Владимир Лазовик – Самое обычное волшебство (страница 5)

– Эй, – негромко сказал он. – Пошли есть.

Никакой реакции. Она словно не слышала его. Он вспомнил слова тети Оли, сказанные на кухне шепотом, пока Даша была наверху: «Она редко приходит в себя… особенно в чужом доме… может, со временем привыкнет… Главное, Митенька, никаких громких звуков и резких вспышек, пожалуйста. Играешь в приставку – отворачивай от нее экран».

Митя почувствовал себя так, будто ему вручили инструкцию к очень сложному и хрупкому прибору, который он не просил. Он снова вздохнул и, помедлив, протянул руку.

– Даш, надо идти.

Он ожидал, что она отдернет руку, но ее пальцы, тонкие и прохладные, неожиданно сомкнулись вокруг его ладони. Не крепко, а просто легли сверху, как будто она доверила ему что-то ценное. Он почувствовал себя нелепо. Вести ее за руку, как маленькую. Но другого выхода, кажется, не было.

Они спускались по лестнице медленно, шаг в шаг. Ее рука в его руке была странным, непривычным ощущением.

На кухне царил мир и запах лазаньи. Мама Мити, тетя Ира, улыбалась, раскладывая по тарелкам дымящиеся квадраты из теста, фарша и соуса. Для нее это был праздничный ужин. Она обожала лазанью, считая ее верхом кулинарного искусства.

– Садитесь, садитесь, мои дорогие!

Митя усадил Дашу на стул и сел сам, поскорее высвободив свою руку. Перед ним поставили тарелку. Он смотрел на нее без всякого энтузиазма. Слои теста, мясная начинка, расплавленный сыр – это все было нормально. Но между ними прятался главный враг – соус бешамель. Для Мити он был квинтэссенцией кулинарной скуки. Белый, безвкусный, склизкий. Он не добавлял блюду ничего, кроме пресной вязкости. Просто кулинарный шум, который забивал вкус всего остального.

Он неохотно подцепил вилкой кусочек. Даша же к своей порции даже не притронулась. Она сидела, уставившись в узор на скатерти.

– Заенька, покушай, – мягко сказала тетя Оля. – Смотри, как вкусно.

Даша медленно подняла взгляд на тарелку, посмотрела на нее, как на незнакомый, потенциально опасный предмет, и так же медленно снова опустила глаза на скатерть.

– Она не будет, – констатировал Митя, ковыряя свою порцию и пытаясь отделить мясо от белой жижи. – Она не ест незнакомое.

Обе женщины посмотрели на него с удивлением. Тетя Оля – с благодарностью за то, что он это озвучил, а его мама – с легким раздражением.

– Откуда ты знаешь? – спросила мама.

– Логично же, – буркнул Митя. – Она всё незнакомое не любит.

Он и сам не знал, откуда это взял. Просто сложил два и два. Если она боится чужой комнаты, то почему не должна бояться чужой еды? Это было так же очевидно, как то, что динозавру-хищнику не нужен вольер из сетки-рабицы.

Тетя Оля встала, достала из своей сумки контейнер и выложила на Дашину тарелку знакомое, безопасное яблоко, нарезанное дольками, и три круглых печенья. Даша, не поднимая глаз, взяла дольку яблока и начала медленно, очень медленно ее грызть.

Ужин продолжался в тишине. Митя давился безвкусным соусом, Даша хрустела яблоком, а взрослые делали вид, что все идет по плану.

Когда ужин был закончен, а взрослые остались на кухне вести свои тихие, бесконечные разговоры, настало время для самого неловкого этапа – подготовки ко сну. Мама принесла раскладушку и поставила ее в углу, между стеллажом и дверью.

– Ну вот, – сказала она с натянутой бодростью. – Будет твой личный наблюдательный пост, Митя.

Он промолчал. Отличный пост. Прямо на линии фронта.

Дашу снова привели в комнату. Она уже была в пижаме – просторной футболке и штанах с рисунком из маленьких звездочек. В руках она сжимала свое Одеяло-Кокон, как щит. Тетя Оля уложила ее на раскладушку, подоткнула одеяло и поцеловала в лоб. Даша не отреагировала.

– Спокойной ночи, дети, – сказала мама Мити из дверного проема и, щелкнув выключателем, погрузила комнату во тьму.

Единственным источником света остался синий огонек «спящего зверя»-компьютера и прямоугольник окна, в котором виднелось беззвездное питерское небо.

Митя лежал в своей кровати и ждал. Он приготовился к худшему: сопению, храпу, разговорам во сне, хождению по комнате. Он уже представлял, как не сможет уснуть из-за посторонних звуков, как будет ворочаться и злиться. Его крепость была захвачена, и теперь ему придется терпеть ночные шумы оккупанта.

Он лежал пять минут. Десять. Двадцать.

Из угла, где стояла раскладушка, не доносилось ни звука. Абсолютно. Ни сопения, ни покашливания, ни скрипа раскладушки от ворочания. Если бы он не знал, что она там, он бы решил, что в комнате по-прежнему один.

