Владимир Лазовик – Моя чужая мама (страница 6)
Понимаешь, Лена,» – Вилка понизила голос, становясь чуть серьезнее. – «Здесь нет этой бешеной гонки, этого постоянного давления, чтобы быть кем-то, кем ты не являешься. Здесь можно просто быть. Никто не осудит твою внешность, твой выбор работы, твои увлечения. Здесь нет этого удушающего контроля, который…» Она осеклась, но Лена прекрасно поняла, о чем речь. Вилка тоже знала, что значит жить под постоянным давлением, только у нее это исходило от других родственников, не от родителей. «…который был дома. И ты просто обретаешь смысл остаться. И кажется, это то, что нужно. И тебе, и мне. Мы здесь просто… дышим. По-настоящему. И ты, кажется, тоже почувствовала это, да?»
Лена кивнула, глядя на подругу. Да, она почувствовала это. С первых минут, как только старая «Лада» заглохла на гравийной дорожке. Кастийск был именно тем местом, где можно было залечить старые раны и начать все сначала. Местом, где она могла просто быть Леной, без привязки к прошлому.
Разговоры текли легко и непринужденно, словно ручей. Они обсуждали старых знакомых из Убайково, сравнивали их нынешнюю жизнь с той, что осталась позади, строили планы на будущее в Кастийске. Вилка рассказывала смешные истории со склада, Лена делилась своими мыслями о цветочных композициях, которые она могла бы создать. Смех наполнял старые стены, казалось, вытесняя из них накопившуюся пыль и меланхолию. Часы пролетали незаметно, и вот уже за окнами сгустились сумерки, а затем и чернильная ночь.
«Слушай, Лена, а ты мне покажешь свою гостевую? Если она не хуже этого дивана, то я, пожалуй, залягу на ней на ночь. Не хочу ехать обратно в такую темень,» – предложила Вилка, потягиваясь.
Лена сияла. «Конечно! Она еще пустая, но кровать там есть. Считай, обновишь!»
Они решили, что Вилка останется. Идея поспать рядом с подругой, которая понимала её без слов, была невероятно заманчивой. Лена провела Вилку в соседнюю, пока пустую спальню, где стояла лишь старая кровать. Они вместе расстелили на ней припасенное Леной чистое белье – простыни пахли свежестью и какой-то приятной отдушкой.
«Ну что ж, это будет настоящая королевская опочивальня!» – шутливо заметила Вилка, плюхаясь на матрас. – «Я тебе расскажу завтра все сны!»
«Обязательно!» – Лена улыбнулась. – «Спокойной ночи, Вилка. Спасибо, что приехала.»
«И тебе, Ленка! Спасибо, что позвала!» – откликнулась подруга.
Лена, напевая себе под нос какую-то веселую мелодию, вернулась в свою спальню. Закрыв дверь, она почувствовала себя самым счастливым человеком на свете. У неё был свой дом, работа мечты, и лучшая подруга спала буквально за стеной. Будто все тревоги последних лет растворились, сменившись легким, почти невесомым чувством эйфории. Впервые за долгое время Лена чувствовала себя по-настоящему свободной и защищённой. Она сбросила одежду, надела старую, уютную футболку и шорты, и, потушив свет, забралась под одеяло. Теплое, приятное ощущение разливалось по телу. Она представляла, как завтра они с Вилкой пойдут пить кофе, как Лена будет рассказывать ей о стажировке, как они вместе обустроят дом. Мысли были легкими, воздушными, полными радости и планов. Улыбка не сходила с её губ.
И вот, когда Лена уже почти задремала, растворяясь в этом теплом, безмятежном состоянии, наступило ОНО.
Резкий, пронзительный ВИЗГ!
Он разорвал тишину ночи, словно острый нож. Не просто крик, не восклицание, а чистый, животный, насквозь леденящий душу визг, полный неподдельного ужаса. Он исходил из комнаты Вилки.
Лена моментально отбросила одеяло. Все приятные мысли, вся эйфория мгновенно выветрились, сменившись ледяной волной паники. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, отдаваясь глухими ударами в ушах. Адреналин ударил в кровь, парализуя на мгновение, а затем заставляя действовать.
«Вилка?!» – голос Лены сорвался в хриплый шепот.
Она выскочила из своей комнаты, едва не споткнувшись о порог, и в два прыжка оказалась у двери в гостевую. Распахнула её.
В кромешной темноте комнаты, освещенной лишь тусклым светом из окна, Вилка сидела на кровати, съежившись, обхватив колени руками. Её дыхание было тяжелым, прерывистым, похожим на судорожные всхлипы. Она дрожала всем телом, словно ее охватила нестерпимая лихорадка. Глаза, широко распахнутые, казались огромными черными дырами в полумраке, и в них плескался настоящий, ничем не прикрытый ужас.
«Вилка! Что случилось?!» – Лена бросилась к ней, чувствуя, как её собственная кровь стынет в жилах от вида подруги. Она протянула руку, пытаясь дотронуться до нее.
Вилка вздрогнула, словно только что заметила Лену. Она подняла дрожащую руку и указала куда-то сквозь Лену, в сторону дверного проема. Её голос был едва слышным, надтреснутым шепотом, полным отчаяния:
«Там… там только что… там была… женщина! Прямо в проходе… где ты стоишь!»
