Владимир Логинов – Пилигримы вселенной (страница 13)

–– Так, так! – размеренно заговорил он. – Ну, и шуточки у тебя, мама.

–– Да я не шучу! – был ответ. – Мы совершенно из другой цивилизации, древней, очень далёкой от этого времени. У нас с отцом пятая группа крови.

Давид не был бы учёным, если бы растерялся, или стал бы возмущаться, он просто спросил:

–– А чем докажешь? Не только люди, – камни столько не живут! Да и пятой группы крови у человека быть не может.

–– Так мы с отцом живём в этом времени всего-то двадцать шесть лет. Мне сейчас сорок пять, девятнадцать из них я прожила совсем в другом времени, в другой цивилизации. Средний возраст человека нашего с отцом времени – тысяча лет, стало быть, мы с ним находимся в самом начале нашего жизненного пути, а группа крови защищает нас от любых видов вирусов, бактерии же, как очень большие биологические образования, нам вообще не страшны. Вспомни, повторяю, – мы никогда ничем не болели, да и ты тоже. Первая группа слабая, пятая – самая сильная.

–– Фантазировать, конечно, не грех, – медленно заговорил Давид, выслушав материны пояснения, – но выходит, не появись ты с отцом в этом времени, то и я не родился бы?

–– Ну, почему же? Всё равно бы родился, но там, в глубине истории, которой никто не знает и не узнает никогда. Хотя, всё может быть, наука не стоит на месте, может, просветят люди свои мозги позже. Учти, у тебя тоже геном несколько изменён и прожить ты должен десять веков. Можешь проверить, возьми свою кровь на анализ в университетской лаборатории. Проверка, конечно, займёт много времени, изучение генома – дело непростое.

Предположения, прогнозы, догадки столпились в голове у Давида. Он как-то иначе посмотрел на мать. «Пожалуй, что-то в этом есть, – пронеслась мысль. – Ведь она выглядит сейчас также, как и во время ещё моей учёбы в начальных классах школы. Никаких признаков старения, абсолютно никаких». Как-то автоматически спросил:

–– И какая она, была…, Земля…, во времена твоей юности, мама?

–– Пожалуй, меньше, чем сейчас, сын! – окунулась в воспоминания Тутта. – Людей было мало, не более трёх десятков миллионов человек на всю планету. Человек был почти трёхметрового роста, большие животные, огромные насекомые. Представь себе бабочку размером в две ладони, но и цветы были больше, а некоторые деревья, секвойя, например, достигали высоты в два километра, араукария – почти в километр. На планете тогда была очень богатая растительность, полное отсутствие времён года и ровная, без скачков, температура окружающей среды. Атмосфера очень плотная, близкая по плотности к воде, сильно разбежаться невозможно, упасть откуда-то и разбиться, естественно, тоже невозможно, зато можно лететь, спрыгнув с какой-нибудь возвышенности. Современному человеку, без тренировки, в том воздухе дышать было бы очень трудно. Высота тропосферы – десятки километров. Большая влажность, пустынь, как здесь сейчас, не было. Воздух насыщен бактериями и вирусами, потому у нас более сильный иммунитет, чем у человека этого времени.

–– Не будете вы с отцом жить здесь тысячу лет, мама! – заявил, вдруг, Давид. – Среда изменилась, клетки у вас уже не получают столько энергии, как в том времени, иммунитет наверняка ослаб.

–– Ничего подобного, сын! – возразила, улыбнувшись, Тутта. – Геном-то у нас не изменился! Ты забыл про генную память. Мой детородный возраст до трёхсот пятидесяти лет, жаль, что родить я смогу за это время только ещё одного…

Давид запутался в мыслях, не мог сделать в этот момент хотя бы какие-то вразумительные для себя выводы:

–– А как ты с отцом познакомилась? – спросил он, неожиданно, думая в это время о чём-то другом:

Мечтательная улыбка озарила лицо Тутты, удивительное лицо её , как-то ещё больше расцвело.

–– Романтично, сынок, очень даже романтично. Я пошла в лес за целебными корнями и меня из-за большого валуна, прикрытого перьями папоротника, цапнул за ногу молодой крокодил. Тогда ещё сухопутные крокодилы водились в лесах. Слюна у этих рептилий имеет парализующие свойства. Он бы меня догрыз, но я успела поразить его в голову своим копьём прежде, чем впала в кому. А отец, там, в лесу, проверял показания геологических приборов и случайно наткнулся на меня. Перевязал, поставил противостолбнячный укол и нёс меня на руках почти пять километров до своего поста на берегу моря. Там, в доме он и его дядька, генерал Пак, быстро, в течении суток, поставили меня на ноги. Представь себе, что даже следов от рваного шрама на ноге не осталось.