Он осторожно приподнялся на локте и вгляделся в темноту. Он мог различить только темный силуэт, укрытый одеялом. Силуэт был совершенно неподвижен. Она не спала. Она отключалась. Словно компьютер, переходящий в спящий режим: все системы заморожены, экран погас, кулеры не шумят.

Митя снова лег на подушку. Напряжение, которое он испытывал весь вечер, начало понемногу отпускать. Это было странно. Днем она была источником постоянного, тихого хаоса, а ночью превращалась в воплощение покоя.

Он повернулся на бок, лицом к стене со своей картой мира. В темноте он не видел контуров материков, но знал, что они там. Он думал о Нимпе, который, наверное, никогда не спит спокойно, всегда ожидая нападения. А у него… у него было тихо.

И Митя, к своему собственному удивлению, признал: это ее большой, жирный плюс. Может быть, единственный, но очень весомый. Она не мешала ему спать. В этом компоненте их вынужденное сожительство было идеальным. Он закрыл глаза и, убаюканный тишиной, которая была даже глубже, чем его обычное одиночество, провалился в сон.

Глава 3. Архипелаг затерянных сокровищ 2

Прошло три дня. Три бесконечных, тягучих дня, похожих один на другой. Митина комната превратилась в замкнутую экосистему. Он был ее главным обитателем, а Даша – странным, фоновым элементом, вроде редкого растения в углу, которое не требует полива, но постоянно издает тихий, едва уловимый гул.

Он уже привык. Привык к ее тихому бормотанию, которое стало таким же естественным, как гудение компьютера. Привык к ее ритуалам: утром она выстраивала на ковре спираль из своих Кристаллов Спокойствия, а днем сидела, обхватив колени, и смотрела в одну точку. Он больше не уходил на веранду. Его крепость, хоть и с нарушенными границами, оставалась его крепостью.

Утром он лежал на кровати, дочитывая книгу о черных дырах. Слова «горизонт событий» и «сингулярность» завораживали его. Это была настоящая, великая тайна, идеальный порядок, доведенный до абсолюта. Он оторвался от страницы и посмотрел на Дашу. Она сидела на своем обычном месте и раскладывала на полу веточки и сухие листья, принесенные с улицы. Еще одна ее сингулярность. Непонятная и недоступная.

Днем, когда он рубился в свой симулятор, он краем глаза заметил, как его мама и тетя Оля сидят на веранде. Тетя Оля выглядела не лучше, чем в день приезда. Даже хуже. Она держала в руках чашку, но не пила, а просто смотрела в лес усталым, загнанным взглядом. Она ведь приехала «отдыхать»? Отдыхать от Даши. Но сейчас она была здесь, а Даша – там, с ним. И почему-то казалось, что расстояние не принесло тете никакого облегчения. Наоборот, между ней и дочерью будто выросла невидимая стеклянная стена, и от этого тете Оле становилось только тяжелее. «Странные они, эти взрослые», – подумал Митя и снова сосредоточился на постройке нового вольера для трицератопсов.

К вечеру его терпение иссякло. Книга была дочитана. В игре наступил нудный этап накопления ресурсов. Делать было абсолютно нечего. А тихий шорох и бормотание из угла начали действовать на нервы.

Он встал и подошел к ней. Она как раз закончила свою композицию: в центре лежал самый большой камень, а от него лучами расходились дорожки из веточек, листьев и прошлогодних желудей. Это было похоже на какую-то дикарскую карту.

Митя решил пойти в наступление. Он уже пробовал молчать, игнорировать, отгораживаться музыкой. Теперь он попробует сарказм.

– Что, королева, владения обходишь? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более насмешливо.

И тут произошло невероятное. Она не вздрогнула и не проигнорировала его. Она медленно, очень медленно подняла на него глаза. Он впервые увидел их так близко. Большие, серьезные, орехового цвета. Она смотрела не прямо в его глаза, а куда-то на переносицу, но это все равно был взгляд. Она серьезно кивнула.

Митя опешил. Он ожидал чего угодно, но не этого.

Даша запустила руку в карман своего платья и достала сложенный в несколько раз, мятый листок из школьной тетради. Она протянула его Мите. Он взял его с опаской, будто ему передавали секретное донесение. Развернул.

Это была карта. Детская, нарисованная цветными карандашами, но невероятно детальная. Он сразу узнал их двор. Вот квадрат песочницы с подписью: «Пустыня Шепчущих Песков». Вот мамина клумба с розами, обведенная красным: «Багряные Джунгли, где живут шипастые звери». Старая, перевернутая лодка у сарая была помечена как «Флагманский корабль „Тихая Заводь“». А весь их участок был обведен синей линией и назван «Архипелаг Затерянных Сокровищ».

Он поднял взгляд от карты на композицию на полу. И вдруг понял. Она не просто раскладывала мусор. Она строила трехмерную модель своей карты.

Даша снова посмотрела на него своим серьезным, немигающим взглядом. Она указала тонким пальцем на рисунок лодки.