Владимир Лорченков – Учеръьёсы Сугона (страница 25)

Из жалости на содержание губернатором острова взятый

Все бы ничего, но эта жара проклятая...

Впрочем, я провожу свои дни не один, со мной ночами длинными

Воспоминание о женщине, которая пришла ко мне в сельву и которую звали Марина

… Прекрасная синьора, синьорина

Ты как надежда мне всегда нужна

Мариночка, Мариночка, Марина

Касика дочь, конквистадорова жена!

Глава шестая

Фортуна Сугоной играет, как буря — кораблём

Вчера он нищ, богат сегодня, завтра — снова гол

Москва-Москва... - Знакомство с правой рукой президента — Учерьъёсы постигает тайны московской политологии — Преступления Режима — Тиран и цареубийцы — Нелегкая судьба украинского политолога — Учерьъёсы открывает для себя московское телевидение - «Бывшая» нудит — Проклятая изменница разбивает сердце мужчины

Первым делом в кабинете руководителя Администрации Президента РФ новому сотруднику, Учеръёсы Мехроповичу Сугона, вручили папку с надписью «Папка с перечислением преступлений режима президента РФ против человечества.

− Ты только посмотри, Иван, на злодеяния Путiненкова!- нервно воскликнул человек, чью фотографию Иван не далее как вчера видел на обложке газеты, которую стелил, по его собственному выражению, «паджёппу» быковский карлик Гузеляхин (франт не желал испачкать в грязном подземном переходе свои единственные приличные штаны, выброшенные obosrav-шимся по пьяному делу чеченгвардейцем).

Что особенно удивляло, под фотографией большими буквами на государственном языке Московии, пиджн-рашн, которому Зильбертруд обучил Ивана, «чтоб лучше подавали», было написано, что мужчина -  «ПРАВАЯ РУКА ПРЕЗИДЕНТА, ЕГО УСЫ И МОТНЯ». Причем, по утверждению бойкого журналиста Вротлесникова - который написал статью под фотографией - усы и мотня президента спутались так крепко, что представляют собой уже единое целое.

В целом Иван, несмотря на то, что пару раз таки пришлось лезть в словарь, текст Вротлесникова понял.

Как понял и то, что в целом статья носила комплиментарный характер. И что помощник президента Путиненко считался одним из самых верных и преданных людей Путиненко. Впрочем, догадливый Иван - которого Москва, бьющая с носка, уже достаточное число раз обучила не задавать лишних вопросов - никак своего недоумения выражать не стал. А просто кивнул, и, взяв раскрытую папочку, продолжил смотреть на усы и мотню президента Путиненко. И правильно сделал. Помощник, тонко улыбнувшись, наклонился к поставленному на рабочий стол блюду, на котором белела горка чего-то, похожего на сухой снег, и с наслаждением погрузил нос между, примерно, Эльбрусом и Монбланом.

− Хххх, хороша, mandятина, - сказал помощник, мечтательно улыбнувшись.

Крысина-Алевтина бросилась из угла с полотенцем, расшитым петухами, утереть лицо начальнику. Мужчина, Владислав Црхаевич, не глядя, дал себя отбереть, машинально похлопав Алевтину по сочной — ишь, наела! - srakе. Иван с грустью почувствовал укол ревности, прямо в то место, где должно, согласно учебникам анатомии Карельской НР, находится сердце. Машинально приложил к пояснице руку. Да, Крысина-Алевтина честно рассказала ему о работе и о своих служебных обязанностях, не скрывая ни малейшей детали, и Учерьъёсы уже был готов увидеть нечто подобное. Но одно дело слушать, другое — видеть...

Иван вдруг неожиданно понял, что прошлое Крысины будет преследовать его всю оставшуюся жизнь, потому что оно никогда не станет прошлым и всегда будет для него — как бы парадоксально это не звучало — настоящим.

Мысль думалась драматически.

С другой стороны, попробовал Иван взглянуть на происходящее с другой стороны, философически, никто не знает, сколько будет еще длиться она, его жизнь. Не исключен вариант, что осталось Ивану недолго. Зильбертруд не прощал, как он их называл «дезертиров с творческого фронта», и, когда находил сбежавших из его коллектива попрошаек фальшивых калек — а находил он их всегда — то беглецы становились калеками настоящими. Но об этом лучше не думать, подумал Иван.

Владислав Црхаевич помолчал, потом присел, не глядя. Из угла бросился другой сотрудник, с которым Ивана только познакомили, Митяй Орехански, и успел подставить стул под начальственную sraку. Владислав Црхаевич посидел, подумав, потом, очнувшись, сказал.

− Путиненко... о чем я то бишь? - сказал он

− Преступления, - пискнул Иван

− Точно, - сказал Владислав Црхаевич.

− А ты кто, - сказал он, уставившись на Ивана.

