Владимир Лазовик – Вены Артстусса (страница 3)
Он смотрел на уродливую, пульсирующую жизнь Артстусса на экране, доедая свои безвкусные чипсы, и чувствовал себя в полной безопасности. Это была симуляция угрозы, прививка от реальности. Он был наблюдателем, а не участником. И это было его главное достижение.
Щелчки клавиш затихли. Последний разбор чужой смерти на «Венозных Хрониках» был досмотрен, выводы сделаны, превосходство собственного образа жизни в очередной раз подтверждено. Теперь на всех трех мониторах застыли темные обои с абстрактными, фрактальными узорами. Тишину в комнате нарушал лишь ровный гул системного блока и отдаленное, едва слышное гудение города, просачивающееся сквозь блэкаут.
Лиан бросил взгляд на правый нижний угол экрана. 22:13. Оптимальное время. Основная масса рабочих уже вернулась домой и впала в анабиоз перед телевизорами. Уличные хищники только начинали выползать из своих нор, но еще не набрали полную силу. Период относительного затишья.
Он встал с кресла, и его суставы тихо щелкнули в знак протеста против долгого сидения. Первым делом – инвентаризация. Он подошел к холодильнику и распахнул дверцу. Холодный белый свет выхватил из полумрака унылую картину: одинокая, последняя банка «Нейро-Стима», половинка лимона, окаменевшая до состояния янтаря, и тюбик с протеиновой пастой, выжатый до последней капли. Пусто.
Следующая точка – ванная. Маленькое, отделанное потрескавшимся кафелем помещение. Флакон с жидким мылом был почти невесом. Он потряс его – внутри плескалось на самом дне. Зубная паста лежала на раковине, скрученная в спираль, как тушка высохшего червя. Тоже на исходе. Он открыл шкафчик над раковиной. Картридж с жидкостью для его ингалятора – миниатюрного устройства, которое он использовал вместо курения, чтобы успокоить нервы, – был последним. Прозрачная колба показывала, что ароматной жижи с нейтральным вкусом «Основа-Ноль» осталось на пару десятков затяжек.
План начал формироваться в его голове, как алгоритм. Маршрут, точки, последовательность действий. Все должно быть максимально эффективным, чтобы сократить время пребывания во враждебной среде.
Он подошел к шкафу, единственному предмету мебели, кроме стола и кровати, и достал свою «униформу» для вылазок. Черные, немаркие карго-штаны из плотной синтетики. Черная толстовка с глубоким капюшоном. Высокие ботинки на толстой рифленой подошве, которые не скользили на вечно мокром асфальте. Никаких ярких цветов, никаких логотипов. Его цель – раствориться в тенях, стать невидимым для сканеров и человеческих глаз.
Он натянул одежду. Проверил карманы: кредитный чип в одном, ключ-карта от подъезда в другом, ингалятор в третьем. Ничего лишнего. Затем он подошел к двери и начал ритуал. Первый замок – щелк. Второй, более массивный, с тяжелым лязгом провернулся в пазу. Третий, верхний, с тихим жужжанием втянул ригель. Он приложил ухо к холодной стали двери, прислушиваясь к звукам на лестничной клетке. Тишина. Только гул старого лифта где-то в шахте.
Накинув на голову капюшон так, чтобы он отбрасывал тень на лицо, он приоткрыл дверь и выскользнул наружу, тут же закрыв ее за собой. Дверь захлопнулась с глухим, финальным стуком, отрезая его от единственного безопасного места во вселенной.
Воздух в подъезде был спертым, пах сыростью, дешевым дезинфектором и чем-то кислым. Он проигнорировал лифт, всегда предпочитая лестницу – меньше шансов оказаться запертым в тесной коробке со случайным соседом. Его шаги по бетонным ступеням были быстрыми и почти бесшумными. Вниз, вниз, пролет за пролетом, мимо дверей, за которыми текли чужие, непонятные ему жизни.
Выход на улицу был как удар. Влажный, холодный воздух тут же вцепился в кожу. Город ревел – не громко, а низко, утробно, как огромный спящий зверь. Шум транспорта с ближайшей магистрали, далекие отголоски музыки из бара на углу, шипение дождя, который снова начал накрапывать. Запахи обрушились на него: вонь из мусорных баков, аромат жареных соевых сосисок из уличной забегаловки, резкий химический запах от лужи с радужными разводами.
Он плотнее натянул капюшон и двинулся вперед, прижимаясь к стенам зданий. Его маршрут был выверен до метра. Сначала – круглосуточный супермаркет «Глобал-Март» в трех кварталах. Там можно купить все: еду, бытовую химию. Затем – небольшой вейп-шоп «Дымовая Завеса», зажатый между ломбардом и лапшичной. Он находился в стороне от основного потока, в более тихом переулке. Это был самый рискованный отрезок пути.
Лиан шел быстро, не поднимая головы, его взгляд был устремлен на пару метров вперед, сканируя асфальт на предмет луж и трещин, и периферийным зрением отслеживая движение вокруг. Он не смотрел на лица прохожих, они были для него просто движущимися препятствиями, которые нужно обогнуть.