Глаза Лены расширились. Она замерла, оглянувшись через плечо на дверной проем, где только что стояла. Пустота. Темнота. Ничего. Но дрожь в голосе Вилки, её искривленное ужасом лицо – это было слишком реально, слишком убедительно.
Холодный пот выступил на лбу Лены. Вся её легкая, счастливая эйфория последних часов разбилась вдребезги. Упавшая рамка. Ее необъяснимые появления. И теперь это. Это было уже не просто "старый дом", не "сквозняк". Это был настоящий, неприкрытый страх, который испытал другой человек, и этот страх был направлен прямо на неё, на её новую жизнь, на её убежище.
В ту ночь они спали вместе. Две испуганные девушки, прижавшиеся друг к другу на старой скрипучей кровати в маленькой спальне, пытаясь найти утешение в чужом тепле и отогнать невидимый, но теперь такой осязаемый ужас.
Тишина после Вилкиного визга казалась еще более зловещей. Прошел час. Два. Три. А потом и четыре. Комната была погружена во мрак, лишь бледный лунный свет, пробивающийся сквозь неплотные шторы, рисовал на стенах причудливые тени. Лена не могла сомкнуть глаз. Каждое дерево за окном, каждый скрип старого дома, каждый шорох ветра казался теперь предвестником чего-то жуткого. Она лежала, прижавшись к Вилке, чувствуя её дрожь, которая передавалась и ей.
Вилка тоже не спала. Её дыхание было неровным, а иногда она тихо всхлипывала. Они обе лежали молча, боясь пошевелиться, боясь вдохнуть, боясь нарушить эту напряженную тишину, которая теперь ощущалась как тонкая пленка между ними и чем-то неизведанным. Ужас, который испытал один человек, стал общим.
«Ну и ночка,» – наконец, прошептала Лена, пытаясь придать голосу хоть какую-то небрежность.
Вилка тихонько хмыкнула. «Ага. На работе завтра будем выглядеть как две вяленых рыбы. Если вообще сможем пошевелиться.»
«Точно,» – согласилась Лена, пытаясь улыбнуться в темноту. – «Будем такими зомби, что покупатели разбегутся. "Внимание, в магазине работают живые мертвецы, не подходите близко, они могут случайно составить вам букет из своих волос!"»
Вилка фыркнула, затем тихонько засмеялась, её смех был нервным, но все же смехом. «Ой, Лена! Не шути так! А я на складе буду стяжки ронять, и они будут сами паковать себя в коробки и уходить!»
«Ну, хоть какая-то польза от твоего призрака,» – Лена подхватила шутку, пытаясь удержаться на плаву в этой абсурдной ситуации. Они обе понимали, что пытаются нелепыми шутками снизить градус тревоги, как дети, которые свистят в темноте, чтобы прогнать страх.
«Может, она нам еще и пиццу закажет, если ей так скучно?» – предложила Вилка.
«Да, и полы помоет, если такая беспокойная,» – Лена попыталась развить тему, но быстро осеклась. Шутки становились все более натянутыми, не в силах скрыть тот липкий страх, который сковал их.
«Серьезно, Лена,» – голос Вилки снова стал тихим и серьезным. – «Кого ты видела? Или что?»
«Я… я ничего не видела, Вилка. Ничего,» – честно ответила Лена. – «Я просто стояла в дверном проеме. Это… это правда была женщина?»
«Да!» – Вилка зажмурилась. – «Нечеткая… какая-то серая, полупрозрачная… но абсолютно точно силуэт женщины. Она просто… стояла. Смотрела на меня. А потом, когда ты прибежала, она просто исчезла. Как дымка.» Её голос дрожал.
Лена обняла Вилку крепче. «Тише. Все хорошо. Может, это… сон? Кошмар?»
«Ты видела мой визг, Лена?» – голос Вилки был полон возмущения. – «Так не визжат во сне! Моя душа вылетела из тела и покинула этот город! Это был не сон! Это было…» Она не договорила.
Обе понимали, что спать уже не смогут. Через пару часов нужно было вставать. Солнце еще не скоро взойдет, но на востоке уже, наверное, брезжили первые, едва заметные отблески. Ну и ночка. Этот дом, который еще вчера казался такой безопасной гаванью, теперь хранил тайну, которая наполнила его невидимым, но ощутимым ужасом. Лена чувствовала, что её новая жизнь, едва успев начаться, уже столкнулась с чем-то необъяснимым и пугающим.
Оставшиеся часы до рассвета тянулись невыносимо. Каждая минута казалась бесконечной, наполненной невидимым присутствием и шепотом неуверенности. Наконец, когда серые тени на окнах стали светлеть, уступая место бледным проблескам предрассветного неба, Лена тихонько вздохнула.
«Может, кофе?» – прошептала она, и Вилка в ответ лишь кивнула, не открывая глаз.
Они поднялись, медленно, словно каждый сустав болел от недосыпа и нервного напряжения. В кухне было сумрачно, но уже не так страшно, как в темноте спальни. Лена насыпала зерна в кофеварку, налила воду. Привычный утренний ритуал, обычно такой успокаивающий, теперь казался актом мужества. Каждый шорох за спиной заставлял их обеих вздрагивать.