Владимир Ларионов – Северный лик Руси (страница 21)
Данное историческое свидетельство было открыто для российской науки уже упомянутым нами выше естествоиспытателем Эрнстом фон Бэром, который, в свою очередь, воспользовался записками Карамзина. В январе 1842 года в Санкт-Петербургской академии Бэр сделал интересный доклад по теме загадочных сооружений Русского Севера.
Вот как он приводит те же сведения, которые мы дали выше: «Когда в 1592 году русские послы приплыли на Кольский полуостров для установления границ и не встретили там норвежских посланников, они осведомились у местных жителей о преданиях древности и якобы получили сведения, которые свидетельствовали в пользу притязаний России. Среди карелов жил во времена оны знаменитый правитель по имени Валит или Варент, бывший вассалом Великого Новгорода, муж невероятной силы и отваги, пошедший войной на Лапландию, чтобы завоевать Мурманскую землю (Норманнский берег). Лапландцы искали помощи у норвежцев; однако Валит разбил норвежцев при Погосте, т. е. на берегу Варангер-фьорда, где ради памяти вечной и установил огромный камень более сажени высотой (6–7 футов), возведя вокруг оного двенадцатирядную стену и назвав ее Вавилоном. Камень сей и ныне называют Камнем Валита. Точно такое же каменное сооружение находилось на месте позднейшего Кольского Острога.
Причем зафиксированы эти предания очень давно, еще в XVI в.: случай для фольклористики Севера уникальный. Вот что рассказывали в 1592 г. князьям Звенигородскому и Васильчикову в поморской Коле, невдалеке от того места, где ныне находится Мурманск. Валит (иначе Варент, а в православном крещении Василий) был новгородским посадником в древней Кореле, в Приладожье; он воевал с норвежцами за Мурманскую землю и неизменно одерживал победу. В память об одной из побед он, могучий богатырь, на берегу Варангер-фиорда (крайний северо-запад Кольского полуострова). где Варснгский летний погост, на славу свою, принесши с берега своими руками, положил камень, в вышину от земли есть и ныне более косые сажени; а около его подале выкладено каменьем, кабы городовой оклад в двенадцать стен; а назван был у него тот оклад Вавилоном. А в Коле, где ныне острог, обложено было у нею каменьем в двенадцать стен тем же обычаем; и тот камень, что в Варенге, и по сей час слывет Валитов камень; а что в Коле, то развалено, как острого делали. А меж Печенг и и Пазерки, от Печенгской губы по ту сторону верст с тридцать пять (в той же части Кольского полуострова), есть губа морская, вышла на берег кругла, а среди ее остров камеи высок, кругом сверху ровен: тут у него для крепости и покоя загорода место было… Что нам дает… само имя Валит?
Н. А. Криничная, скрупулезно изучившая предания Европейского Севера, отмечает, что это и не имя вовсе, а своеобразный титул, означавший по-карельски избранный: деятельность конкретно-исторического Валита (Василия), завоевателя Лапландии, относят к 70-80-м гг. XV в. Скорее всего, мы имеем дело с нередкой в аналогичных случаях… контаминацией реальных исторических сюжетов и гораздо более древних мифологических преданий о строителях лапландских мегалитов. И тогда Валит (или валит) оказывается в том же ряду образов, что и волоты — великаны из русских легенд, и Волот Волотович (Волотоман Волотоманович) из духовного стиха «Голубиная Книга», где он являет собой именно древнего, дохристианского и добиблейского мудреца, который в процессе инициатического диалога о главнейших составных частях мироздания (диалог, в своей основе восходящий по крайней мере к праиндоевропейской древности) вопрошает о них Давыда Ессеича — мудреца новой эпохи (тоже насчитывающей уже не одну тысячу лет). А возможно, лапландская легенда о Валите, строителе лабиринтов, сохранила самостоятельный вариант исходного образа, от которого происходит и скандинавский Велунд — бог-кузнец, «выковавший» лабиринт (иногда именуемый «Дом Велунда»)»[39].
Кроме того, в Лапландии известны бухта Валита и крепость Валита посреди некоего острова или утеса, на котором храбрый карельский воин имел обыкновение отдыхать. «Побежденные норвежцы уступили Валиту, носившему в христианском крещении имя Василий и погребенному в Кексгольме, Лапландию вплоть до реки Ингер, и с того времени Лапландцы платили дань Новгороду». Норвежцы в противовес этому легендарному завоевателю ссылались на Саксона Грамматика и «Космографию» Мюнстера. «Доказательства, приводимые обеими сторонами были не очень убедительными, — пишет Карамзин, давая понять, что здесь легенды противопоставляются легендам. Бэр же убедился, что в одном старинном описании государства Российского спорная территория между Россией и Норвегией названа «Валитовым городищем», о котором, впрочем (поскольку gorod или horod в славянских языках изначально означает обнесенное оградой место, далее огород, крепостную стену и саму крепость), нельзя сказать с уверенностью, идет ли речь о развалинах, о неком каменном памятнике или всего лишь о вале из камней, который, тем не менее, связывает имя Валита с этой землей, так же как Валитова губа у входа в Варангер-фьорд. Если же древнее предание называет его то Валитом, то Варентом, то первое имя, считает Бэр, означает по-фински «князь», а второе означает «варяг», т. е. норманн: потому что их имя носит, как можно полагать, не только Варангер-фьорд, но и все мурманское побережье вплоть до Белого моря»[40].
