Владимир Лебедев – Путешествие (страница 3)

Наш поезд трогается.

Надо потихоньку собираться. В 10 – Вена! Мне. собственно, собираться нечего! Я – турист. Я еду налегке. У меня всего на всего один чемодан из светлой кожи с большим клапаном сбоку. Весь на молниях. Польский. Я купил его в «Военторге» перед отъездом. В моем чемодане лежит мой выходной костюм, темно-коричневый, моя гордость. Если приглядеться к ткани, то можно различить красные, синие, желтые и даже зеленые точки из ниточек. Все это и придает ему нарядный темно-коричневый цвет… рубашки, трусы, майки, носки, платки… плащ «Болонья», кинокамера «Пентака», кинопленки, немецкие, цветные – 12штук. Две бутылки «Столичной». Одну надо отдать как общественный сувенир. Другая – моя. Книга «Древнерусская живопись». Цветные репродукции. Кому? Неизвестно.

Лекарства, таблетки: аспирин, бесалол с белладонной. Развилка для моей электробритвы. Сама бритва. Разговорник немецкого языка. Словарик… Да и все.

Утром в день нашего отъезда мы получили заграничные паспорта. Никогда не было у меня такой приличной фотографии! Уплатили деньги 280 руб. вместо 250 объявленных. Из «Метрополя» мы перешли в другое здание «Интуриста» (бывшее здание работников искусств, здание Жолтовского на Моховой, ныне – посольство США). Нас провел туда Василий Андрианович, тот парень с запавшими глазами. В вестибюле, где столпилась наша группа, нам сказали: надо подождать. Оказалось, нашу группу тут совсем и не ждали. В конце концов, нашелся человек, знакомый с Австрией, который и провел с нами беседу.

– Ну все вы, конечно, бывали в заграничных поездках и не раз, – сказал он, – и потому я не стану вам объяснять, как надо вести себя… (шум подтверждения. Я не стал себя выдавать, что еду впервые) – все вы это прекрасно знаете. Я хочу сказать вам только, что хоть эта поездка и от Союза архитекторов, все же это простая туристическая поездка, которая предусмотрена планом обмена туристами между нашей страной и другими странами.

Это не профессиональная поездка, и потому ваши профессиональные интересы будут удовлетворены поскольку это будет возможно фирме, вас обслуживающей. (Специализированные поездки идут не через Интурист, а по спец-командировкам от различных учреждений.) Конечно, вам постараются показать все. Что вы попросите, поскольку это возможно. Кормить вас будут хорошо. Надо захватить немного еды на дорогу туда. На обратную дорогу фирма выдаст вам пакетики с продуктами.

Из личного опыта… могу посоветовать мужчинам, у которых есть электробритва «Харьков», взять с собой развилку, потому что в некоторых гостиницах наша вилка не подходит к их розеткам.

Теперь о сувенирах. Конечно тем, кто вас обслуживает, кто старается сделать ваше путешествие приятным, удобным и интересным, приятно будет получить подарок или сувенир, который бы напомнил им о нашей стране. Но что же это может быть? Некоторые дарят часы. Наши марки высоко ценятся на международном рынке на ряду со швейцарскими.

– Ну а водку можно?

Советская водка «Столичная», например, является всегда хорошим украшением стола. Это хороший подарок. Но я бы вам не советовал делать на этом акцент. Открытки с видами Москвы, хорошая книга с иллюстрациями – это лучше, чем водка, а главное, будет говорить о вас с лучшей стороны. Можно подарить русскую матрешку, палехскую шкатулку… на этом запас его фантазии иссяк. – Советую вам сделать два подарка позначительнее: это ведущему вашу поездку и шоферу автобуса, а остальным – кто, что хочет.

После беседы какие-то старосты из состава нашей группы (когда они успели их назначить?) стали собирать деньги на сувениры (решили по три рубля).

Одна из наших дам с эффектной черной копной на голове и с такой же эффектной проседью посредине вдруг стала возражать, говоря, что это слишком дорого, что не каждый в состоянии уплатить такую сумму. Поднялся невероятный шум, в результате которого она взяла обратно свой трояк из общей кучи. Я и не заметил, как все моментально испарились и обнаружил это только тогда, когда наши ответственные стали распределять, кому что купить и когда, кроме меня никого не осталось… Тут -то я понял, что я действительно новичок в этих поездках. Мне досталось купить бутылку «Столичной», и мне возвратили для этого мои три рубля.

Подъезжаем к Вене!

Крытый перрон огромного вокзала. Тень. Мелькают встречающие. Цветы в руках. Кого-то ждут. Наши чемоданы готовы. Все привели себя в порядок. Даже

у Аполлинария Васильевича застегнуты все пуговицы.

Медленно подвигаемся к выходу. Впереди выгружают огромные чемоданы, тюки.

Я различаю стук моего сердца. Вот оно – начало путешествия! За дверьми – незнакомый мир!

