Владимир Лазовик – Лето взаймы (страница 1)
Владимир Лазовик
Лето взаймы
Глава 1. Королевство из досок и гвоздей
Последний гвоздь вошел в доску с натужным скрипом, будто жалуясь на свою судьбу. Лешка выпрямился, откинул со лба прилипшую от пота челку и смахнул капельки на сухую, пахнущую пылью траву. Молоток в его руке казался продолжением его самого – тяжелый, надежный, настоящий.
– Готово, – выдохнул он с такой торжественностью, словно только что завершил постройку как минимум королевского фрегата. – Адмирал, принимайте работу!
Адмирал, в лице Алисы, сидел на корточках рядом и с самым серьезным видом проверял узел на бечеве, которая должна была служить швартовым концом. Она подняла на Лешку глаза – ясные, цвета летнего неба перед грозой, с крохотными золотистыми искорками. На кончике ее носа примостилось едва заметное рыжеватое пятнышко – то ли веснушка, то ли капля древесной смолы.
– Во-первых, – начала она, не меняя серьезного тона, – капитан. Я же просила. Адмиралы командуют эскадрами, а у нас одно судно. Во-вторых, этот узел выглядит не очень. Давай перевяжем морским. Я в книжке видела.
Лешка усмехнулся. В этом была вся Алиса. Он мог часами мечтать о том, как их плот, который он в душе называл «Летучим Голландцем», пойдет покорять неизведанные воды лесного озера, а она в это время будет думать о прочности узлов, о том, не треснула ли вон та, самая важная, доска, и не забыли ли они взять лимонад и бутерброды. Не забыли, конечно. Плетёная корзинка, накрытая клетчатым полотенцем, стояла в тени и источала умопомрачительный запах маминого хлеба и огурца. Алисиной мамы, конечно. У Лешки мамы не было.
– Ладно, капитан, – он картинно поклонился, едва не споткнувшись о корень старой сосны. – Но выглядит-то как?
Они отошли на пару шагов, чтобы оценить свое творение. Плот был неказистым, разномастным и откровенно кривобоким. Его сколотили из всего, что удалось стащить, выпросить и найти: доски от старого забора, дверца от сарая, которую Лешкин дед собирался сжечь, и несколько толстых брусков, выловленных из озера после весеннего паводка. Все это скреплялось ржавыми гвоздями разной длины, а по бокам для плавучести были привязаны большие пластиковые бутыли. Для любого взрослого это был просто опасный мусор. Для них – это был ключ. Билет в их собственное королевство.
– По-моему, великолепно, – вынесла вердикт Алиса, и ее губы наконец тронула улыбка. – Наш «Ковчег».
– «Ковчег», – согласился Лешка. Ему нравилось это название. В нем было что-то надежное.
Воздух был густым и тягучим, как мед. Пахло тиной, нагретой на солнце сосновой хвоей и чем-то сладким, цветочным. Сонно жужжали шмели. Лесное озеро, раскинувшееся перед ними, было гладким, как зеркало, и только у самого берега лениво колыхались широкие листья кувшинок. А там, посредине, манил к себе их цель, их земля обетованная – крохотный, заросший ивняком островок, на котором, по слухам, никто не был уже лет сто.
– Ну что, спускаем? – Лешкины глаза горели нетерпением.
Вдвоем, кряхтя и упираясь босыми пятками в землю, они столкнули свое судно на воду. «Ковчег» качнулся, недовольно скрипнул, но остался на плаву. Победа!
Первым на борт взошел Лешка, проверил устойчивость, а потом протянул руку Алисе. Ее ладонь была прохладной и гладкой. Этот простой жест – помощь, чтобы взойти на плот – вдруг показался Лешке чем-то невероятно важным, интимным. Он на секунду задержал ее руку в своей, чувствуя, как по спине пробежал легкий холодок, не имеющий никакого отношения к озерной воде.
Алиса, кажется, тоже это почувствовала. Она быстро забрала руку и села на противоположный край плота, поправляя выбившуюся из косички прядь.
Оттолкнувшись длинным шестом от илистого дна, Лешка направил их «Ковчег» на середину озера. Берег с его привычным миром стал медленно удаляться. Звуки тоже отступали: сначала затихло жужжание шмелей, потом – стук дятла где-то в глубине леса. Скоро остались только тихий плеск воды о доски да скрип их плота. Весь огромный мир сжался до размеров этого маленького плавучего островка и двух человек на нем.
Они молчали. Лешка, стоя на носу, чувствовал себя первооткрывателем. Алиса сидела, обхватив колени руками, и смотрела на воду, где отражалось бегущее облако. Солнце играло в ее волосах, превращая обычную русую косу в россыпь червонного золота. Она вдруг повернула голову и поймала его взгляд. В ее глазах не было насмешки, только тихое, глубокое понимание. Она видела мир так же, как и он. Она понимала, что дело не в плоте и не в острове. Дело в том, чтобы быть здесь, вместе, вдали от всех.
