил Бородая, нехватка белковой пищи всегда вызывала в закрытых сообществах Хомо Сапиенс вспышки каннибализма. В это Иван охотно верил, стараясь не глядеть на плиту в углу, на которой уже закипала кастрюля с частями тела бедных Никиты и его мимолетной подруги. Если выиграет Иван, то получает одежду, оружие, деньги и полную сво...

- Шутка! - сказал Бородай, опрокинул стаканчик, и заставив проделать то же самое Ивана.

- Если выиграешь ты, то останешься в живых, - сказал он.

- И мы включим тебя в наш отряд, - сказал он.

- Компри, - сказал он.

- Компри, - повторил обреченно непонятное слово Иван-Учырьёсы, который понял вдруг, что играть в шашки будет сейчас третий раз в жизни.

(… первые два жались где-то на задворках памяти официанта-лингвиста, как робкий поклонник под окнами возлюбленной: один раз матч в шашки стал прелюдией к сексу в восьмом классе, потому что ни Иван ни его подружка не знали толком, как сразу перейти к делу, и оба щемились; второй — в техникуме по пьяному делу, в коридоре, пока руммайт Ивана проводил время в комнате с подружкой. Из-за этого, почему-то, шашки прочно ассоциировались у Ивана с сексом, что никакого оптимизма, с учетом обстоятельств, не внушало..).

Бородай захохотал, - безо всякой причины, в силу, как он пояснил, природной жизнерадостности, - и приналег на водку. Тщательно, впрочем, следя за тем, чтобы Иван пил столько же. В это же время Борода-Бородай говорил, говорил и говорил, полностью оправдывая репутацию водки «Симоньяновки», как волшебного эликсира pissdeja. Иван не сразу, с некоторым опозданием, вызванным, впрочем, лошадиной дозой водки, понял, что Борода делится всеми этими деталями лишь для того, чтобы отрезать ему, Ивану, пути к отступлению. С таким багажом знаний о банде преступников дорога проста — в могилу или в банду.

Детали Бородай предоставил следующие. Шайка мерзавцев происходила, действительно, из Мурманско-Архангельского региона, переданного недавно под прямое управление Боснии и Герцеговины. Но они, пояснил Борода, вовсе не ветераны армии региона, а, напротив, банда наемников родом из бывшей РФ. Того самого сброда, который периодически участвовал в военных столкновениях в украиньской ОРДЛО на стороне сепаратюг, даунбасов и лугандонов (по словам Бородая выходило, что речь идет о трех родах войск, но в чем конкретно состояли отличия, Иван не очень понял). Такие отряды бывшие регионы РФ периодически пропускали через свою территорию, во избежание грабежей и насилий среди местного населения, в обмен на молчаливое согласие бандитов вести себя прилично (чего те, впрочем, никогда не делали). Периодически кто-то из главарей банд решал обосноваться на мирных землях. Иногда не получалось, и тогда злодею ломали все кости колесом от БЕЛаза во время публичной казни, иногда — получалось, и так появились Бобруйский вилайет и княжество Смоленское. По умолчанию, свободный пропуск подобных отрядов поощряла и Украина, которая нуждалась в полигоне для тренировке ВС перед последним и окончательным рывком на Восток - срыть Москву и разбить на её территории бахчу и фасолевые грядки, как было обещано всеми президентами Киева во время ежегодной церемонии Моления Пуйлану. Сами наемники, конечно, сражались в ОРДЛО не из-за убеждений, которых в этом подлунном мире уже ни у кого не оставалось — как написал в колонку для «Пари Матч» философ Страус Леви, процитированный Кориной Кэкс на хэппиненге «Пососи конфетку» в Доме-музее историка Дiмитриева - а просто потому, что в этом состояла единственная возможность для половозрелого мужчины в бывшей РФ хоть что-то кушать и хоть как-то вступать в половые сношения, пусть и не всегда добровольные, с женщинами. Собственно, по той же причине записывались солдаты и в армию Внаукраины. Так что противоборствующие стороны давно уже обходились без экзекуций собратьев по ремеслу с той стороны фронта, предпочитая плен и выкупы.

