Владимир Ларионов – Северный лик Руси (страница 38)
Напомним, что в массе своей носи гелями гаплогруппы Ria сейчас являются великорусы, белорусы, малорусы, поляки, большая часть латышей и литовцев. Эта гаплогруппа досталась нам в наследие от индоевропейских наших предков — киммерийцев, скифов, сарматов. Носителями же гаплогруппы N в основном являются финно-угорские племена Русского Севера.
Ведущий мировой специалист в области популяционной генетики Анатолий Клесов составил так называемое сводное дерево гаплотипов, которое позволяет определить древность каждой из взятых для выборки гаплогрупп, построенное из 797—67-маркерных гаплотипов. Как и предполагалось, дерево гаплотипов свидетельствует о том, что ветвь гаплотипа N (угорская, финно-угорская и южнобалтийская) значительно моложе по сравнению с ветвью Ria.
«Итак, задача по йредварительной идентификации тех, кто издревле жил на Русском Севере, в принципе решена. Это были наши предки, арии гаплогруппы Ria, которые там проживали примерно 4000–3000 лет назад»[65].
Вот вкратце то, что нам говорит по этому поводу современная генетика.
Однако, вопреки многочисленным открытиям, сделанным за последние 30–10 лет в археологии, лингвистике, антропологии и генетике, официально точкой зрения в исторической науке является та, что север Восточной Европы был издавна заселен угро-финскими племенами и проникновение сюда славянского населения началось только с периода позднего Средневековья.
Плотность этого изначального неславянского населения определяют по-разному. Современные финские и эстонские авторы, находясь в плену историко-политической мифологемы финно-угорского единства и строя на этом, достаточно априорном, утверждении далекоидущие политические планы, в том числе и по расчленению России, уверены, что север Руси был настолько плотно занят финнами, что они фактически и продолжают на нем жить под видом русских. Как и когда финны стали русскими и православными, эти авторы не говорят, считая это некоей исторической случайностью, легко поправимой. Иногда, правда, можно встретить смехотворные попытки (облеченные в псевдонаучную обертку) объяснения этого чуда истории тем, что так финнам было якобы удобно торговать с русскими и скандинавами, говоря на русском языке и представляясь христианами. Одним словом, торговали-торговали, да так и привыкли жить в чужом обличье, говорить чужим языком и исповедовать чужую веру. Так что все северяне русскими называются только по привычки. Это не нарочно упрощенная схема рассуждения западных историков, а краткий, но аутентичный пересказ полета финно-угорской исторической мысли. Для тех, кто не верит в широту взглядов финских ученых, рекомендую ознакомиться с работами Кристиана Карпелана.
С учетом территориальных претензий, которые выдвигают к России ряд политических кругов в Суоми, а именно отдать всю Карелию, да и другие республики Российской Федерации, где титульным народом является народ финно-угорской языковой семьи, тема эта перестает быть сугубо специальной и отвлеченной, какой она до сих пор видится многим.
Так что же нам говорят о заселении Севера традиционные источники по истории Руси — летописи.
Ладога и Белоозеро — наиболее удаленные пункты на Севере, которые упоминаются в Повести временных лет в связи с событиями IX–X веков. Летопись ничего не сообщает о проникновении первых славянских поселенцев в районы севернее реки Свири, на Северную Двину и на побережье Белого моря. Когда же оно могло произойти?
«Появление на страницах летописи под 1078 годом нового географического названия «Заволочье», обозначавшего области, лежащие к востоку и северо-востоку от водораздела Онежского озера и Онеги, Волги и Сухоны, и перечень новгородских погостов на Ваге, Северной Двине и Пинеге у уставной грамоте князя Святослава Ольговича (1137) позволяют датировать эти процессы временем не позднее XI века.
