Владимир Ларионов – Северный лик Руси (страница 19)

Эти факты имеют огромное значение для нас в деле определения древних носителей мифологии лабиринта, которыми, по нашему глубокому убеждению, подкрепленному исландскими данными, являлись индоевропейские народы.

После того как в Скандинавии стала известна Илиада Гомера, лабиринты стали называть «троянскими замками». Свою роль в этом сопоставлении сыграло и древнее предание германцев, нашедшее отражение в сагах об участии предков германского племени в Троянской войне во главе с богом Одином. Впрочем, Краузе считает, что название лабиринтов «Троя» изначально не было связано с именем легендарного города, а обозначало на древнесеверных языках нечто запутанное, сворачивающееся в спираль и лишь потом соотнесенное с древним городом Малой Азии.

В принципе, древнегерманские саги позволяют нам довольно точно реконструировать миф лабиринта. Оговоримся сразу. Тот факт, что в этих мифах солнце символизирует дева, а в русских сказках, к которым мы обратимся ниже, это похищенная царевна, убеждает нас в древности данного сюжета, относя ко времени, когда в сознании индоевропейских племен солнце еще было божеством женского рода, а луна — мужского. В литовской и латышской мифологии Saule — имя солнечного божества, которое является не богом, а богиней.

Эрнст Краузе после глубокого анализа древнегерманского эпоса подытоживает: «Еще больше приходится блуждать в потемках относительно захваченной в плен Брюнхильд-Фрейи, но ее древние имена Сюр и Сирит не оставляют и тени сомнения в том… что образ Спящей Красавицы и является Солнцем, которое Тор, летний бог, освобождает весной из-под стражи зимнего зодчего. Солнечная Богиня — это удерживаемая в башне дева, охраняемая драконом… Уже Бергманн переводил Сирит как «солнечный огонь»… В имени Сирит мы получаем не что иное, как древнейшее имя солнечной богини…» Солнечная богиня и Фрейя были одним и тем же древним персонажем, запертым зимой в лабиринте инфернального «зодчего». Дева, которую держит в заточении змий русских былин Tугарин или скандинавский Хеймир, означает Солнце.

Самое удивительное, что у нас есть фактически под рукой исторические факты, которые весомо свидетельствуют в пользу мнения, что и само название лабиринтов, усвоенное в германских землях, — «троянские замки», может быть исконно славянского происхождения. Более того, мы можем предположить, что до того, как за лабиринтами закрепилось название «вавилон», на Руси их также могли связывать с именем мифического первопредка Трояна, о котором мы узнаем из эпической песни «Слово о полку Игореве». «Н. М. Карамзин, который еще в 1816 г. предположил, что под Трояном в «Слове о полку Игореве» следует понимать покорившего Дакию римского императора Траяна. Хотя мнение это поддержало достаточно большое количество исследователей, однако в своей статье Л. В. Соколова убедительно показала несостоятельность «римской» трактовки интересующего нас образа «Слова», равно как и то, что с ее помощью невозможно без явных натяжек объяснить все случаи упоминания Трояна в данном произведении. Как известно, румыны в силу своего происхождения гораздо ближе к римлянам, чем заселившие впоследствии Балканы славяне. Однако даже в румынском фольклоре, как отмечает А. Болдур, отсутствует идея обожествления императора Траяна. Троян южнославянского фольклора также ничем не напоминает римского императора. Согласно второй, наиболее распространенной, точке зрения «исторического» направления, под данным прозвищем скрывается один из персонажей древнерусской истории. По поводу того, кем именно в действительности был этот Троян, мнения исследователей расходятся. и в качестве возможных претендентов называются самые различные имена от Кия до Владимира Святославича»[33].

В самом тексте «Слова» мы находим и «тропу Троянову», что само по себе уже наводит на мысль о лабиринте и тропе, проложенной меж валунной кладки. Большинство исследователей «Слова» соглашаются с тем, что под «землей Трояна» в тексте понимается Русская земля. Анализ использования имени Троян в славянских землях приводит нас к еще одному существенному для нашей темы открытию. «В Болгарии Троянов путь соединяет Белград и Софию с Константинополем. На север от Филиппополя римские руины называются Троянов град, а одно из горных ущелий носит название Трояновы Врата. В Румынии известны так называемые валы Трояна, местность Троян, скала с площадкой, называемая «столом Трояна», «ворота Трояна», «луг Трояна», река Троян. В Молдавии на левом берегу Прута есть село Троян. На юге России имелись Троян в Таврической губернии, Трояны, Троянка, Трояново в Херсонской губернии, Троя и Трояновка в Полтавской губернии, в Киевской губернии — Троянов луг, около Белой Церкви — Троянов яр. в Смоленской губернии — село Трояны, Трояновка в Волынской губернии, Трояново в Орловской губернии и Трояновка в Калужской губернии. В Галиции в Днестровском бассейне имеется ручей Троян, в Моравии — Троянский ручей и Трояновице. В Чехии и Польше села носят название Троянов, Троянек, Трояны. В Польше существуют также Трояновице, Троянов. Аналогичные названия существуют в Болгарии и Сербии.

