Владимир Лещенко – След «Семи Звезд» (страница 64)

Варя поежилась, стала чаще оглядываться назад. Не иначе, теперь за каждым кустом ей начали мерещиться беглые уголовники.

– Ничего, – успокоил ее сыщик. – От этих отбиться у нас патронов хватит.

Привал сделали дважды – на уютной полянке с ручейком, куда тут же сунули натруженные ноги, и в покинутой, совсем развалившейся сторожке, рядом с которой торчал ржавый остов трактора. В сторожке они съели по полпачки трофейного печенья, запив остывшим чаем из термоса, после чего Вадим с чистой совестью выкинул термос – лишняя тяжесть ни к чему.

Затем они двинулись заросшим проселком, но тот километра через два вдруг пропал в лесу, и им пришлось вернуться к прежнему маршруту – строго на запад, к железной дороге.

Савельев пару раз даже попробовал воспользоваться мобильником, но тот молчал. «Абонент покинул зону доступа». Оставалось надеяться – не навсегда.

Когда солнце уже начало клониться к горизонту, а тени заметно удлинись, майор понял – они если не заблудились, то, скажем так, заплутали. Поляна, лес, болото, которое надо огибать, мшавы, небольшая безлесная гривка, на которую они не без труда поднялись, спуск…

Вдруг лес расступился, и их взору предстали дома. Средних размеров село с избами, окруженными подступающими деревьями, с торчащей на околице церковью незнакомого вида – бревенчатой, темной от времени, с серо-черной шатровой крышей. Покинутая, умершая деревня, каких сейчас много по России.

Майор приободрился – если есть деревня, то есть и дорога – пусть заросшая и брошенная. Но ведущая к людям.

– Я знаю, что это такое, – сообщила Озерская. – Здесь жили староверы. Это старообрядческая церковка…

– Ты уверена? – зачем-то переспросил майор.

– У них крест особый, «осьмиконечный», – пояснила девушка.

Мог бы и не переспрашивать: человек как-никак этому всему в университете обучался.

– Тут давно жили, по всему видать, – продолжила журналистка.

– А теперь они где?

– Не знаю, вымерли, наверное, – все мысли Варвары были о предстоящем привале.

– Тут переночуем, а завтра пойдем дальше, – решил Вадим.

Девушка и следователь вошли в бывшее селение. Тихие кривые улицы, раскрытые ворота и калитки, покосившиеся или рухнувшие заборы… Впервые Вадиму случилось побывать вот в таком, по-настоящему мертвом месте.

Впрочем, неясно, что лучше? Ему по долгу службы было известно – кто иногда обосновывается в таких вот заброшенных местах и какие жуткие вещи творятся, бывает, в отрезанных от людей селах, на лесных хуторах и заимках. Молодая свежая девушка, которую тут искать никто не будет, может оказаться слишком большим соблазном для одичавших, спившихся обитателей.

Вадим принюхался – не пахнет ли дымком или выхлопными газами, но воздух был свеж и чист, словно они и в самом деле оказались во временах, когда этот поселок был населен.

Но, так или иначе, до ближайшей деревни засветло они скорее всего не дойдут. Тем более что, хотя Савельев и не был уверен на все сто, но вроде издалека донеслось что-то похожее на волчьи завывания. В любом случае ночевка в лесу под открытым небом энтузиазма у него не вызывала.

Вслед за Варварой он вошел в церковь. Та и впрямь выглядела заброшенной и обветшалой.

Пройдя через широкий дверной проем (входная дверь то ли рухнула с проржавевших петель, то ли выбита), они оказались в полутемном притворе, наполненном ароматом грибной прели. Благоухающих следов, какие оставляют обычно люди в покинутых зданиях, равно как и свежего мусора и бутылок, не усматривалось. Это Вадима лишний раз порадовало. Хотя и свидетельствовало, что местечко не только всеми забыто и покинуто, но и находится очень далеко от человеческого жилья.

Майор нервно закурил. Почему-то в памяти ожили детские страшилки. Как раз про заброшенные церкви, по которым бродят, гремя костями и кандалами, неприкаянные призраки да скелеты в рясах; про разные подземелья, куда малышам запрещали лазить умные взрослые, и про всяких злых сектантов, делавших шашлыки из пионеров.

– Кстати, обрати внимание, – молвила Варя, – у них крыша свинцовая на церкви. Никогда такого не видела!

– Богато жили, – рассеянно ответил сыщик.

…Для ночлега выбрали дом, выглядящий надежнее других – крепкую избу, окруженную бурьяном, за покосившимся забором.

Зашли внутрь, и Вадим удивился сохранности имущества и всего уклада жизни староверов. Даже утварь на полках – горшки и чугунки – и та была на месте.

– Видно, никто, кроме нас, тут с тех пор и не объявлялся, – подумала вслух Варя. – А так бы давно все растащили и разворовали. Ой, смотри, – умилилась девушка, – даже окошки слюдяные остались. Сколько ж им лет?