Иван вновь под одобрительным взглядом женщины подробно рассказал свою легенду, которую составил вместе с Крысиной, назубок. Там было и рождение на давно уже независимом Кавказе в семье вымершего древнего народа Дагестана, и соседи из старообрядцев-переселенцев - секта кефирян, в которой мужчины поклонялись Кефиру, женщины — Ряженке, и рожали в позе скарабея, - которые, с крахом тюрьмы народов, РФ, вновь переселились в Московию на государственные должности. И долгий трудный путь домой, в многонациональную Москву...

В целом Иван ничего не изменил, просто сгладил кое какие детали, что-то подправил...

В общем, наpissдел, как точно выразилась Алевтина-Крысина (Иван еще подумал, что менталитет русского хама не меняется, даже если его обладательница наклеивает на нос нашлепочку-горбиночку).

Иван был готов к тому, что Владислав Усы Президента все время забывает о чем и с кем говорит. Как объяснила Крысина, «эта khuiня из-за айфона и кокса». Насчет кокса Иван уже все понял, а вот айф...

− Да ты листай blea айфон, - сказал Владислав Црхаевич.

− И вслух читай, скотина, - сказал он.

− Грамотностью твою проверим, а то Крысинка вечно ebarей безграмотных приводит, - сказал он, предостерегающе отмахнувшись против возражений Крысины.

− Заодно хочу напомнить и себе, значит, на кого работаю, - сказал он.

− На какую, значит, тварь, - сказал он.

Иван, выпрямив спину, начал — прилежно артикулируя — читать, листая с айфона страницы «Черной книги преступлений путиненского режима собранной корреспондентами издания «Сопля» из Рижского королевства»

… В связи с тем, что и дома, и в чужих краях Навальняк днем и ночью находился под охраной множества воинов и борцов, Путиненко уговорил мать Анхелу Маркель пригласить их одних в ее покои, будто бы для примирения. Поверив в это, Навальняк пошел вместе с братом,(3) но, когда они оказались внутри, несколько центурионов-чеченцев, получивших предварительные указания от Путиненко, ворвались все вместе внутрь и закололи Навальняка, который, увидев их, бросился к матери, обхватил руками ее шею и прижался к ее груди, плача и восклицая: «Мамочка родимая, фройлян, мамочка родимая, спаси, убивают!». Вот так, став жертвой обмана, Меркель увидела, как ее собственного сына Алекса предательски убивают у нее на руках, и приняла его гибель, можно сказать, у того же самого чрева, из которого он появился на свет.

… Анатолий Медведев, человек блестящего образования и ума, вместе со своими сыновьями был возвеличен Путиненкой, так что шествовал по Городу в окружении великого множества ликторов с мигающими огнями на шлемах, но тут же попал в опалу, а затем, униженный и охваченный великим страхом, был отправлен в родной город.

Еще одного человека, Кириенку, Путиненко также подверг бы бесчестию или казнил, если бы тот не был серьезно болен. Путиненкоперед солдатами назвал его хворь нечестивой, потому что она не позволила ему нечестиво с ним поступить (5) Он также лишил жизни Борюсика Немцануса, который никому не уступал ни родовитостью, ни умом.

Он и многих других своих прежних друзей казнил.

Он казнил Джохараца Дудаеца, управлявшего Чечетикой, за то, что этот человек обращался к оракулу.

19(3) Прежде чем покинуть Краснодар, уступая своим партнерам из Турецкой Народной Республики, Путиненко провел там гладиаторские бои в честь своего дня рождения. Но и в этот день он не удержался от кровопролития. Говорят, что во время боев один из проигравших армян стал умолять императора сохранить ему жизнь и Путиненко ответил: (4) «Иди и обратись с мольбами к своему противнику, ибо пощадить тебя не в моей власти». Так и погиб этот несчастный, которого, вероятно, пощадил бы его соперник, если бы не прозвучали эти слова президента РФ. Победитель не осмелился отпустить поверженного, дабы не показалось, что он более милосерден, чем президент.

20(1) Занимаясь такими делами, Путиненко и в Москве вел роскошную жизнь, так что даже гладко брил подбородок, но при этом горько сетовал на какие-то величайшие тяготы и опасности, которые его преследуют, и упрекал сенаторов в том, что он, де, вкалывает, как раб на галерах, а они, сенаторы,предаются беспечности, на заседания собираются неохотно и не высказывают свое мнение по одному. (2) Наконец, он написал следующее: «Знаю, что я вам не по душе, и поэтому у меня есть оружие и войска, дабы не обращать внимание на то, что обо мне говорят».

Путиненко, хотя и заявлял о своей безмерной любви к колыбели Революции и её лидеру Собчакусу, истребил почти все население Санкт-Ленинграда. Услышав, что жители этого города злословили о нем и высмеивали его по разным причинам, но более всего из-за его братоубийства, он прибыл туда, затаив злобу и притворяясь, что рад видеть этих людей.(2) Когда он появился в предместье, пришли именитые граждане со священными и тайными реликвиями. Он их сначала радушно принял и даже пригласил на совместную трапезу, на крейсере «Аврора»но позднее убил. Затем Путиненко привел всё войско в боевую готовность и повел солдат на город, предварительно предупредив всех жителей, чтобы они оставались дома, и захватив заблаговременно все улицы и все крыши.