Спускаемся со ступеней вагона. Среди толпы на перроне трудно разобрать, где наши, где встречающие. Наши, сойдя с поезда, остаются тут же у ступеней, поэтому такая толкучка. Среди этой неразберихи Василий Андрианович представляет нам старомодного толстячка с красным лицом и белыми, чуть заплесневело-зеленоватыми волосами. Это представитель австрийского интуриста. Он будет сопровождать нас во время всего путешествия. Здороваемся. Жмем руки. Он, как большая наседка, невидимым крылом своей опеки прикрывает вновь представленного ему, и тот становится рядом.

Большая цепь видна у старикана из-под жилета. (О златая цепь капитализма!) Он обтирает платком лицо. Отдувается. Взгляд его кажется рассеянным. Глаза

устремлены куда-то поверх наших голов. Да! ведь он хочет разом увидеть весь выводок, что ему должны подсунуть.

Продолжается выгрузка чемоданов. Кто-то увидел своих. Подъехала багажная тележка. Сзади носильщик в темно-фиолетовом комбинезоне и такой же круглой цилиндрической фуражке с козырьком, как у де Голля, я помогаю кому-то опустить громадный чемодан в синем чехле. Это – наш. Ничего себе чемоданчик!

Виктор и Роман уже чувствуют себя иностранцами. Стоят с плащами через руку. Считают участие в разгрузке ниже своего достоинства. Чемоданы??? Фи!

Фирма обслужит! Василий Андрианович собрал вокруг себя род веча из девиц…

Внезапно, четыре пузыря один меньше другого лопаются над перроном, и этот звук перекрывает его шумок. Это бьет в ладоши наш старикан, представитель фирмы.

– Моменте! Дамы и господа! Минуточка вниманья!

Сейчас мы будем выступайт. Садимся автобус. Вы едите посольство… Потом мы едим Отель. Чуть-чуть отдыхайт. Завтракать – кушать. И едим смотреть Вена!!! Я буду сопровождайт вас время поездка. Все будет хорошо.

Наши стайкой цыплят (нет, утят) отправляются за наседкой-стариканом. Тут передо мной возникает уныло-озабоченная фигура Василия Андриановича.

Он говорит, чтобы я остался здесь, проследил за погрузкой наших чемоданов и с ними проследовал в автобус.

Я остаюсь один. Я даже рад. Я могу осмотреться. Мне предоставлена маленькая, но свобода!

С подножек вагона, с трудом переваливаясь, спускается старушка. Подаю ей руку.

– Merci5.

– S’il vous plaît madame6, – щеголяю я знанием французского. Небольшая пауза удивления.

– Parlez-vous même français7? – далее следует фраза, которую я не в силах понять.

Никогда не надо хвастать. Кто же знал, что она прекрасно говорит по-французски? Ничем не примечательная, обычная наша старушка.

– Je commence juste à apprendre le français.8, – с трудом составляю фразу и выдавливаю ее из себя.

Я помогаю вытаскивать ее чемоданы, она же, приставив ладонь ко рту и сделав ее полу-рупором, бойко кричит:

– Träger! Träger9! (она к тому же знает и немецкий!) Подъезжает еще одна тележка с носильщиком.

Если бы я знал, что в нашем вагоне едет эта старушка!

Я бы попрактиковался с ней во французском. Это лучше, чем было томиться в нашей компании! Какая досада! Я стараюсь восполнить этот пробел сейчас же. Но говорить мне чертовски трудно, так как я настроился на немецкий. Придется перейти на него. Но тут выясняется, что она прекрасно говорит и по-русски.

– Я четыре месяца пробыла в России. Ленинград – Москва – Киев – Одесса – Тбилиси – Сибирь…

– Où allez-vous maintenant?10? – вставляю я все-таки по-французски.

– À Paris puis à Nice11.

– У?

– J’habite à Nice12– до меня доходит, что это Ницца.

– Où vivez-vous?13?

– Я… в Москве, J’habite a Moscou14.

– О, это хороший город. Votre profession?15

– Je suis un architecte16

– Прекрасная профессия!

Она и не представляет, что значит у нас эта профессия!

Мы мило болтаем по-французски, а наши тележки с чемоданами мирно погромыхивают перед нами, – мысленно я описываю начало моего путешествия Нине.

– У тебя всегда была страсть к старушкам, – скажет она. Она имеет в виду мои вечные разговоры на кухне с нашей соседкой Ольгой Александровной.

Она-то и надоумила меня изучать французский язык. У нас на кухне образовалось нечто в роде клуба. Ольга Александровна любит подтрунивать надо мной.

– Все вы, молодой человек, откапываете в газетах что-то не то… Не можете вы воспринимать нашу действительность, как полагается, как простой советский человек.

– Нет! отчего же? – говорю я ей в тон, – я, напротив, очень даже люблю

премьера Хрущева. Особенно его воспоминания. Они мне очень нравятся. Особенно то место, где он вспоминает: «милые лиловые тени…«Помните? Это здорово!

– Вот вы все смеетесь над ним, а зря! Придет время (Попомните мое слово) Вы еще пожалеете о нем. Об этом правителе «а ля мужик».