Он еще не знал, что эта выверенная до мелочей операция по пополнению запасов уже отклонилась от плана. Он еще не знал, что в одном из тех переулков, которые он так презирал и боялся, его уже ждет нечто, что не подчиняется ни логике, ни алгоритмам. Нечто, что перепишет его собственный исходный код без возможности отката к предыдущей версии. Он просто шел, уверенный в своем контроле над ситуацией, не подозревая, что он уже не охотник за продуктами, а добыча.
Глава 2. Нарушение протокола
Первые сто метров были самыми неприятными. Они пролегали вдоль фасада его собственного жилого блока – гигантского бетонного улья, чьи нижние этажи были отданы под мелкий бизнес. Неоновая вывеска прачечной «Чистый Цикл» бросала на мокрый тротуар мертвенно-синие рефлексы. Из решетки вентиляции бара «Последний Шанс» валил пар, пахнущий пролитым пивом и отчаянием. Лиан ускорил шаг, огибая группу подростков в одинаковых серых куртках, которые курили, сбившись в кучу под козырьком. Он почувствовал их взгляды на своей спине, но не обернулся. Главное правило выживания в Артстуссе: не проявляй интереса, не встречайся глазами. Стань частью серого фона.
Дальше путь лежал через небольшую площадь, уродливое открытое пространство, где когда-то, судя по остаткам ржавого каркаса, был фонтан. Теперь это было царство мусора и голубей-мутантов, которые клевали размокший синтетический хлеб. В центре площади на голографическом столбе крутилась реклама «ФармаКорп-Генезис»: улыбающаяся женщина под проливным дождем оставалась совершенно сухой благодаря новому водоотталкивающему спрею для кожи «Гидро-Щит». Ирония была настолько очевидной, что даже не вызывала усмешки.
Лиан пересек площадь по диагонали, держась в тени рекламного столба. Он заметил стандартную городскую сцену: патрульная машина ПУА стояла у края площади, двое офицеров внутри были поглощены своими коммуникаторами, игнорируя все вокруг. Рядом, прислонившись к стене, стоял «статик», застывший с запрокинутой головой, позволяя дождю стекать по его лицу с безмятежно-пустым выражением. Обыденность, не заслуживающая внимания.
Следующий отрезок – улица под названием Проспект Инноваций. Название было еще одной злой шуткой из прошлого. Улица была узкой, зажатой между высокими зданиями, что превращало ее в вечно темный каньон. Воздушные потоки здесь создавали сквозняк, который гонял по асфальту пластиковые пакеты и старые газеты. По обеим сторонам тянулись витрины закрытых магазинов, защищенные тяжелыми металлическими жалюзи, сплошь покрытыми слоями выцветших граффити.
Именно здесь, в одной из глубоких дверных ниш, он увидел их. Парочку. Мужчина и женщина, прижавшиеся друг к другу. На первый взгляд – влюбленные, ищущие уединения. Но Лиан, натренированный «Венозными Хрониками», заметил детали. Слишком резкие, нервные движения мужчины. То, как женщина держала руку за его спиной – не обнимая, а передавая ему что-то маленькое и блестящее. И главное – быстрый, вороватый взгляд, который мужчина бросил в сторону Лиана, когда тот проходил мимо. Сделка. Вероятно, «Мерцание» или что-то похуже. Лиан отвел взгляд, чуть сбавил темп, давая понять, что он не представляет угрозы, что он просто проходит мимо. Он был невидимкой. Он так думал.
До «Глобал-Марта» оставалось полквартала. Супермаркет был оазисом света и порядка в этом хаосе. Его раздвижные двери шипели, впуская и выпуская покупателей. Внутри было светло, чисто и играла нейтральная, успокаивающая музыка. Лиан на мгновение почувствовал облегчение.
Но прежде чем он дошел до спасительных дверей, ему нужно было миновать переулок.
Он был узким, как ножевой разрез между двумя зданиями. Официального названия у него не было, на картах он обозначался как «Технический проезд 7-Бис». Жители называли его проще – Глотка. Днем сюда никогда не попадало солнце, а ночью его освещала лишь одна-единственная, вечно моргающая лампа дневного света, прикрученная к стене на высоте третьего этажа. Она издавала тихое, больное жужжание и заливала все вокруг дрожащим, зеленоватым светом, в котором цвета теряли свою сущность.
Стены Глотки были покрыты влажной, почти черной от копоти кирпичной кладкой. Из нее торчали ржавые трубы, с которых медленно, с тяжелыми шлепками падали капли на землю. Воздух здесь был неподвижным, густым, пропитанным запахом гнили, мочи и чего-то металлического, как застарелая кровь. Под ногами хлюпала смесь из воды и мусора, скрывая в своей мутной глубине битое стекло и использованные инъекторы. Из стены торчал обрубок пожарной лестницы, спиленной на уровне второго этажа – мера против воров, которая лишь добавляла месту безысходности.