- Поистине, как написал один русский pissdobol из Бердичева, - сказал Борода, приканчивая водку на глазах изумленного и ошеломленного той же водкой Ивана.

- Мы живем в эпоху нового blead’ Средневековья, - сказал он.

- Так вступим на поле битвы, сир, — сказал он.

Иван посмотрел на собеседников — к тому времени Борода в его глазах расстроился — с уважением. Всё в Бородае-Бородаче выдавало человека образованного, не лишенного некоторого лоска. Например, когда он брал бутылку, то держал так, чтобы оттопыривать мизинец. А когда пил, то сразу глотал «беленькую», не полоща рот, как делали все, ведь зерна, и, соответственно, водки, становилось все меньше, и потенциал напитка следовало использовать полностью. Аристократ, не экономит, подумал с уважением Иван. К тому времени выпитые половина литра дали свой эффект, официант неожиданно для себя осмелел и спросил Бородая:

- Та эээ вм нуээээн? - сказал он.

- Зачем ты нам нужен? - сказал Борода.

- Хороший вопрос, - сказал он, вытащив из кармана еще одну бутылку, на этот раз, к счастью, лишь поллитровую.

После чего быстро, явно принимая во внимание состояние Ивана, объяснил. Как ни странно, банды наемников для ОРДЛО из своих бывших регионов всячески приветствовала и далекая, фантастическая Москва. Ведь у той, по словам Бороды, уже не оставалось подданных, ну или, если цитировать, «не оставалось ebanouttых, готовых сражаться за tch’iorniх». Чтобы такие ebanouttые появлялись, требовалось снижение уровня жизни и отделение регионов с самым низким уровнем жизни от бывшей РФ. Таким образом, расчленение бывшей РФ шло на руку РФ, и, каким-то образом, эта дьявольская логика звучала из уст Бородая, убедительно. Увы, прошлое приключение банды Бороды закончилось неудачно, о чем он и поведал, пока оголодавшие сослуживцы-подчиненные накинулись на сварившихся, наконец, Никиту и Агату («pizdeatina нежная, как молочный поросенок, зато gomosseatina наваристая, как от козла», как сказал один из пирующих, в котором явно пропадал ресторанный критик, и которого сам Борода назвал, почему-то, долиным-gomnolиным).

- Vieballi нас и высушили в Сирии, пацан, - объяснил Борода с огорчением.

- Шли мы колонной на маслобойку, отжать, значит, чтобы Башарчику нашему было чем sraku смазать, - сказал он.

- Геморрой у него двадцать три года, - сказал он.

- Шли на марше, с гранатометами наизготовку, но и все, - сказал он.

- Ни разведки, ни прикрытия... как обычно — сказал он.

- А тут налетели супостаты с дронами и давай ebashit’, - сказал он.

- Пять сотен как с куста, от всего отряда только мы и остались, - сказал он.

- Я и вот эти двенадцать... апостолов, blead’, - сказал он.

- А эээ хто ээээ — сказал Иван.

- Да khui его знает, - сказал Борода, даже кивком не поблагодаривший помощника, принесшего за стол блюдо с отрезанными грудями Агаты (проголодавшийся из-за водки Иван с сожалением обнаружил, что у покойницы был всего лишь второй размер).

- Там кто угодно может raz’ebat’, война же, - сказал Борода.

- Может, сама маслобойка и запрограммировалась, - сказал он.

- Так или иначе, туда-сюда, выходили из окружения почти год, через Стамбул, Кавказ, и, значит, занесла нелегкая сюда, как интернировали из Румынии, - сказал он.

- А теперь наш путь лежит домой, на родину, в Бывшую Российскую Федерацию, - сказал он.

- Подкормиться, одеться, обуться, припасти оружия да боеприпасов... и снова за работу, - сказал он.