Владимир Лебедев – Операция «Пропавшие» (страница 58)
– Двуликость и ненормальность в Зоне – норма, – сказал Онисим вслух. – Сплошь и рядом. Пора уже понять. И людей это касается в первую очередь. Сталкеры днем артефакты ищут, ночью грабят более удачливых. Кланы обещают добровольцам все блага, на деле – билет в один конец. Торговцы под колпаком спецслужб. Почему Хищник в лоске? Потому что шуршит на западников. Восточные торгаши – на восточников. Симон на своих. Даже Якубович на кого-нибудь.
Слова возымели эффект, и все же следовало дожать.
– Взять вашу экспедицию, – продолжил Лоцман. – С чего бы Институту посылать сотрудников в Рыжий лес, в глубину Зоны – обычных армейцев? Мне видятся два варианта. Либо ваш Шулега был приставленным особистом, либо Институт не имел к вылазке отношения и заказчик кто-то другой. Двуличность, она везде…
– А ты? – буравя Лоцмана взглядом, произнес Гор. – Ты тоже двуликий?
– Я?
– Ты.
– Ну… Темный я, темный. Забыл? – свел к шутке Онисим. – Во всем остальном – обычный мужик.
– Оно и заметно, как аномалии без детектора обходишь, артефакты чуешь. – Гор покачал головой. – Ладно, хрен с тобой, хрен с ними. Идем, как шли.
– Но вдруг…
– Муха, на хрен лишние проблемы! – рявкнул полушепотом Гор. – Успеешь к папе!
– Ближе к Периметру промышляют обычные бродяги, – подсластил пилюлю Лоцман. – С ними, в принципе, можно договориться.
Глянул на Вихря.
– Юра, как ты? Идти можешь?
– Могу. – Опираясь на трубу, Вихрь поднялся на ноги. – Топаем.
Придерживаясь края топи и оставляя за собой тропку примятой травы, четверка сталкеров продолжила путь на восток.
Решили идти, пока не стемнеет, попутно выглядывая подходящее место для ночевки. До урочища Волковня добрались без происшествий, за исключением того, что Вихрь пару раз терял сознание и Гору с Мухой пришлось по очереди поддерживать его. Один раз засекли движение в малиннике, но мутант или мутанты не рискнули показаться.
К закату сталкеры вновь вышли к болоту, и в сумерках оно проявило себя во всей красе. «Студни» и «тархуны» подсвечивали воду и туман зеленоватым светом – в сочетании с красными облаками и белыми болотными огнями смотрелось очень красиво. Остановившись на пригорке, Лоцман залюбовался пейзажем. В Зоне, где преобладают серые и бурые цвета, сочная палитра радовала глаз. Спутники тоже оценили.
«План-минимум сделали, – размышлял Онисим, наблюдая за всполохами в тумане, качающимися камышами и неясным движением на заболоченном пространстве. – До Волковни дошли, треть пути миновали. Если повезет, завтра к обеду будем у Дока».
– Ищем место для привала, – сказал он вслух. – Рассветет – пойдем дальше.
Сталкеры пошли по краю леса, высматривая сухую поляну или пригорок. Вечерняя тишина действовала умиротворяюще. Со стороны болота иногда доносилось бурление, но и оно не напрягало, ибо трясина была далеко. Через какое-то время стало казаться, что болотная какофония обрела некий ритм и мелодичность. Появились новые звуки, нежные и убаюкивающие.
Манящие.
Не сознавая почему, Лоцман направился в сторону чарующей мелодии. Парни без слов побрели за ним. Разговаривать никому не хотелось. Хотелось слушать и наслаждаться музыкой.
Там, где проходила граница между болотом и лесом, они увидели его.
Источник.
Раскидистое коренастое дерево, силуэтом напоминающее паука. Кривые толстые ветки, пузатый, с наплывами ствол. Множество тонких и длинных ветвей, шевелящихся без всякого ветра. Кое-где эти ветви сплелись в своеобразные коконы. Странное дерево купалось в ауре малахитового цвета, хорошо видимой на фоне потускневшего заката. Волнистые листья и бруньки еле заметно колыхались, создавая волшебную мелодию, что манила путников подойти ближе.
Дерево-паук готовилось заключить жертвы в ветвистые объятия.
И жертвы шли. Покорные, очарованные.
Между тем подозрительное шмыганье среди болотных кочек и трясины усилилось. Шорох, шелест, иногда взвизгивание создавали диссонанс с безупречным звучанием аномального дерева. В такие моменты Лоцман замирал, морщился, тряс головой, но через секунду-другую вновь проваливался в транс.
«Спящий сталкер» под повязкой нагрелся и запульсировал. Ощущение дискомфорта избавило Лоцмана от наваждения, и он с ужасом увидел, что до «поющего дендромутанта» остались какие-то шаги!
Дерево-хищник уже тянуло навстречу добыче гибкие ветви, в траве зазмеились хлысты корней. Сзади на Лоцмана налетел Гор и чуть не сбил с ног. Муха, в свою очередь, налетел на Гора, Вихрь споткнулся об Муху. Лоцман отпрянул от корней, опрокинув при этом Гора. Сталкеры кучей-малой рухнули среди камышей.
