Владимир Лещенко – Дочь самурая (страница 82)
– Но…
– Одиночество девушки, у которой в Берлине только соперницы. Одиночество наследной принцессы, которая никому не может доверять полностью. Одиночество девушки, которой иногда просто страшно в чужом дворце.
По щеке Кая скатилась одинокая слеза. Для выдержанной аристократки это было равносильно истерике.
Юкки импульсивно подалась вперед, обнимая ее.
– А мы тебя не бросим! Я тоже была одна, но появилась Хикэри. Она очень хорошая подруга! У вас столько общих интересов, что вы непременно подружитесь!
…Кая от выпитого отключилась гораздо раньше. Даже ускоренный обмен веществ Хикэри, не справлялся с опьянением. Количество банально перешло в качество.
Кая права, действительно плебейство. Впрочем, она была тоже хороша.
Сейчас она второй раз лишалась одежды. Только в это раз ее раздевала Хикэри.
По себе знаю, как паршиво проснуться после пьянки в одежде.
– Кронпринцесса, а вы не собираетесь… – Юкки с подозрением наблюдала за ее действиями.
– Ты ничего не понимаешь малышка…. Она – Богиня. И возжелать ее, даже самым возвышенным образом, есть страшное святотатство.
– Вам больше не стоит пить!
– Ага. И меньше тоже..
Темнота… Только кровать слегка качается…
Пробуждаться не хотелось, было тепло и приятно. И ощущение удовольствия после хорошо сделанной работы. Но солнечный луч как обычно имел свое, наглое мнение, светя прямо в правый глаз. Ааа, все в порядке. Это просто распущенные волосы Каю вбирали в себя свет утреннего солнца. Но сама проснувшаяся девушка выглядела крайне неважно. Крепко зажмуренные глаза, страдальческое выражение лица и прижатые к вискам ладони. Знакомые симптомы. Сама же Хикэри такого не ощущала. Ну, легкая слабость не в счет.
– Кая, ты как? – осторожно касается ее рукой.
– Накамото… Уйди… Как же мне плохо… – прошептала девушка. Даже ее голос стал хриплым и не приятным.
– От лежания лучше не станет…
Закончить не дала Кая, страдальчески выгнувшись и зажав рот ладонью.
Ее пришлось тащить в ванную, ибо она изволила испытывать тошноту. Девушка едва держалась на ногах и норовила повиснуть на Хикэри.
Каю тошнило по черному. А она, как виновница всего произошедшего, эту страдалицу умывала и вытирала.
Вечер удался.
Одно хорошо – от всего этого Косаки оклемалась.
– Накамото… – проскрипела девушка.
И этот стон у вас песней зовётся? А с голосом-то у вас, ваше высочество – Ох, бяда, бяда огорчение.
– Я за нее, – подтвердила Хикэри, поддерживая её за талию.
Приступаем к водным процедурам. Но сперва пришлось закончить начатое вчера. В смысле избавить девушку от нижнего белья… И самой избавиться от вчерашней одежды.
– Куда ты меня?…
– В душ. А куда еще после вчерашнего?
– Я не помню вчерашнего, но чую – ты врёшь, – данное заявление она подкрепила попыткой вырваться – Отпусти меня, извращенка!!
– Сейчас, сейчас… – заботливо впихивает ее в душ. Осталось только…
– Мамочка… – прошептала ей на ухо Косаки, когда на них обрушился поток ледяной воды. Девушка впилась в нее как в спасательный круг. Подождав пол-минуты Хикэри переключила поток воды на горячий. И опять на холодный.
И еще несколько раз.
– Не переживай, никто тебя не видел. А мы не проболтаемся. – заверила ее Хикэри, – и между прочим, где Котенок?
– А где моя одежда? – завернутая в полотенце девушка мрачно оглядывала комнату. Одежда бесследно исчезла.
Пришлось выделить Каю новое белье и кимоно. И срочно бежать в столовую, после водных процедур разыгрался дикий аппетит. К их удивлению там уже был подан обильный завтрак. Быстро действующая палочками Косаки вернула большую часть своего обычного вида. Пусть она была толком не причесана и не накрашенная, но даже в таком виде девушка была очень привлекательна, какой то домашней красотой. И чувствовалось что и к Хикэри она все таки отношение изменила. А вернувшаяся вместе со слугами несущими выстиранную и выглаженную одежду Юкки, пресекла попытку выговора в зародыше.
– Хикэри, я помню что вы говорили. Я не должна быть вашей служанкой, должна иметь собственное мнение… Но кто-то должен был все указать слугам! И я с утра переговорила с Его и Ее Величествами и утвердила документы по сегодняшнему заседанию Совета.
Она еще и поговорить с Токио успела…
– Так, сегодня до Совета никуда не идем, ничего не делаем. Надеюсь, ни у кого неотложных дел нет.
Кая, удобно откинувшись и раскинула руки на бортик ванной. От этого ее соски провоцирующее торчали из воды. Хорошо, тепло, приятно и вид замечательный. И Юкки без одежды выглядит очень даже привлекательно. Все такое маленькое, аккуратное и гладкое.
Последние десять минут они неспешно обсуждали как мирный договор между принцессами представить широкой публики. Чтобы всем было хорошо.
Когда Хикэри спросила у Каю, чего за ссора у нее с Такаги, та глядя в потолок витиевато ответила.
– Семейная вражда, возникшая из-за давнего спора..
– Кая, а какие у тебя планы на жизнь?
Девушка лениво открыла глаза и ответила.
– Выйти замуж за кронпринца Германии. – И тут же закрыла глаза откидываясь обратно. Ну чисто кошка пригревшаяся на солнце. Так и хочется ее погладить.
– Поступлю в Берлинский университет. Закончу его. Буду помогать мужу. Рожу детей. Довольна? – За время их короткого знакомства Кая уже поняла, что игнорировать Хикэри гиблое дело.
– Хватило бы и первого пункта… Я это к чему? А к тому, что мы будем часто встречаться.
– Спаси меня Лучезарная Аматерасу от такого.
– Такого как вчера больше не будет – заверила ее Хикэри. – Не хочу что бы ты писала в дневнике что-то вроде:
Понедельник. Пила с императрицей России.
Вторник. Чуть не умерла.
Четверг. Опять пила с императрицей России.
Пятница. Лучше бы я умерла во вторник.
Не мудреный анекдот вызвал смех собеседниц. Правда, как ей показалось, Котенок смеялась не слишком весело.
– Что не так Юкки?
Котенок подобралась к ней ближе и прижавшись, тихо пожаловалась.
– Вы выйдете замуж и станете императрицами. А я выйду замуж за того кого мне подберет Ее величество. Она обещала. И наша дружба закончиться. Я буду слишком ниже вас.