Вадим взял с полки оловянный котелок.

– Схожу поищу колодец.

Про себя же он подумал, что хозяева свалили отсюда не так и давно – самое большее с полсотни лет назад. Именно тогда власть вымела железной метлой последние гнезда раскольников, хоронившихся по тайге да лесным дебрям.

Вот у лейтенанта Зайцева дед с бабкой родились в подобном скиту – причем какого-то уже совсем дикого толка, где наряду с Христом чтили «тайного грозного воеводу» и «неведомого бога со чадами».

Как рассказывал сам Стас, жили его предки в лесу, не зная ни про самолеты, ни про паровозы, ни про социализм с пропиской. Слушали они поучения «старцев» про последние времена да «древлее благочестие» и «анчихриста, в миру царствующего», пока однажды не налетели на скит архангелы в синих погонах…

Пару схватившихся за ружья мужиков те положили на месте, остальных арестовали и угнали на большую землю – работать в колхозах да на лесопилках. Книги и иконы сожгли, побросав в кучу прямо у взломанных ворот скита. Только дед Стаса и сумел спрятать на груди одну книгу. Уходя ж, подпалили зачем-то крепкие избы да молельню…

Колодца у старообрядцев Вадим не нашел. Зато под сбитым из вершковых досок грибком с тем же «осьмиконечным» крестиком на коньке подгнившей кровли бил родничок. Вода, на удивление, оказалась чистой и свежей.

Согрев воду в старом котелке на быстро растопленной двумя табуретами печке и добавив для вкуса свежих листочков мяты, они доели скудные остатки трофейной провизии – банку шпротов на двоих и несколько печенюшек. Да, завтра кровь из носу, а надо выйти к людям…

Вадим вновь потыкал клавиши мобильника, но связь прорезалась на пару секунд и вновь пропала – видимо, ближайшая антенна была на пределе досягаемости. Да и что он бы мог сделать? Вызвать подмогу, не зная даже где находится? Уж вряд ли Серебровский станет поднимать ради него вертолеты здешнего ГАИ (если они у оного имеются).

На ночлег устроиться решили на печке. Савельев натаскал со двора травы и соорудил импровизированное ложе, поверх которого бросили его штормовку и Варину куртку. Перед тем как улечься спать, милиционер подпер дверь и закрыл ставни снаружи – запереть их не было возможности – задвижки крошились в ладонях, но, по крайней мере, петли скрипели достаточно громко, чтоб поднять даже мертвого.

Проделав все это, он устроился рядом с уже посапывающей девушкой, положив под голову ТТ с патроном в патроннике. И тоже уснул.

…Сон Варваре приснился вполне подходящий к обстановке.

Вначале девушка оказалась в большом соборе, полном народа, огромном – размером, пожалуй, больше Нотр-Дам де Пари, где ей пришлось побывать два раза, и уж всяко побольше тех православных храмов, что ей довелось увидеть. Да и убранство его было не похоже на православное, а вместо икон алтарь украшали безликие статуи – то ли святые, то ли боги неведомые.

Шла литургия на непонятном языке, и исполнял ее почему-то хор во фраках и бабочках.

Вдруг из царских врат вышел человек в облачении, затканном золотом и усыпанном сплошь драгоценными камнями – что-то среднее между индийским раджей и католическим епископом.

– Варя, Варя, – заспешил к ней «архиерей», и голос его показался ей странно знакомым, – какое счастье! Я так рад видеть вас! То, что свершилось, – это и ваша заслуга, вы так нам помогли!

Все собравшиеся стали аплодировать, и непонятно откуда взявшийся оркестр исполнил туш… Ничего не понимающую девушку взяли под руки и повели расписываться в книге почетных гостей…

Озерская проснулась. Саднила рана – видать, неловко легла во сне.

Оглянулась: Вадим сидел у окошка, за которым занимался рассвет, и курил. Услышав шорох за спиной, он обернулся. Бросил:

– Спи, все нормально.

Варя вновь закрыла глаза.

Докурив почти до фильтра, сыщик потушил окурок о шероховатую серую столешницу, пересчитал сигареты в пачке – их оставалось ровно пять, печально хмыкнул и вновь вернулся к раздумьям. Спать не хотелось – нескольких часов сна ему оказалось довольно.

Ситуация, в которой они оказались, его, правду сказать, угнетала. Не то чтобы трупы тяготили его совесть… Но теперь, похоже, положение стало совершенно тупиковым.

Ясно, что противостоят ему не сектанты со съехавшей крышей, а люди хитрые, умные и достаточно сильные. Вряд ли уничтоженные бандиты – это единственный и последний боевой резерв неведомого врага, о котором, кстати, он до сих пор не имеет представления.

Значит, и по долгу службы, и просто ради спасения себя и Вари ему придется рассказать все начальству. При этом именно все – и про схватку в доме, и про бой на лесной дороге, и про тетрадь, и, возможно, про то, как она попала к девушке. И про незаконный автомат, хотя тут можно что-нибудь и приврать.