Владимир Лебедев – Операция «Пропавшие» (страница 25)
– Если бы, – вновь повторил Лоцман. – В рабство закабалить хотели. Такая вот «воля» у «Воли».
Гор хмыкнул.
– В общем, туман снаружи сгущается, синеет, внутри фабрики, наоборот, рассеивается. Пробежали мы через мастерские на второй этаж, потом на крышу. – Лоцман закончил с кульманом, занялся чертежами. – Там этот самый синий туман. Бурые не отстают. Что делать? Рядом с цехом огромный дуб. Мы взяли и с крыши на него сиганули. Связались веревкой, стали по веткам спускаться. Один бурый на крыше остался, трое побежали вниз на перехват. Мы смотрим, а туман внизу уже молочно-белый. Порадовались, что в таком мраке нас точно не найдут. Гриня полез первым…
Кап. Кап. Кап. Кап.
Гор, Вихрь, Муха следили за каждым движением Лоцмана, ловили каждое слово.
– Сначала я перестал ощущать тело, – не выдержал Гор. – Через миг ослеп и оглох. Потом пропал запах резины и привкус пота! Какое-то небытие… и панический ужас… Не объяснить словами.
– Да. – Лоцман кивнул, посмотрел на каждого. – Веревка натянулась, рванула меня. Чуть не слетел с дуба. Бурый на крыше окликнул своих, в ответ тишина. Я кое-как вытянул Гриню, устроил на ветках. Минут через десять он очнулся и давай всем богам молиться за воскрешение. Сам до этого ни в бога, ни в черта не верил. Так и сидели в синем тумане, пока белый не рассеялся. Троих бурых нашли во дворе фабрики. Валялись у крана… как в сказке, мертвой водой сбрызнутые. Четвертый стрельнул по нам из окна, но выйти не рискнул.
– Они очнулись?
– Не знаю. Не уверен. Мы просто дали деру оттуда.
– А где теперь Гриня? – спросил Вихрь.
Лоцман был готов к вопросу. Пусть Гриня Штуцер лежал в земле на затерянном в лесу маленьком кладбище, ответ прозвучал иначе:
– Как уверовал, так ушел из Зоны. Понес благую весть в люди.
Заныл простреленный бок. Веки набрякли, глаза зажгло огнем. Бессонная ночь дала знать о себе головной болью и упадком сил.
– А во что веришь ты, Лоцман? – Шепот Мухи сталкер едва услышал.
– Я? – Лоцман задумался. Как ни силился сформулировать ответ, мысль ускользала. На ум упорно лез Писатель с Дамой и его фраза: «Законы, треугольники… и уж точно никакого Бога».
Вера в это в последние три дня не раз испытывалась на прочность.
Может, действительно пора разобраться – во что верить, во что нет?
Троица новоиспеченных сталкеров ждала ответ.
– Могу поделиться, но какой в этом смысл?
– Ну ты же ветеран. В Зоне явно без веры нельзя, – с вызовом ответил Гор. – Расскажи, как оно.
Кап. Кап. Кап. Кап.
– Да, поделись, – подключился Вихрь. – Мы сейчас в такой заднице, что кроме веры в чудо у нас ни хрена нет.
– Время историй, значит? Ладно.
Лоцман расстегнул «Сумрак», поправил повязку на боку. Улегся на стол.
– Зайду издалека. Родился в семьдесят третьем, в Союзе, – уставившись на туман за окном, начал он. – В то время религия не была в почете, а после появления Зон Посещения, следов сверхцивилизаций авторитет всяких конфессий и вовсе стал не слишком высок. Они всегда находились где-то за кадром, хотя многие «пророки» вещали, что шесть Зон сиречь шесть кругов ада, предвестники Армагеддона, и седьмой круг не за горами. И когда после аварии образовалась ЧЗО – вот тогда у всех рванули души в рай. Для меня, подростка, воспитанного в духе научного материализма, начался этакий… круговорот религии в природе. Сначала это были всевозможные гороскопы, гадания, астрология, Таро, в чем, впрочем, я быстро разочаровался. Привязывать судьбы миллиардов к дюжине интерпретаций чего-либо – такой подход показался абсурдом. Затем появились экстрасенсы. Заряжали воду из телевизора, чистили ауру. Фрейд, Джуна, гипноз… это заинтересовало меня больше. Йога, тибетские книги про «третий глаз», Белая Этика Рерихов – все изучал, практиковал и даже почитал за истину. Только недолго. Попалась книга, как сейчас помню, с мудреным названием «Шри Ишопанишад». Про реинкарнацию, небесные сферы… Бхагават-Гита… Индуизм во всей красе. Книги Шри Чинмоя, кришнаитов, параллельно учеба на инженера. Тут тебе и наука, и история Партии, и Вишну с Брахмой. С ними распрощался, когда в книжный бум девяностых купил для развлечения одну книжку, «Рэмбо» называлась…
Лоцман не потрудился глянуть на армейцев – он и так знал, что слова вызвали недоверчивые ухмылки. Где Бог и где Рэмбо? Что может быть общего у тупых боевиков и веры в божественное? Не смешите тапочки…
– Да-да, книгу про того самого Рэмбо, чье имя стало нарицательным для доморощенных суперменов, – продолжил он. – Три истории, три религиозных подтекста – христианство, буддизм, ислам. И так вышло, что из этой святой троицы душа откликнулась на концепцию буддизма. Нет прошлого и будущего, есть лишь миг настоящего. Прекрасный, даже если наполнен болью. Жизнь есть страдание. Страдание возникает из-за обладания непостоянными вещами. Страдание кончается, если отказаться от непостоянного. Стремись к вечному, постоянному – это и есть Бог. Такая вот философия. Духовное развитие. Перерождение. Карма… Однако на дворе стояло время, когда к нам хлынули проповедники всяких мастей. Баптисты, адвентисты, семидневники – и каждый рассказывал, как замечательно в Царстве Божием. Вот и мне довелось пообщаться с такими. Решил английский с носителями попрактиковать. Заодно с Библией поближе познакомиться – что там такого уникального в христианстве? Новые друзья разложили все по полочкам. С доказательствами, примерами, многочасовыми разборами. И что Зоны Посещения – тоже промысел Всевышнего. Разложили так, что я уверовал! И чем больше погружался, тем больше желал выйти к людям, желал нести благую весть, проповедовать! Возлюби Бога! Возлюби ближнего, как самого себя! Да! Вот так я прошел путь от атеиста до религиозного фанатика.
