Владимир Лазовик – Самое обычное волшебство (страница 4)

Слева от стола, вдоль стены, тянулся стеллаж. На верхней полке, как почетные трофеи, стояли собранные им модели: истребитель «X-Wing» из «Звездных войн», детализированный луноход и впечатляющая фигурка тираннозавра, которую он сам склеил и покрасил. На полках ниже царили книги. Не школьные учебники, а настоящие сокровища: толстые тома научной фантастики – Азимов, Кларк, Стругацкие, – энциклопедии про космос с яркими картинками туманностей и галактик, атлас животных мира и несколько книг по выживанию в дикой природе.

Кровать была застелена простым синим покрывалом. Над ней висел большой постер с картой мира. Но не обычной, политической, а физической, с рельефами гор и впадинами океанов. Митя любил перед сном водить по ней пальцем, представляя маршруты кругосветных путешествий. Рядом с картой на стене были прикноплены несколько его собственных рисунков – не людей или животных, а схем. Схема устройства солнечной батареи. Чертеж самодельного плота. Карта их дачного поселка с отмеченными «стратегическими точками»: колодцем, заброшенным сараем и самым высоким деревом.

Напротив кровати стоял старый, но крепкий шкаф, оклеенный наклейками с логотипами компьютерных игр. Одна дверца была слегка перекошена и закрывалась не до конца. Внутри на вешалках висели футболки и толстовки, а на полках лежали аккуратно сложенные джинсы. В самом низу, в картонной коробке из-под обуви, он хранил свои «инструменты»: хороший перочинный нож с множеством лезвий, подаренный отцом, мощный светодиодный фонарик, компас, моток прочной бечевки и лупу. Это был его набор на случай любого «приключения», в которое он, впрочем, не очень-то и стремился.

И еще одна деталь, спрятанная от посторонних глаз. На тумбочке у кровати, за стопкой комиксов, лежала старая, потертая музыкальная шкатулка. Деревянная, с выцветшим узором на крышке. Она давно не играла – механизм сломался. Это была шкатулка их с Дашей общей бабушки. Он и сам не знал, почему до сих пор хранит ее. Наверное, просто привык. Она была частью его комнаты, как и все остальное.

Воздух в комнате пах озоном от работающего компьютера, старыми книгами и едва уловимым ароматом древесины. Это был его мир. Логичный, понятный, защищенный. И он очень надеялся, что вторжение, которое только что началось в их доме, не доберется до этой последней цитадели.

Щелчок закрывающейся двери прозвучал как выстрел стартового пистолета. Гонка началась. Гонка на выживание длиной в несколько месяцев. Митя сидел в своем кресле, сжав в руках приставку, как оружие. Нянька. Прекрасно. Он всё лето мечтал стать нянькой для… для нее. Просто предел мечтаний.

Даша вошла не как человек, а как тень. Тетя Оля провела ее в центр комнаты, легонько подтолкнула в спину и, бросив на Митю виновато-умоляющий взгляд, вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

И вот они остались одни. В его крепости. Враг прорвал оборону и оказался в самой цитадели.

Даша не стала осматриваться. Она не проявила ни малейшего интереса ни к его моделям на стеллаже, ни к постеру, ни к компьютеру. Она просто опустилась на ковер прямо посреди комнаты, поджав под себя ноги. Словно ее высадили на необитаемый остров, и она заняла первое попавшееся место.

Митя ждал. Что она будет делать? Плакать? Проситься к маме? Пытаться с ним заговорить?

Ничего из этого. Она просто сидела, уставившись в одну точку на синем покрывале его кровати, и начала что-то бормотать.

Это был не разговор. Не монолог. Это было похоже на инвентаризацию или заклинание. Тихий, монотонный шепот, который почти тонул в гудении компьютера. Митя выключил звук на приставке и прислушался. Он не хотел, но любопытство взяло верх.

– …границы нарушены… – донеслось до него. – Порядок чужой…

Что за бред?

– …стены из дерева… смотрят… – ее голос был ровным, безэмоциональным. – Карта на стене… неправильная. Не мои созвездия…

Митя посмотрел на свой постер. Что с ним не так? Обычная карта мира.

– …спящий зверь в углу… черный… с синим глазом… – она говорила о его компьютере. Спящий зверь. Ну, допустим. – Погасли огни… на полке… воины застыли…

Она говорила о его фигурках. Погасли огни. Воины застыли. Митя почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это было странно. Не просто странно, а жутковато. Она не разговаривала с ним. Она не обращалась к воображаемым друзьям. Она просто перечисляла, каталогизировала его мир, переводя его на свой непонятный язык. Будто сканер, который считывает незнакомую территорию, отмечая угрозы и аномалии.

Он снова попытался погрузиться в игру, но не мог. Ее бормотание стало фоном, тихим, но назойливым саундтреком к его летнему провалу. Он не понимал ни слова, но чувствовал суть: она в его мире, и он ей не нравится. Он для нее чужой, неправильный, враждебный.

