Владимир Ларионов – Северный лик Руси (страница 22)
Перед нами уцелевшее древнее мифологическое воззрение на символ лабиринта, пережившего определенную внешнюю трансформацию под влиянием христианства, но сохранившего свое древнее смысловое ядро.
Вообще, необходимо отметить, что миф о похищении солнца злым старцем, вполне отчетливо сохранился в русской фольклорной традиции, с помощью которой мы можем объяснить не только символику лабиринтов, но и распространенность символа «тройной ограды» на Руси. Речь идет о распространенном сюжете сказок, как добрый молодец освобождает похищенную старцем (кощеем) и заключенную в башню красавицу, причем освобождает ее благодаря своему волшебному коню и его чудесной способности перепрыгивать любые стены. О герое, преодолевшем внешнее препятствие, говорится: «И чудовище Кощея задушившего в стальных своих объятиях. И змеюку горную раздавившего своей ногою, и девицу прекрасную, скрытую за трижды девятью стенами в тридесятом царстве, из-под власти змея освободившего и привезшего на Русь Святую. Белую».
Крайне интересна цифровая символика замка, или башни заточения, девицы. Мы встречаемся с сакральным северным числом 9. что заставляет нас вспомнить не только девять петлей классических лабиринтов Севера, но и девятичастную «тройную ограду».
Девять стен, скрывающих девицу, напоминают нам о девяти кольцах змея и о двенадцати стенах, которые Валит воздвиг после победы в «Варяжском заливе» Кольского полуострова.
«Образ башни, обвитой змеей, соответствует замку с девятью стенами в «Сказании о Чуриле» и стене града Вавилона, обвитой змеем в «Сказании о Вавилонском царстве». Повсюду, где встречается лабиринт в том или ином поэтическом произведении, он появляется как место заточения, чей вход открыт любому, однако выход найти довольно сложно, и это близко соответствует русским песням и сказкам о захваченной и вызволяемой царевне. Мотив сложного выхода из такого лабиринта, в специально придуманной для этих сказаний форме, порой напоминает о древних формах крепости, как, например, в Микенах: туда можно было попасть лишь с одного из внешних валов, хорошо зная переходы аркады
Еще раз дадим себе возможность выразить удивление, что монахи Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря 500 лет хранили лабиринты, не делая попыток к их разрушению. Отцы пустынники должно быть отдавали себе отчет в том, что эти святилища связаны с культом почитания предков. Это не были алтари мракобесия и кровавых жертвоприношений язычников-саамов. Это были места языческой надежды древнего народа на возрождение предков, ушедших в мир теней, но. так же как солнце, поблуждав в лабиринте мрака, снова возвращается к людям, должных вернуться во всеобщем воскресении. Это могло быть смутно припоминаемое, некогда обещанное Адаму явление на землю Солнца Петины для искупления и воскрешение человечества, о чем русский народ доподлинно узнал в 988 году, приняв крещение в водах Днепра, но о чем не могли не знать потомки Библейского Иафета. сына праотца Ноя. И именно так должны были относиться к памятникам языческого, но не суетного ожидания наши монахи. И они положили на священном Большом Заяцком острове восьмиконечный крест из валунов той же формы, из которых были созданы хитросплетения древних, лежащих рядом и мудро сохраненных монахами лабиринтов. И такой крест там не один!
На разбросанных по Русскому Северу каменных курганах — кенотафах поморы устанавливали поклонные деревянные кресты. В дальнейшем для этих крестов уже специально сооружались каменные насыпи. И диктовалось это не только практическими соображениями сохранности основания креста от гниения в каменной насыпи или просто фактом отсутствия почвы. Здесь действовал закон устойчивой исторической преемственности по отношению к предкам.
Русскому православию вообще не чужда была идея воцерковления языческих предков. Даже по-человечески это понятно. Сыновья привязанность к отцам диктовала им желание не расставаться с ними и в ином, посмертном мире, условием чего для христианина являлось обязательное крещение. В этой связи самым показательным примером было посмертное крещение перед перезахоронением в Десятинной церкви в Киеве останков князей-язычников, братьев святого Владимира, Ярополка и Олега.