Что же представлял собой Русский Север в свете находок археологов? Это огромные, слабо освоенные пространства с редкими гнездами неукрепленных поселений и могильников в долинах наиболее крупных рек, на озерах и в районе волоков. Эти гнезда слабо заметны сейчас даже для профессиональных археологов. Однако культурный слой поселений и погребения на площадках могильников содержат сотни орудий труда, бытовых вещей и украшений. По концентрации средневековых предметов эти памятники зачастую заметно превосходят поселения и могильники центральных районов Древней Руси. В северных могильниках немало украшений финно-угорских типов, но гораздо больше вещей, в точности повторяющих формы, хорошо известные нам по раскопкам в Киеве, Смоленске или Новгороде. Некоторые из этих предметов, несомненно, попали на Север, проделав тысячеверстный путь по рекам и волокам, другие изготовлены на месте по образцу древнерусской продукции… Один из первых вопросов, который задаю! археологу, ведущему раскопки на Севере, касается этнической принадлежности исследуемых памятников. Финны или славяне? Ответ, казалось бы, не должен вызывать затруднений. Славянская и финская керамика должны быть легко отличимы друг от друга, богатые наборы шумящих украшений и подвесок, составлявших важную часть финно-угорского женского костюма, не похожи на славянские. Однако спустя некоторое время мы стали замечать, что в северных могильниках славянские и финские украшения встречаются в одних и тех же погребениях, а лепные сосуды баночных форм, орнаментированные характерным для финно-угорских культур Северо-Востока гребенчатым штампом, и славянская посуда, сделанная на гончарном круге, — у одних и тех же очагов. Материальная культура большинства северных памятников представляет собой неожиданное сочетание славянских и финских элементов. Одним из наиболее ярких проявлений этого культурного синтеза стал парадный женский убор, основные элементы которого — славянские височные кольца и шумящие поясные подвески характерных финно-угорских типов»[66].
Необходимо обратить особое внимание на целый ряд важных утверждений. Во-первых, определенного внимания заслуживает тот факт, что Север в Средневековье, в домонгольское время, плотно заселен славянским народом. Плотность населения местами превышает плотность древнерусских княжеств. Откуда столько народу на Севере? Избытка в населении ни у Ростовской земли, ни у Новгорода никогда не было. Ростово-суздальские князья заселяли край, призывая на льготных условиях население с Южной Руси. Новгород имел дефицит в людях и во время Александра Невского, о чем говорят мобилизационные возможность новгородцев в период противостояния немецкому ордену и шведам в Прибалтике. Кем же заселялся Север? Судя по археологическим находкам, выходцы из центральных областей Руси, конечно, здесь были. Кто же остальные? Интересно рассмотреть вопрос и о «безусловно финских» археологических маркерах — посуде и шумящих подвесках. Накопленный исторический материал, в том числе и в Центральной России, заставляет скептически смотреть на столь однобокую оценку данных археологических маркеров и их этническую атрибуцию. Вероятно, на вопрос, кому принадлежали данные находки, может и должна дать генетика. Археологи свидетельствуют о «пятнистом», очаговом расселении русских по незаселенным просторам Севера. Равным образом с Востока также расселялись финно-угры, очагово оседая на реках. Но факт остается фактом. В раннем Средневековье финны по численности сильно уступают русским. И это население, которое якобы тысячелетия до русских осваивало этот регион? И вдруг в одночасье автохтоны оказались меньшинством в окружении населения, которое якобы только делало робкие шаги по освоению Севера и адаптации в этом суровом краю.
Нельзя не отметить и мирный характер поселений, отсутствие укреплений. Это крайне важный момент! Ведь в Восточной Европе появление городищ многие современные ученые, вслед за не раз упоминаемым нами Никитиным, связывают с далеко не мирным продвижением финно-угорских племен в среду лесных индоевропейцев.
«Между тем, судя по археологическим материалам, освоение Севера имело преимущественно мирный характер… на Севере практически нет городищ XI–XII веков: колонисты не считали нужным специально укреплять свои поселки. В северных могильниках мало боевого оружия. Но, пожалуй, самый неожиданный результат дает исследование костных материалов из могильников, произведенное антропологом А. П. Бужиловой. Эти скелетные материалы, в отличие от других древнерусских областей, несут на себе ничтожно малое количество следов боевых травм. Северяне получали боевые ранения значительно реже, чем население южнорусских областей, центральных районов Новгородской земли или мест обитания вятичей на Оке и Москва-реке. Таким образом, у нас нет основания полагать, что проникновение древнерусских колонистов на Север сопровождалось массовым насилием»[67].
А ведь только русские колонисты действительно проникали на земли, населенные финно-угорскими и самодийскими племенами, как тут же начинались насилия с обеих сторон, зафиксированные и в летописи, прослеживаемые и на основании археологического материала. Речь идет о землях пермяков, югры, ненцев.
Кого же могли встретить на Севере переселенцы с Юга, которых манило не столько приволье, сколько безопасность жизни? Что за народ, с которым не было стычек и жизнь с которым позволяла обходиться без укреплений? Признаться, нам неизвестны случаи абсолютно мирного проникновения одной этнической группы в среду традиционного обитания другой. Русский Север в этом смысле уникален… но только в том случае, если речь не идет об инфильтрации групп древнерусского населения в массы родственных племенных групп.