К этому перечню следует добавить, что Змиевые валы на Украине в ряде мест также называются Трояновыми. Появление данного топонима в Центральной России и западнославянских землях трудно объяснить с точки зрения «исторического» направления вне зависимости от того, кого имеют в виду его приверженцы — римского императора Траяна или Кия. К этому следует добавить то, что интересующее нас имя встречается и у западных славян. Ян из Чарнкова в своей «Польской хронике» в 1383 г. упоминает сразу двоих людей, носивших имя Троян, один из которых после боя умер от ран, а другой был познаньским пробстом. Зафиксировано имя Троян и в средневековой Чехии. Мы видим, что оно далеко выходит за пределы того ареала, который мог бы быть объяснен воздействием образа как римского императора, так и какого-либо отечественного правителя.

Еще одним важным наблюдением, сделанным А. Болдуром, является то, что румыны заимствовали имя Троян не из латинского языка, а из славянского в VI–VII вв. н. э. Вместе с приведенными выше данными топонимики и ономастики это наблюдение говорит в пользу того, что образ Трояна носил общеславянский характер и, следовательно, свидетельствует в пользу «мифологической», а не «исторической» версии происхождения»[34].

Весьма примечательным, на наш взгляд, является тот факт, что и Змиевые валы носили имя Трояновых. Здесь может угадываться определенная связь между сооружениями лабиринтов, которые тоже были своего рода оградами, «троянскими замками», древними городами — «вавилонами» и более поздними оборонительным сооружениями Южной Руси, в которых было бы неверно видеть исключительно фортификационные сооружения. Сакральный аспект защиты определенной территории, в общем, прослеживается во многих культурах. Ограды, стены, несли функцию священной границы, отделяющей мир космоса от мира хаоса и мрака. Трудно не предположить сходные функции и за столь значительным сооружением древности, каким были Змиевые валы, отделяющие Троянову землю с Юга от «Дикого поля».

В апокрифическом произведении «Хождение Богородицы по мукам» Троян назван языческим богом, который в произведении соотнесен с Солнцем и которому языческие предки возводили идолов человеческого обличья из камня. Впрочем, многие современные исследователи убеждены в том, что в «Хождении» произошла своего рода «ошибка». По данным южнославянскою фольклора, Троян боялся солнечных лучей.

«В одной болгарской песне Траян называется царем, и притом проклятым царем Траяном, в царстве которого находятся семьдесят водоемов, а в них течет жженое золото и чистое серебро. По сербскому преданию, в Трояновом граде жил царь Троян, который каждую ночь ездил в Сремь к одной женщине, а к утру возвращался. Он совершал свои поездки только ночью, так как солнце могло растопить его. Однажды родственники женщины хитростью заставили Трояна пробыть в Среме дольше обыкновенного. Троян поспешил в свой город, но дорогою его застало восходящее солнце»[35].

Эти предания, по сути своей, пересказывают древнее предание германских народов о Велунде, соорудившем замок, чтобы поймать в него солнечную деву. Троян здесь идентичен божественному кузнецу-умельцу и, вероятнее всего, является общим для северных индоевропейцев мифическим персонажем, с которым древние связывали похищение ночью солнца с небосвода. В славянских землях образ Трояна получил дальнейшее развитие и уже в раннем Средневековье предстает перед нами как бог ночного светила.

Валентин фон Эйхштедт. достаточно поздний историк XVI–XVII вв., отмечал, что «известнейший бог щецинцев был Триглав с тремя золотыми головами, откуда он и получил имя; он изображался с тремя головами под одной макушкой, держащим месяц». Хотя данное объяснение и является достаточно поздним, однако содержащееся в нем указание на связь Триглава с ночным светилом перекликается с упоминанием Гербордом вороной масти священного коня этого божества… В Румынии образ Трояна не связывался с луной, но зато там Млечный Путь называется вообще Troin, или Troianul cerului («Троян неба»), Troianul cresc («Небесный Троян»). Отметим, что название «Небесный Троян» предполагает наличие и «Земного Трояна», поскольку будь этот персонаж связан только с верхней сферой, не было бы необходимости в подобном уточнении. Однако интереснее здесь другое: большинству индоевропейских народов свойственно представление о Млечном Пути как дороге, по которой души умерших попадают в загробный мир. Таким образом, эти данные румынской традиции показывают, что Троян в ней был связан не только с небом и землей, но и с потусторонним миром, то есть изначально соответствовал западнославянскому Триглаву»[36].