Православный крест Большою Заяцкого острова потомки могут причислить по ошибке ко времени построения лабиринтов. Он идеально вписан в священный ландшафт острова. Он яснее ясного говорит нам о том, что наши святые подвижники Соловецкой обители руководствовались той же логикой, что и их предки в Киеве, при крещении останков князей-язычников для «восстановления» духовной связи поколений.
И одно это может и должно свидетельствовать в пользу того, что монахи воспринимали лабиринты в качестве языческих кладбищ, на которых они ставили кресты в память об ушедших прародителях, своих предках.
МЕТАФИЗИКА ЛАБИРИНТОВ
Теперь самое время окунуться в метафизику лабиринта. Как мы уже говорили, в основе лабиринта лежит спираль. Именно сокровенный смысл спирали определяет всю сакральную структуру лабиринта.
Наиболее древним предметом со спиральным лабиринтом является костяная плашка, найденная при раскопках у села Мальта, палеолитической стоянки на реке Белая в 85 километрах от Иркутска. Крайне интересна в этом смысле и гипсовая маска, найденная в одном из алтайских могильников. На лбу у маски изображен односпиральный лабиринт. Такая же спираль встречается и в древнем чукотском искусстве, например в виде штампа на камнях. Спираль, являлась древнейшим символом на огромных пространствах расселения раннего человечества. В России они встречаются от Балтики до Амура. «Спиральный (а также близкий к нему меандровый) орнамент является лучшим свидетельством в пользу общего происхождения культур Древнего мира. Более того, в своей символике он в наиболее концентрированной форме выразил вселенское мировоззрение древности. Меандрово-спиралевидные изображения восходят ко временам палеолита. Меандрово-спиралевидная тематика, в которой закодирован глубочайший и древнейший вселенско-космический смысл, изображалась в самых неожиданных формах, и, в частности, — в изваяниях богов. В древнерусских украшениях спирали постоянно встречаются в виде височных колец и подвесок. Точно такая же спиральная конфигурация у некоторых древнегреческих фибул (застежек) и в орнаменте древнескандинавских диадем (полукорон). Некоторые из золотых украшений, найденных Шлиманом в Трое (браслет, брошь, заколки), сплошь испещрены мельчайшими спиралями высокохудожественного исполнения. Спиральный орнамент был широко распространен в русских традиционных вышивках — на полотенцах, передниках, подолах рубах и т. д. Приверженность народных мастеров к мировой художественной традиции позволила уверенно говорить о «русских меандрах».
У
Спиралевидная символика, почерпнутая прапредками русского народа в общекультурном источнике далекой прародины, практически нетронутой дожила до наших дней. Отголоском древних меандрово-спиралевидных традиций является и переплетенный орнамент, чрезвычайно популярный в древнерусской резьбе (по дереву и камню), в буквицах и миниатюрах рукописных книг. В свою очередь, орнамент подобного типа сопрягается с обычным бытовым плетением (например, корзин) и плетением, имеющим магический или ритуальный смысл»[42].
Спиралевидные височные кольца известны у некоторых восточнославянских племен в качестве женского украшения.
Учитывая, что, по воззрениям древних, голова символизировала свод небес, то наличие украшений, которые, конечно, призваны были нести определенную сакральную функцию, в свою очередь символически дополняли «небеса» дневным светилом. Парность подобных украшений гипотетически может рассматриваться как символизм восходящего и заходящего солнца.
Именно сокровенный символизм спирали определял и специфические сакральные функции лабиринтов.
Наиболее близкое к истине объяснение смысла и назначения древних каменных лабиринтов, разбросанных по миру, дал известный в прошлом отечественный историк и популяризатор науки, в течение многих лет возглавлявший русский астрономический и природоведческий журнал «Мироведение», Даниил Осипович Святский (1879–1940). По его мнению, ходы лабиринта, заставляющие путника долго и тщетно искать выход и, наконец, все-таки выводившие его наружу, являются не чем иным, как символизацией блуждания Солнца в течение полярной полугодичной ночи и полугодичного дня по кругам, или, вернее, по большой спирали, проецируемой на небесный свод. В культовых лабиринтах, вероятно, устраивались религиозные процессии, чтобы символически изобразить блуждание Солнца ночью, подобно тому как и в позднейших культурах совершаются торжественные процессии вокруг храма или алтаря.