Суета в болоте активизировалась еще больше. К взвизгиванию добавилось уханье и попискивание. Лоцман увидел, как нескладные лохматые фигурки ринулись к «дендромутанту». В «одеяниях» из травы и тряпья, тощие твари вцепились в коконы когтистыми руками, принялись рвать их и дергать, чтобы добраться до содержимого. Другие кинулись ломать ветки.
Чарующая мелодия смолкла. «Паук» шевельнулся, ветви потянулись к болотным мутантам.
Безрезультатно.
Твари ускользали, отрывали тонкие веточки, обдирали кору, вдвоем-втроем переламывали толстые ветки.
– Кикиморы, – выдохнул Лоцман, поднявшись на ноги и отступив на пару метров назад.
Взял «Абакан» на изготовку. Трое спутников последовали примеру.
«Паук» проигрывал схватку. Кикиморы оторвали и утащили все коконы, оставили только развалившиеся. Среди раскуроченных псевдоветвей Лоцман увидел зеленоватую биомассу и фрагменты костей. В одном оказалась полупереваренная кикимора. Ее товарки не оставляли «дендромутанта» в покое – закончив с ветками и корнями, взялись за узловатый ствол. Когда из-под содранных кусков коры закапал сок, дерево-хищник не выдержало и решило ретироваться – его корни зашевелились, комель приподнялся над травой. Бегство закончилась плачевно – кикиморы воспользовались шатким положением трехметрового дерева, навалились всем скопом и под пронзительный визг уронили на бок. Одной кикиморе, правда, не повезло – массивный ствол при падении сломал ее пополам. Тряся колтуном из грязных жестких волос, болотная тварь завыла, завозила худыми руками, чтобы выбраться из-под поверженного великана. Остальные кикиморы, действуя как сплоченная команда, облепили «паука» со всех сторон, приподняли и потащили вглубь болотных трясин.
Сталкеры остались наедине с раненым порождением Зоны. Уродливая тварь тихонько подвывала, крутила головой, пробовала ползти.
Получалось не очень.
– Спасены? – спросил кто-то.
Лоцман осмотрелся по сторонам, шагнул к кикиморе. Та угрожающе зашипела, защелкала суставами, растопырила когтистые пальцы. Большой рот на мелком черепе ощерился отвратительной пастью. В черных бездонных глазах отражались отблески отгорающего заката. Муха, Гор, Вихрь, одурелые от пси-воздействия, молча наблюдали за ветераном. С автоматом наперевес Лоцман осторожно приближался к болотной твари. В багровом свете сумерек он засек очередную западню Зоны и решил при помощи кикиморы продемонстрировать опасность спутникам.
Покалеченная тварь забеспокоилась. Поползла к болоту, но Лоцман настиг ее. Улучив момент, поддел тщедушное тельце штыком и швырнул в малоприметную среди пестрого мха лужу.
– Держим ухо востро, – сказал он. – Даже если кажется, что опасность миновала.
От броска Лоцмана кикимора погрузилась в лужу примерно наполовину, тут же рванулась прочь из воды и…
Не вышло.
На глазах изумленных парней тварь остервенело дергалась туда-сюда, но «вода» в луже затвердела, словно бетон, заключив кикимору в непреодолимую ловушку.
– «Лужа», – произнес Лоцман, наблюдая за зрелищем. – Едва различимая аномалия, родственная по эффекту с «зыбью». Правда, та еще хуже.
– Интересно, есть в Зоне что-то белое и пушистое? – Гор со злостью следил за мутантом. – Даже артефакты и лечат, и калечат.
– Деньги за твои артефакты, – сплюнул Муха. – Которые не пахнут.
Чернявый хотел огрызнуться, но Лоцман подал сигнал уходить к лесу.
– Лоцман, а людей тебе приходилось вот так? – вдруг спросил Вихрь. – «Отмычку» какую-нибудь.
– Он же ветеран, – проворчал Гор. – Будет нужно, загонит любого, глазом не моргнет.
– А сам-то? – подал голос Муха.
– Ты живой? Живой. Так что не ной.
Лоцман медлил с ответом. Шагал вперед по пластам торфа, моховым лужайкам, прощупывая алюминиевой трубой-посохом дорогу.
Думал. Вспоминал. Размышлял, что сказать.
«Одно непродуманное действие – и опять всё. Опять подозревают во всех смертных грехах».
– Не бросал я никаких «отмычек», – наконец проговорил он. – Что за чушь? Мы вместе до конца.
Однако в глубине души остался червячок сомнения.
Место для ночлега нашли довольно быстро. Расположились у засохшего кривого дуба. Пока Муха собирал хворост, а Гор варганил легкий подъем на дерево, Лоцман разжег костер. Вихрь лежал рядом на плащ-палатке. У него опять поднялась температура и появились боли.
Августовская ночь вступила в свои права. Темные громады деревьев шелестели кронами, иногда ветер доносил странные звуки. После скудного перекуса сталкеры уставились на горящий костер, думая каждый о своем.
– Лоцман… – протянул Гор, глянув на него исподлобья. – Не дает мне покоя твоя шутка на счет темных сталкеров. Ты реально темный?
– Нет, конечно. Такие только в глубине Зоны… могут жить.
– Не кинешь нас?
– Это с чего это?