И самое раздражающее было то, что она его совершенно игнорировала. Будто его, хозяина этой комнаты, этого «спящего зверя» и «застывших воинов», здесь просто не было. Он был частью пейзажа. Предметом мебели. Это бесило. Он откашлялся, чтобы привлечь внимание.

Даша вздрогнула, но головы не подняла. Ее бормотание на секунду прервалось и возобновилось с новой силой, но уже тише, почти неслышно. Она просто поставила «звуковой барьер» еще плотнее.

Митя сдался. Он снова включил звук на приставке, сделав его погромче. Если она собирается жить в своем мире, то он останется в своем. И пусть ее «погасшие огни» не мешают ему кормить его анкилозавра.

Вечером, когда взрослые окончательно обосновались на кухне, а дом наполнился запахом жареной картошки и тихими разговорами, Митя закрылся в своей комнате для главного ритуала дня. Он включил монитор, надел наушники, отрезая себя от всего мира, и запустил новую серию «Нимп. Этажи».

Это был не просто сериал. Это был его личный Эверест, который он покорял каждую неделю.

Заставка была медленной и гипнотической. Камера плавно скользила вверх по стволу Великого Древа, такого огромного, что его крона терялась в облаках. Под тревожную, тягучую мелодию на коре Древа появлялись вырезанные руны – имена Этажей: «Этаж Вечной Зимы», «Этаж Зеркал», «Этаж Забытых Богов».

И вот появился он. Нимп. Не герой-красавчик, а мужчина, которому всегда сорок. Усталый, с сединой на висках и щетиной, которую он то ли забыл, то ли не захотел сбривать. Его доспехи из темной кожи были потерты и поцарапаны в сотнях битв, но глаза… В его глазах была вся тяжесть мира. Взгляд человека, который видел, как рушатся цивилизации и умирают звезды.

Рядом с ним всегда были его спутники. Ксенос – волшебный кот, огромный, как лев, с шерстью такой черной, что она, казалось, всасывала свет. Он двигался с ленивой грацией хищника, и в его изумрудных глазах плескался не звериный, а древний, осмысленный интеллект. И Лиамма. Когда-то Нимп выкупил ее, маленькую девочку, в деревне на «Этаже Шелковых Цепей». Теперь ей было лет шестнадцать. Она выросла в тени Великого Древа, научившись у Нимпа сражаться, но сохранив в себе искру жизни, которую он давно потерял.

Серия, которую ждал Митя, была одной из самых тяжелых. Они попали на «Этаж Десятилетия». Пустынный, тихий мир под двумя солнцами, где им нужно было вырастить из одного семечка лунный цветок. Только когда он расцветет, откроется портал на следующий Этаж. А цвел он ровно десять лет.

Борьба с врагами здесь была фоном. Раз в год, в день равноденствия, из песка восставали Стеклянные Скорпионы, и троица давала им отпор. Нимп – своим тяжелым мечом, Лиамма – быстрыми стрелами, Ксенос – когтями, способными расколоть кристалл.

Но главное было не в этом. Главное было во времени. Серия показывала, как проходят эти десять лет. Вот маленькая Лиамма, едва дотягиваясь, поливает росток из фляги. Вот Нимп учит ее читать по звездам, которых она никогда раньше не видела. Вот она, уже подросток, сидит с Нимпом у костра и спрашивает: «Ты ведь никогда не постареешь, да?». И Нимп, глядя в огонь, молча кивает.

В этой серии Лиамма находит в скалах маленькое поселение таких же «застрявших» путников. Она влюбляется в парня-гончара. Митя видел, как они смеялись, как он дарил ей глиняную фигурку Ксеноса. А потом, в следующей сцене, этот парень уже был взрослым мужчиной с сединой в волосах. А Лиамма оставалась прежней. В финале серии она стояла у его могилы.

Нимп подошел и просто положил ей руку на плечо. Никаких слов не было нужно. Она впервые по-настоящему поняла его трагедию. Трагедию бессмертия. Терять всех, кого ты любишь, снова, и снова, и снова.

В этот момент лунный цветок раскрыл свои серебристые лепестки, и в воздухе замерцал портал. Нимп, Лиамма и Ксенос, не оглядываясь, шагнули в него, оставляя позади еще одну прожитую и потерянную жизнь.

Митя снял наушники. В комнате стояла тишина. Он чувствовал, как внутри у него все сжалось. Вот это – настоящие проблемы. Не то что его дурацкое лето и странная сестра, сидящая в углу. Нимпу было по-настоящему тяжело. И от осознания этой вымышленной, но такой реальной трагедии, его собственные мелочи казались почти незначительными. Он посмотрел в угол. Даша сидела все там же, раскачиваясь, в своем собственном «Этаже», куда ему не было входа.

– Митя, Даша, ужинать! – голос мамы с первого этажа прорвался сквозь тишину, как сигнал тревоги.

Митя вздохнул. Ритуал окончен, пора возвращаться в реальность. Он встал и подошел к Даше. Она все так же сидела на полу, но теперь не бормотала, а просто медленно раскачивалась, глядя в пустоту.