Его рука, лежавшая на шесте, сама собой расслабилась. Пальцы медленно, почти незаметно, потянулись в сторону ее руки, что лежала на шершавой доске всего в нескольких сантиметрах от него. Ему показалось, что он слышит, как громко стучит его сердце, перекрывая плеск воды. Еще чуть-чуть, одно движение, и их пальцы соприкоснутся.
В этот самый миг «Ковчег» мягко ткнулся носом в песчаный берег островка.
Момент был упущен.
– Прибыли, капитан, – с деланой бодростью сказал Лешка, отводя глаза.
– Прибыли, – так же тихо ответила Алиса, и в голосе ее слышалась улыбка.
Они спрыгнули на мягкую, влажную землю их собственного, никем не открытого мира. Лето только начиналось. И оно обещало быть бесконечным.
Они закрепили «Ковчег», продев бечевку через корень ивы, торчащий из берега, словно костлявый палец. Островок встретил их бархатной тишиной, сотканной из шелеста листьев и ленивого гудения невидимых насекомых. Воздух здесь был другим, не таким, как на «большой земле» – гуще, прохладнее, с терпким привкусом влажной земли и прелой листвы. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь плотный шатер из переплетенных ветвей, падали на землю неровными, дрожащими пятнами, и казалось, будто они идут по дну зеленого, живого моря.
Лешка, вооружившись найденной на берегу палкой, как мачете первопроходца, шагал впереди. Он раздвигал свисающие до земли гибкие ветви ивняка, заглядывал под широкие листья лопухов, словно ожидал найти там как минимум пиратский клад.
– Представляешь, – начал он вдруг, сбивая палкой шапку с какого-то бледного, незнакомого гриба, – тут могли ходить динозавры.
Алиса, шедшая следом, улыбнулась его мечтательности. Она не раздвигала ветки, а аккуратно подныривала под них, стараясь не спугнуть тишину.
– Динозавры? Лёш, этому озеру лет сто, не больше. Его на старых картах даже нет.
– Я не про это озеро. Я вообще. Про то, что когда-то по всей этой земле ходили. Я вчера читал… Ты знала, что тираннозавр не был самым большим хищником?
Этот вопрос застал Алису врасплох. Для нее, как и для большинства, Ти-Рекс был незыблемым королем ужасных ящеров.
– Как это? А кто тогда?
Лешка остановился и обернулся к ней. Его глаза горели азартом человека, владеющего тайным, важным знанием.
– Кар-ха-ро-дон-то-завр, – произнес он по слогам, смакуя каждое. – Жил в Африке. Он был длиннее тираннозавра, метра на два! И череп у него был больше. Огромный, почти как ты ростом. Представляешь, такая голова, полная зубов, как акульих. Его так и назвали – «ящер с акульими зубами».
Он для наглядности развел руки, пытаясь показать размер черепа, и чуть не заехал палкой Алисе по носу. Она увернулась, рассмеявшись.
– Осторожнее, Кархародонтозавр! А почему тогда все знают Ти-Рекса, а про этого твоего… зверя… никто не слышал?
– Потому что Ти-Рекс был массивнее, мощнее. У него укус был как у гидравлического пресса! Он мог машину перекусить, если бы они тогда были. А Кархародонтозавр был скорее как… как огромный нож. Быстрый, режущий. Не дробящий. Он охотился на еще больших динозавров, на зауроподов. Вон на тех, – Лешка ткнул палкой в сторону особенно высоких сосен на том берегу озера. – Он подбегал, вырывал кусок мяса, и ждал, пока тот истечет кровью. Не так эффектно, как у Ти-Рекса, но результат тот же.
Они вышли на небольшую полянку в самом центре островка. Здесь, в прорехе древесного купола, солнце било прямыми, жаркими копьями. Трава была низкой и мягкой, а вся поляна была усыпана крохотными рубиновыми точками. Земляника. Дикая, лесная, самая ароматная.
Они опустились на траву, забыв про динозавров. Разговор оборвался, сменившись другим, не менее важным занятием. Они срывали мелкие, прогретые солнцем ягодки и отправляли их в рот. Вкус был невероятным: концентрированная сладость с легкой кислинкой, запах лета, леса и чего-то еще, неуловимого – может быть, запаха их собственного маленького приключения.
– Все равно, – сказала Алиса, когда первая волна ягодного голода была утолена, а ее губы и пальцы окрасились в розовый. – Странно, что самый большой – не самый главный.
Лешка лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в клочок синего неба, видневшийся сквозь листья.
– Может, дело не в размере, – сказал он задумчиво, перекатывая во рту особенно сладкую ягоду. – Может, дело в том, кого больше боятся. Или… кто лучше вписался в историю.
Он повернул голову и посмотрел на Алису, которая сидела рядом, поджав под себя ноги. Солнечный луч упал на ее щеку, и Лешка снова увидел ту самую рыжую крапинку на носу. В этот момент ему показалось, что нет на свете ни кархародонтозавров, ни тираннозавров, никого, кто был бы важнее или интереснее ее. А их островок, их «Ковчег» и это бесконечное, казалось, лето – и есть самая лучшая история, в которую они только могли вписаться.