Владимир Лебедев – Путешествие (страница 5)
Прямо передо мной дверь, ведущая видимо в другой номер. Может этот санузел на два номера? Правее умывальник с горячей и холодной водой. На фоне черного кафеля зеркало и ванна. Я заглядываю в зеркало, такое чистое, будто его и нет. Совсем чужое лицо, лицо нового жильца этого номера. Я люблю наше старое зеркало в ванной. Когда я смотрю в него, его пожелтевшие трещины и пятна напоминают мне старый офорт. Приятно видеть себя в офорте! Да еще в старом!
Чувствуешь себя Рембрандтом! Давно я не видел себя! Правда, в уборной поезда… но там не место встречи с такой личностью, как я. Теперь на меня смотрит чужое приличное лицо. Приличие придают крупные очки с широкими плоскими заушниками. Нет! И без очков вид вполне интеллектуальный. Только усталый. Стар же я стал! Это в 33 года! Кожа у глаза напоминает, если посмотреть поближе, узор чешуи ящера. К уху расходятся четыре белые морщины (щурюсь на солнце, а они и не загорают!). Нет! Лицо приличное, даже несмотря на жировик на носу и отсутствие зуба впереди. Надо будет улыбаться, не открывая рта. Или совсем не улыбаться. Волосы надо поправить, чтобы не была видна эта выбоина. В конце концов я стану лысым, как мой отец. Я провожу по щеке рукой: приятное шуршание – надо побриться! Вилка от бритвы подходит! Зря говорил этот тип!
– Иван Алексеевич! Будете мыться после дороги?
– Нет! Только умоюсь.
– А я окунусь!
– Валяй!
Я раздеваюсь, лезу в ванну. Мурашки выступают по моей спине…
– Давай, давай закругляйся!
– Сейчас Иван Алексеевич, а для чего тут два полотенца под умывальником? Может для ног?
Это остается загадкой. Я вытираюсь мохнатым.
– Правое будет – мое. Левое – ваше.
Одеваю чистое белье. Иван Алексеевич умывается. Одеваю рубашку, галстук. свой парадный костюм, обуваю итальянские ботинки. Беру с собой болонью и Пентаку. Иван Алексеевич закончил свой туалет. И мы спускаемся вниз.
Я горд. Я ничуть не хуже иностранцев. Внизу наш радушный старикан (его зовут Францем Иосифовичем) приглашает нас в столовый зал. Проходим мимо стеклянной стены, за которой на высоких табуретах сидят нагловатые, надутые парни и девицы. Зал просторный, вытянутый, прекрасно отделан в несколько старомодном духе: есть какой-то упрощенный карниз. У входа за столиками сидят старушки, верно, англичанки. Официанты-мальчишки указывают, какие места отведены для нас. Некоторые столики уже нами заняты. У всех довольный вид. Садимся. К нам подсаживается Шурина подруга и косая полная женщина. (не знаю, как их зовут, да мне и не хочется это узнавать)
– Вы знаете немецкий? – спрашивает меня Шурина знакомая.
– Немного.
– Переведите нашу программу на сегодня. – она передает мне листок с отпечатанным текстом. Что же там? Почему нам не дали эту программу? Ну да бог с ними!
– Та-ак. Прибытие. Встреча в посольстве СССР. Отель. Завтрак. (Это уже было и есть) Поездка по старой Вене. Дворец Шенбрунн. Обед. Наши дамы не выдерживают и.. вываливают мусс к себе на тарелки. Причмокивая и похваливая, едят его с хлебом. Мальчик приносит нам горячие яйца.
Ворчит, уходит за новыми тарелками. Издали возмущается.
Завтрак чудесный. Он напоминает мне что-то далекое, домашнее, чего у меня не было, впрочем, о чем я мечтал.
– Es ist heiß24– говорю я подошедшему мальчику. – geben zi mir bitte25 (я показываю на подставку для яйца на соседнем столе). Ну и ловко же я выхожу из затруднительных положений!
Не хватает хлеба.
– Что тут стесняться! – говорит Иван Алексеевич, и я по общей просьбе говорю:
– Bringen zi bitte uns brot!26
За соседним столиком Аполлинарий и Федор Васильевич, проглатывая гласные и хлеб:
– Brot bitte!27
Автобус уже ожидает нас у подъезда. Франц Иосифович и те, кто позавтракал небольшой группой стоят около, подставив свои лица под солнце. Я еще не могу вполне осознать, что все, что я вижу перед собой, – реальность. Будто я в зарубежном журнале.