–– Красиво, мама, – заметил Давид, – но собирательство и копьё, геологические приборы и медицинские уколы как-то не вяжутся, не соответствуют.

–– Понимаешь, сын, – терпеливо пояснила Тутта, – цивилизационные формы в те времена были разные на планете: были люди-цветы, была цивилизация фей, гномы были, говорят и сейчас ещё встречаются. Вот, видишь кулон на моей шее? То старшина гномов Коста подарил мне лично. Я принадлежала к племени варварок, где связи с мужчинами отсутствовали полностью. Это племя однополых людей. От союза двух женщин рождались только девочки. Наша цивилизация развивалась на более древней базе чувственного мироощущения и полюбить мужчину мы, варварки, просто физиологически не могли. Мы лечили заболевшую внушением, мы могли читать мысли друг друга на огромных расстояниях, но в то же время мы вели простой образ жизни: ездили на конях, охотились, держали молочное стадо коров, пахали землю и возделывали злаки. А почти рядом развивалась двуполая техническая цивилизация, с которой мы плохо контактировали. Твой отец подобрал меня, раненую, полюбил, но стать его женой я не могла, если бы генерал Пак не ввёл в мой организм, пока я была в отключке, наноробота с программой переориентации моего психотипа на принятый в их обществе. Но и это ещё не всё – введённый наноробот подправил мой геном физиологически и первый мужчина, кого я увидела, выйдя из комы, был, спасший меня парень, Фан, твой отец. Психически и физиологически переориентированная на противоположный пол, я его и полюбила, меня к нему сразу и потянуло…

–– А разве другие мужчины тебе не нравились? – полюбопытствовал Давид.

–– Абсолютно нет, сын! – развеселилась Тутта. – Это как цыплёнок – кого первого увидел, когда выпарился, тот и его родитель.

–– Мимо такой красавицы пройти невозможно, мама! – заметил Давид. – Это надо себя не уважать. Разве за тобой не пытались ухаживать?

–– Пытались, но я была совершенно равнодушна к другим мужчинам, и всякие там ухаживания мне не нравились, я пресекала их сразу, в зародыше. Мне было даже неприятны ухаживания других парней. Зато отец твой поначалу не проявлял ко мне никаких чувств. Меня это половое невнимание злило, раздражало, хотя он был заботлив, но как-то по-братски. Я потом тебе расскажу, почему отец целых два года вёл себя так. Это отдельная история и связана она с настоящим временем.

–– Странно, так ведь не бывает, мама. Другие мужчины тоже должны были тебя интересовать. Ты же неотразима.

–– Всё объясняется просто, сын, – улыбнулась Тутта. – При определении группы крови у меня, и во время подсаживании наноробота, генерал Пак влил в меня и частичку крови твоего отца. Робот среагировал на эту частицу крови так, что моя психика физиологически была сориентирована только на одного мужчину, другие меня уже не могли интересовать.

–– Удивительно! Невероятно! – воскликнул Давид. – Копья, примитивное земледелие, амазонки и нанороботы в одном ключе, то-есть в одном времени. Ну и дела-а!

–– Добавь сюда антигравитационные летательные аппараты, – продолжила Тутта, – личного и общественного пользования, безрельсовый наземный транспорт и здания из стеклокерамики. Инженерно-бытовых сетей, как здесь, там не было. Энергиями, особенно электромагнитной энергией, там пользовались как-то по-другому. Существовали финансовые институты, образовательные и культурные центры, развитая космическая, строительная и металлургическая индустрия, естественно, письменность и наука, да много ещё другого, чего в этом мире нет и в помине. А социальные проблемы почти такие же, как и в этом времени. Со временем всё меняется, сын, но вопросы остаются те же: жизнь, смерть, любовь, родители, дети, даже кое-какие болезни, природные явления, сложные взаимоотношения с богами. И культура, и художники правильно или неправильно формулировали ответы на эти вопросы – что такое жизнь человеческого духа…

–– Всё это так, мама! – прервал Давид. – И всё же, как вы с отцом попали именно в это время? Какая сила вас затащила сюда? Что это – случайность или закономерность?

Тутте нравилась настойчивость сына. Этот напор, такое сильное желание докопаться до истины есть чёткий признак настоящего учёного, которым явно обещал быть в скором будущем Давид.

–– Скорее закономерность, сын! Один гениальный человек в этом, теперяшнем времени проводил научный эксперимент: он разработал теорию путешествия во времени и создал машину, которая могла перемещать сознание подопытного в голову другого человека в любой отрезок прошлого времени. Этот учёный, имя его Давид Курганов, при помощи своей техники, перебросил сознание подопытного Леонида Ракшаса в голову древнего человека. Этим человеком оказался твой отец, Фан Гунн, – вот потому отец и не мог признаться мне в любви, ему постоянно мешало чужое сознание в его голове.