Уже в наше время трудами многих современных историков убедительно доказано, что само название Варангер-фьорд есть, по существу, норвежское имя для Варяжского залива. То, что сами норвежцы используют здесь именно русский вариант наименования северной народности, а именно варягами этот народ назывался только на Руси и, вероятно, это было его самоназвание, факт крайне замечательный. В имени Валит скрыт древнеславянский и варяжский Волот. Имя собственное этого древнего варяжского воеводы стало нарицательным и использовалось в качестве титула у карельских старшин. А сам факт захоронения Валита в крепости Кореле не может не навести нас на мысль о его связи с князем Рюриком, могила которого, в соответствии с одним старинным преданием, так же находится в Кореле.
Сами же факты, приведенные здесь, для нас интересны тем, что позволяют проследить название для северных лабиринтов России — «вавилон», на основании документов, до 1592 года.
Бэр считал, что в предании о памятной постройке Валита с двенадцатью стенами мы можем смело видеть двенадцатирядный спиральный лабиринт.
Эрнст Краузе приводит и интересные соображения относительно названия каменный сооружений — «вавилоны».
«Прежде чем закончить главу о русских вавилонах, обратимся еще к одному обстоятельству, а именно к их названию, которое, очевидно, изменилось там из общераспространенного Babylon в Wawilon… в России все запутанные узоры называют «бабилонами» или «вавилонами»; однако напрашивается предположение, что это обозначение как раз и восходит к каменным вавилонам, а не наоборот. Какой-нибудь языковед, вероятно, мог бы дать справку о возрасте этих наименований, связанных, разумеется, с такими понятиями, как вавилонское столпотворение и смешение языков. В качестве параллельного примера укажу, что в шведской статье д-ра Хофберга о вязаных куртках, именуемых troja и borbatroja, я кажется, видел упоминание о том, что их украшали особой вязкой из переплетенных узоров. Когда я впервые встретил название «вавилон», которое в отчете Аспелина не упоминается, т. е. в Финляндии оно, очевидно, не употреблялось, зато широко распространено в Лапландии, то мне сперва показалось, что здесь какое-то недоразумение или ошибка; ибо в Финляндии троянские замки… любят называть именами городов, прославившихся в результате больших разрушений: Троя, Ниневия, Иерихон, Лиссабон и даже «Разрушение Иерусалима». Я не мог не предположить, что лейтмотивом этого послужила идея гибели и что, обращенные в христианство финские и русские крестьяне. не знавшие о Трое ничего кроме того, что это был какой-то разрушенный город древности, заменяли шведское название «тройнеборг», успевшее проникнуть в Финляндию, именем того или иного библейского города, прославленного разрушение (Иерусалим, Ниневия, Вавилон), или Лиссабона, приобретшего известность из-за землетрясения. Однако при дальнейшем исследовании мне пришлось убедиться, что название «вавилон» как обозначение запуганных ходов имеет в русском языке более глубокие корни… Так, Э. фон Бэр в одной из своих… статей указывает, к примеру, что в Южной России «вавилонами» называют протяженные погреба, возможно по аналогии с запутанными ходам старых каменоломен и рыбников, которые позже… стали использоваться как погреба»[41].
О христианских корнях этого названия, которое вытеснило, вероятно, более древнее, но сохранила его семиотику, мы вернемся ниже, в главе, посвященной адаптации символика лабиринта христианской церковью.
Поговорим о тех несомненных свидетельствах, которые позволяют нам говорить, что в русской культуре сохранились мифологические сюжеты, позволяющие нам воссоздать древний общеарийский миф о лабиринте, который реконструируется по германским древним сказаниям.
Русский исследователь фольклорных и мифологических сюжетов Веселовский писал в свое время, что древнее сказание о чудище вавилонском и библейская легенда о сооружении башни в Вавилоне связаны с образом змея, окружающего город. Русское наименование «троянских замков», вероятно, берет свое начало в этих апокрифических преданиях. Веселовский зафиксировал для нас бытование представления русских о «вавилонах» как символических изображениях охраняемых змеями замков, что находит отголосок и в скандинавских сагах.