Доброе, сосредоточенное лицо Франца Иосифовича кажется кирпично- коричневым по сравнению с его белыми, слегка пожелтелыми волосами. Цвет лица так красиво сочетается с его коричневым костюмом. И все это на фоне нашего «Икаруса» карминного цвета. Целая симфония красно-коричневого!
Вот стоит наша добропорядочная супружеская чета. У супруги светлые вперемешку с седыми волосы, лисьи глазки и маленький заостренный носик на плоском охристом личике. Песчаного цвета платье оторочено белым воротничком, что делает ее похожей на кокетливую школьницу. Повадки мягкие, лисьи. Супруг, полный собственного достоинства, скован морщинами и складками своего лица, как рыцарь доспехами. Стоит прямо, даже чересчур, с «прежней» выправкой. Таня в зеленовато-сером плаще щурится на солнце, словно кошечка. Большие каштановые волосы красивы на ее маленькой головке. Шофер греется у раскрытой дверце автобуса. Все рельефно контрастно на фоне темных витрин. Передний план окутан теплым светом, все приятны и доброжелательны друг другу, но, как и фотография, вся эта картина красива, но не глубока… Да ни во что и не хочется углубляться! Я ведь турист…
Я подхожу к Тане, и мы идем вдоль витрин – не стоять же на месте! Хоть немного поглядеть! Витрины, действительно загляденье. Вот кино- и фотоаппараты. Вот
чудесный кинопроектор, витрина с мотками шерсти и шерстяными изделиями.
– Это моя страсть! – говорит завороженная Таня. – Не знаю, что бы я отдала за эту шерсть! Шерсть и в самом деле великолепная, всевозможных пастельных тонов.
– А ты разве умеешь вязать? Я думал ты можешь танцевать твист и только!
Нежные лучи ласкают мягкий пушок над ее прекрасно очерченными губами…
– Папа Карло! Папа Карло! Выступайт! Будем выступать! – кричат сзади меня, как школьники с задней скамейки, Виктор и Роман. Что ж, Францу Иосифовичу подходит это прозвище. Девицы подхватывают:
– Папа Карло!
– Папа Карло! Выступайт!
Все уже в автобусе. Франц Иосифович представляет нам молодого приятно улыбающегося гида. Тот стоит, чуть согнувшись. Его ничем не примечательное лицо и скромный костюм оживляется красно-зеленым вязанным галстуком.
– Он будет давайт вам объяснения по старая Вена.
Молодой человек усаживается рядом с шофером, поворачивается к нам, в руках у него микрофон и мы… едим! Мы едим по старой Вене! Мы кидаемся из стороны в сторону. Кто-то успевает щелкнуть аппаратом. Точь-в-точь, как показывают туристов в фильме «Римские каникулы».
– Посмотрите налево – монумент Чумы.
– Где? Где?
– А что это такое?
– Посмотрите направо! Это помник. Простите, памятник Марии Терезии. Теперь посмотрите вот сюда! Это Штаатсопер. Замечательная венская опера!
– Посмотрите налево! С левой стороны здание Кунстисторишенмузеум, напротив него – Натуристоришес музеум. Направо дворец президента. Видите, на нем государственный флаг. Это означает, что президент находится здесь.
– Посмотрите налево! Это здание парламента. Дальше – городская ратуша. Направо – городской парк. За ним – Бургстеатр. Это лучший театр на немецком языке в Европе! Как у французов – Комеди Франсез
– А разве есть и не на немецком? – спрашивает меня кто-то.
Мелькание за окном раздражает меня. Неужели так будет продолжаться все путешествие? Стоило ли из-за этого приезжать сюда, брать путевку?
– Это, – университет. Там – библиотека.
– А это что за церковь? С двумя колокольнями?
– Вотивкирхе.
За окном проносятся незнакомые улицы, дома, церкви.
И нет сил на чем-нибудь остановиться, задержать свое внимание… И привести все эти впечатления в порядок.
– Обратите внимание на этот дом. Тут в 1917 году жил Иосиф Виссарионович Сталин. Все смотрят с интересом, но энтузиазма не показывают. Перед глазами проплывает мемориальная доска.
«И. В. Сталин
1917, юни, юли»
– …а вот сейчас будет очень интересный дом
– Где?
– Где?
– Что за дом?
– Вон там… на четвертом этаже… живет… моя теща.
Старые шуточки! Однако, действуют наверняка! Все гогочут, особенно женщины…
Сейчас мы едим в Шенбрунн. Это загородная резиденция императоров Габсбургов. В свое время там останавливался Наполеон. Там происходила и знаменитая встреча премьера Хрущева и президента Кеннеди.
…
Автобус останавливается. Мы выходим.
– Почему же вы так плохо относитесь к своей теще? – Никак не отстает за все это время от молодого гида наша кокетливая «аристократка».