– Ну ты даешь… – отозвался Гор. – Да тебе самое место у «каменщиков»!
Муха с Вихрем только хмыкнули.
– Увлечение христианством кончилось, когда однажды, еще до Второго взрыва, меня поймали у ЧАЭС и закрыли «до выяснения». В СИЗО коротал время, почитывая Новый завет, тут же по случаю попался Коран с толкованием. Прочитал и его. Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед… да. Сокамерник, в свою очередь, увлекался Заратустрой, Ницше, славянскими богами. Вот и обменялись опытом. По выходу почитал его литературу, зацепил борьбу австрийского художника. В итоге клин христианства был выбит клином славянства. Велес, Перун, Сварог и прочее неоязычество. Так исподволь Зона влияла на мою жизнь и мировоззрение. В конструкторском бюро времени на теологию не было от слова «совсем», поэтому все, что осталось в сухом остатке, – это вера в высшие силы, в пришельцев, уклон в агностику. А когда технологии рванули со скоростью света, когда наука подтвердила, что для зарождения жизни хватает четырех элементов, воды и тепла, а не божьей искры… круг замкнулся. Вера в сверхъестественное сгинула, и я вернулся туда, откуда начинал. Законы, треугольники… и уж точно никакого Бога.
Слова из фильма пришлись как раз кстати.
– А Зоны чем не сверхъестественное? – спросил Вихрь.
Лоцман глянул на него и ощутил укол тревоги. Состояние парня понемногу ухудшалось.
– Здесь есть какие-то законы, и кто-то наверняка их знает. Темные сталкеры, например, или Легенды.
– Значит, вера в Зоне не помощник?
– Я одно скажу, Юра. Верь во что хочешь, но Зона есть Зона. Единственный постулат и единственная заповедь.
Вихрь закашлялся, сплюнул на пол красный сгусток. Отвернулся от товарищей.
– Мастак ты, Лоцман, байки травить, – буркнул Гор. – Завернул так завернул.
– Лоцман! Лоцман! – Сипение Мухи сталкер услышал со второго раза. – Высокие материи обсудили, скажи, что делать будем.
– Что делать будем? – Лоцман пристроил вещмешок под голову, лег поудобнее. – Ищите болты, гайки, мелочовку. Скоро понадобятся.
Кап. Кап. Кап. Кап.
Глава 6
«Омега-16»
Кап. Кап. Кап. Кап.
Пока «глушняк» не рассеялся, Муха бродил по зданию, собирая мелочовку для пробросов. Гор спустился еще раз в подземелье пооткручивать гайки, заодно принес проволоку. Лоцман сослался на рану и взялся мастерить из гардин и ножек столов основы для «пугал». На получившиеся кресты накинул шкуры кровохлебов, сверху насадил головы. Итого вышло четыре пугала. Вихрь отлеживался на сдвинутых столах. Общее самочувствие и работа «печени» требовали покоя.
За хлопотами прошло часа два. Уставшие сталкеры вновь собрались в кабинете.
– Ну вот, что могли – сделали, – сказал Лоцман. – Как «глушняк» развеется, рискнем пройти коллекторами. Если повезет, пройдем под границей «зазеркалья» и вылезем через какой-нибудь люк.
– Вообще не знаю, как мы пойдем. Кровохлебы… – Муха побледнел, лицо скривилось в затравленной гримасе. – Чуть не убили. В коллекторах кукловоды. Говорю, едва ушел в прошлый раз!
– Ты че разнылся! – Гор громыхнул кулаком по столу. – Вихрю кровохлеб ногу порвал, и то молчит!
– Еле живой потому что, вот и молчит! – огрызнулся Муха. – Я просто хочу подстраховаться.
– Если в коллекторах кукловоды, может, попробуем подстанцию? – приподнявшись на локте, предложил Вихрь.
– Под подстанцией зомби, – буркнул Гор. – Могут быть куклами. Если спустимся по шахте, уже не убежим.
Лоцман почувствовал легкий озноб. Страх перед этим мутантом до сих пор был силен.
Все всегда возвращалось к этой твари. Пусть «сталкерята» наверняка ошиблись и под землей вовсе не кукловод – память и фантазия его там поселили. Однозначно и бесповоротно.